Имя

его имя - сухое и теплое. потрескивающее, будто нагретая солнцем кора в сосновом лесу. подошвы грубых ботинок утопают в бурой хвое, пока двое бойцов спешно следуют по едва заметной петляющей тропе. суэхиро тэтте. тэтте. согласные стучат друг о друга, как металлические пластины нарукавников в такт стремительным шагам, глухой одышкой срываясь с губ. тэ-т-те. -тэтте, ты плетешься слишком медленно! из-за тебя, придурка, мы его упустим. ты вообще должен бежать впереди, мистер-я-хотя-бы-вижу-деревья! - дзено раздраженно оглядывается, слитным движением перемахивая через очередной бурелом, - сам будешь объяснять командованию, почему этот недомерок снова закопал пару трупов и испарился, как ни в чем не бывало. и почему им занимаемся именно мы? он ведь.. он всегда нервничает перед арестами. где бы те ни проходили, дзено всегда нервничает, нетерпеливо кусает губы, язвит пуще прежнего, торопится. отнюдь не как нашкодивший ребенок, ждущий возвращения родителей, торопится убрать осколки разбитой сахарницы, - нет, дзено торопится, словно рвущаяся с привязи гончая; радостный, поджарый, воодушевленный, весь обращённый в запах и слух. "на свидание с убийцей" - любит шутить теруко. -а лучше бы со мной... - едва слышно выдыхает суэхиро. -эй, тэтте-сан! что ты там опять бормочешь? уж будь любезен, не порть своим угрюмым голосом этот погожий денёк! - его белые волосы, подлетающие в такт широким прыжкам, светлым пятном колышутся среди ржаво-рыжих стволов, столь яркие в своей бесцветности, что невольно засматриваешься, - эй, ты слышишь? тэтте слышит. слышит и, тряхнув головой, переходит на бег, равняясь со своим напарником. осеннее солнце, проглядывающее сквозь сосновые сизые кроны, то и дело мелькает на щеках, гладит тёплыми бликами, заставляя щурить глаза и моргать часто-часто. действительно, стоит поторопиться.

***

часы на противоположной стене большой светлой комнаты, ранее служившей переговорной, монотонно тикают, показывая половину девятого. девять страниц уже оформлены. осталась ещё одна. суэхиро устало ложится на письменный стол и, прижимаясь щекой к прохладной столешнице, прикрывает глаза, красные от напряжённой работы. из-за спины тянет сентябрьским утренним холодом, золотистым, прозрачным, заставляющим невольно поежиться. хорошо бы встать и закрыть окно. размять ноющие плечи, ноги, а то и вовсе навернуть пару кругов возле штаба, но дзено-сан будет ждать его в девять для обсуждения нового дела. а до девяти времени совсем мало. пальцы, непривычно-чужие с такого близкого расстояния, бездумно постукивают по разбросанным вокруг бумагам. стук получается глухим и тихим, не долетает даже до стены. тэ-т-те. зажмурившись и собрав остатки концентрации, мечник шумно откидывается на спинку стула и, растерев опухшее от бессонницы лицо руками, вновь принимается за дело. маленькая стальная иголка, блестящая в его пальцах, с едва слышным шуршанием протыкает новый лист.

***

-это шутка что ли? - удивлённо вскинув светлые брови, дзено недоверчиво сжимает в руках кипу бумаг, уже готовый швырнуть их обратно мнущемуся на пороге напарнику, - может, ты растерял остатки разума, что в твоём случае не так уж трудно, но.. ты серьезно забыл, что я слепой? зачем мне эти бумаги? - сайгику, недовольно хмурясь, демонстративно оттягивает нижнее веко, скрывающее неподвижные, мутные, как у рыбы, зрачки. -это не шутка. это досье на преступника. тэтте отвечает невпопад, говоря сонно, как можно тише. так, будто не хочет, чтобы его слышали, ещё немного - и вовсе перейдет на шепот. однако чужая рука резво хватает его за воротник. -суэхиро, я жду объяснений, нормальных и нормальным тоном, - бледные пальцы на вороте сжимаются. сильные, тонкие, строгие. холодные, как и всегда, - ты уже год читаешь мне новые материалы вслух, когда эти олухи забывают прислать аудиофайлы, а сегодня - что, какой-то особенный день? день тупого юмора? -сегодня солнечно, - коротко бросает мечник, но ощутив новый скачок раздражения в опасной близости от своего горла, наспех поясняет, - в прошлый раз, когда было солнечно, ты сказал, что мой голос все портит. я переписал для тебя текст дела, брайлевским шрифтом. точнее выткнул. проткнул. проткнул иглой. у теруко была только такая, но, вот, потрогай, он должен читаться.. тэтте аккуратно отцепляет ладонь сайгику, по-прежнему сжатую, напряжённую, недоверчивую, от своей рубашки и мягко перекладывает ее на первый лист, сплошь покрытый мелкой перфорацией. -здесь дата, правда она немного съехала. здесь начинаются основные сведения. здесь формулировка предварительных обвинений, а здесь биография и состав преступлений. и ещё на следующих страницах... слова суэхиро сливаются в сплошной поток, растворяясь в тишине, далёким эхом расползаясь в сознании. дзено не слушает. дзено молчит, крепко поджав губы. его ладони скользят по шершавой бумаге, испещренной тысячами точек, и чем больше листов ощупывают худые пальцы, тем сильнее сжимается сердце каким-то странным чувством с привкусом горечи. -сколько? - резко прерывает чужую речь сайгику, перехватывая запястье тэтте, - сколько ты этим занимался? -последние одиннадцать часов. одиннадцать часов. из-за одной глупой фразы, сказанной неделю назад. губы дзено сами собой предательски кривятся. по-прежнему сжатые в жёсткую линию, напряжённые, горькие. -зачем такая глупость? - отрывисто спрашивает он, всеми силами стараясь изобразить равнодушие. -я хотел, чтобы твой день был солнечным и хорошим. хотя бы без моего голоса. это то, что я могу сделать. дзено сайгику не привык ощущать вину. он не чувствовал ее, когда измывался над заключёнными при допросе. не чувствовал ее, когда дерзил руководству, отчитываясь о проделанной работе. не чувствовал, даже когда причинял боль невиновным: гражданским, втянутым в мясорубку облавы, детям, женщинам, мужчинам - все равно. долгое время дзено сайгику и вовсе считал, что чувствовать не способен, но стоя посреди комнаты с пачкой паршивых тонких листов, стоя перед своим до глупости искренним напарником, нелепо хлопающим длинными коровьими ресницами, дзено, сжав плечи, впервые за много лет ощущал, как тянущее горькое чувство ворочается глубоко в душе. как перекатывается, заполняет, сплетается с бледно-розовым осколком нежности, всаженным глубоко в сердце, словно тонкой иглой - в бумагу. "прости" "почему ты для меня это делаешь?" "кажется, я тебя не достоин" "для меня раньше никто" "никогда" что вообще говорят в таких случаях? что вообще говорят, когда чувствуют это? отложив бумаги в сторону, сайгику подходит близко-близко, и, поколебавшись с секунду, тихо обнимает сослуживца, слыша, как от неожиданности дёргается чужое горло. -не надо больше так делать. ты можешь читать мне всегда. независимо от погоды. ты ничего не портишь. его ладони мягко обвивают чужие плечи, широкие, костистые, усталые, едва заметно поглаживают, притягивая к себе. но суэхиро, будто оцепенев, отвечает не сразу: лишь мгновения спустя нерешительно подается вперёд, робко касаясь рукой спины напарника. -дурак, - беззвучно шепчет дзено, обнимая крепче. его сердце с молчаливым трепетом пропускает один удар, гулким стуком отдаваясь в висках, выстукивая снова и снова одно только имя: тэ-т-те. суэхиро осторожно кладет голову на плечо сослуживца, закрывая глаза.