Генезис сингулярности ангела

Дилюк

— Дилюк холит и лелеет новую госпожу Рагнвиндр. Она привнесла в его жизнь то забытое, что он давно не испытывал. Привязанность. Любовь. Ее улыбка ярче солнца на небосводе, а серые глаза бьют в сердце сильнее, чем наконечник стальной стрелы. Резко, секундно, наповал. Без возможности на излечение. Дилюк не жалеет. Ангелина достойная. Скромная, добрая, немного глупая, но от того и очаровательная. Необычная. Экзотическая. Пышная. Как вкусные мягчайшие булочки: сладкая, воздушная, приятная на ощупь, запах, цвет. Изысканный десерт. — Балы для все еще юного мастера стали не такие скучные. Теперь он все время в сопровождении своей жены. Теперь он с еще большей легкостью может увильнуть от навязчивых бизнесменов, хотящих заключить договор о поставках вина, и от дам претендующих на его сердце. На что они надеяться? Он уже женатый человек. Им не светит. Однако светские дамы все равно негодуют. От чего такая безродная стала мисс Рагнвиндр? Все понимали: Дилюк, как единственный представитель своего рода волен сам выбирать жену, но никто не хотел принимать тот факт, что выбор сделан окончательно. Некоторые до сих пор мнят мечту заполучить короля винной индустрии. Рагнвиндр оставляет их без шанса. Все танцы, победы на рыцарских дуэлях, его сердце посвящены только его леди. Дилюку доставляет некое садическое удовольствие видеть слезы чужих дам, успокаивающих их отцов, возмущенных женихов. Ему не жаль. Он мастак давать жесткий отказ. Это дань его отношениям с настоящим ангелом. Для других женщин в его сердце нет входа. Неуместные ухаживания кавалеров, пошлости, заигрывания с Гелей, все это пресекается. Гнев обладателя пиро глаза бога страшен. И только этот невинный ангел может усмирить пламя ярости. — Он самый настоящий грешник. Ангелина — ангел, которого он тянет вниз, в грех. Иногда Дилюку страшно, но все сомнения исчезают под светом белоснежной улыбки. Рагнвиндор снова привозит Геле целый сундук нарядов, тканей, подарков, ювелирных изделий, сшитых в самых элитных ателье, выменянных у проверенных торговцев, сделанных мастерами своего дела. Когда парень получает поцелуй в щеку, все его старания окупаются в разы. А уж когда он видит с каким трепетом девушка примеряет подарки, чтобы не дай архонт не испортить в первый же день — алоглазый хочет отправиться в еще один поход за покупками. Среди новых нарядов есть один совершенно не скромный, откровенного фасона. Его Дилюк заказал где-то в середине, чтобы сразу перебежать к повседневным платьям, скрыть румянец от портнихи. Но она-то женщина с опытом, понимает, что к чему. Дилюк нервно сглатывает. Геля прекрасна. В том самом коротеньком платьице, открывающим ноги, глубоким вырезом на спине, широкими руковами, под них хочется запустить руку. Под юбку Дилюк бы не посмел. Еще слишком рано. У них еще куча времени, чтобы упасть во грехе. — Слуги нарадоваться не могут за своего господина. Влюбленный Дилюк немного напоминает подростка. Это его первые серьезные отношение. Забавно наблюдать, как хмурое лицо парня расцветает в смущенной улыбке. Тот упорно прячет ее за ладонью. Ангелина игриво поглаживает кончиками пальцев его шею, зарывается носом в алую макушку, шепчет на ухо такие слова от которых лицо Дилюка принимает цвет родственный с помидорами. Раньше около поместья были высажены алые розы — любимые цветы его матери. Все ужасно скорбели по рано ушедшей хозяйке, и цветы тоже. Со смертью жены Крепуса они утратили свою жизненную силу. Как бы их не поливали, как бы не ухаживали - все тщетно. В собственном саду Дилюк видел некий символизм. Виноградники, олицетворяющие его — это основа семейства Рагнвиндр. С годами удалось вывести все более идеальный сорт винограда, более сильный, устойчивый, плодовитый. Они обширно стелились по землям винокурни, мощные переплетающие ветви создавали настоящую преграду для проходимцев. Иногда рабочим приходилось довольно сильно подрезать виноград, больно сильно разрастался. Цветочная клумба вдоль дома, примыкающая к нему практически вплотную, должна была символизировать Гелю: домашнюю, хрупкую, красивую. Собственно, поэтому Дилюк оставил право Геле самой выбрать какие цветы будут олицетворять ее. Она выбрала подсолнухи. «Вкусно, красиво и подходят мне!» — заявила она. Из подсолнухов началось производство масла. И да, действительно с того момента Дилюк стал рассматривать Гелю не просто как домохозяйку, хранительницу семейного очага. А как равного партнера. — Больше всего Дилюку нравиться лежать на кровати, свернувшись калачиком, пока Геля накрывает его одеялом, ложится рядом, обнимает, шепчет ласковые слова на ушко, гладит по голове прогоняя все дурные мысли. Он по истине счастлив с ней.

Кейя

— Кейе сложно быть моногамным в отношениях. Он всегда искал запасные варианты, отходные пути, подвох. Отношения для него больше работа. Надавив на чувства тех или иных людей можно выведать абсолютно любую информацию. Ольберич постоянно флиртует. Это не преувеличение. И дня не прошло, чтобы в диалоге с кем-то не проскользнул намек на желание выйти за рамки друзей. В большинстве случаев люди либо равнодушны — знакомые, которые знают о манере общения капитана кавалерии, либо отвечали ответно — тот, кто хотел попробовать себя в роли спутника жизни или любовного интереса в постели, но эти отношения никогда не уходили особенно далеко и не длились больше месяца, либо брезгливо убегали — незнакомцы, неготовые к такой напористости. Геля оказалась из второй категории, почти. Кейя случайно подкатил к ней, предложил проводить время вместе. Не встречаться нет. Кейя никогда не подпустит кого-то так близко. Но как же он ошибался в этой мысли. — Кейя мужчина видный, глупо это отрицать. Он красив собой, экзотичен, с ним хочется быть просто ради интереса. Никому никогда не было дела до того, что чувствует парень. Люди в большинстве своем эгоистичны, себялюбы, ими так легко играть. Геля ужасно понимает намеки и одновременно с этим умудряется бить точно в суть, сама того не понимая. «Ты скучаешь по брату?» — слетает с ее губ в один из вечеров. Бля… Черт возьми да! Он безумно скучает по тем временам, когда они были детьми. Кейя старается отшутиться про перебежавшую дорогу кошку, Геля смотрит с сожалением. Будто видит парня насквозь. Но нет. Геля все еще остается простым человеком, не умеющим читать мысли. Девушка ласково проходиться кончиками пальцев по его ладони, скользит дальше, чтобы ненавязчиво обхватить запястья Ольберича, мягко тянет на себя, Кейя поддается вперед, падая в нежные объятия. Его лицо лежит у нее на груди, Кейя мог бы опустить пошлую шутку или начать распускать руки. Ну, как он обычно делает. Однако рядом с Гелей вдруг в горле встает ком, а из глаз текут холодные капли слез. Какой же он все-таки жалкий. Его хватает только на то, чтобы сильнее закусить губу, не позволяя себе большей слабости, схватить Гелю за талию и сильно стиснуть, до хруста в позвоночнике. Это действует отрезвляюще, Ольберич ослабляет ослабляет хватку. Блондинка в ответ лишь понимающе вздыхает, берет его лицо в ладони и крепко целует в лоб. И Кейю ломает окончательно. Так делала его приемная мать в детстве. — Он словно неприступная глыба льда. Кажется чистой, обманчиво прозрачной, громоздкой, неподвижной, но один неосторожный звук, шаг, и вершина этой глыбы обломиться, стремительно падая вниз, вонзаясь в землю идеально острой вершиной. Геля — игривое солнышко, обширное, всепоглощающее, всемилюбимое. Ощущающее себя правым, правильным, истинным. Так оно и есть. Теплые лучи, падая на глыбу, гуляют по внутренним кристаллам, образующим ее, заставляют светиться новыми цветами. Ничто не вечно и с каждым нем солнце все больше растапливает глыбу, в конце-концов от льда не останется ничего, кроме грязной воды. Именно так бы описал их отношения Кейя. Геля — солнышко, проникающее в самые недры его гнилой душонки, озаряя собой светлую дорогу маленькому человеку, потерянному во всем этом круговороте обмана путнику. Ольберич давно отрекся от пути спасения, выбрав для такого как он тьму. Его родина пала. Падет и он. Геля напрасно старается быть ангелом спасения. Но солнце все равно болезненно обжигает, обнажая все то гадкое, что что есть в нем. Все то, что Кейя пытался запрятать под неприступной холодностью. — Кейя стал больше зависать в борделях. Все что угодно, чтобы не пересекаться с попаданкой, которая только и ищет встречи с ним. Она сеет ненужную смуту в его чувствах. Он уже давно все решил. Сегодня вечером ни вино, ни куртизанки не могут усмирить бурю в его сердце. А потом на пороге комнаты появляется она с восклицанием пугающих всех девушек с древней проффесией — «Ах вот ты где был!», в сочетании с недовольным лицом и руками сложенными под грудью выглядело устрашающе. На самом деле нет, для Кейи, а вот ночные бабочки решили ретироваться от греха подальше. Ангелина тащит его домой, в рыцарские казармы. Такой себе дом, если честно. Она сидит с ним до самого утра, только тогда Кейю перестало тошнить. Обычно он всегда знал свой лимит, но сегодня его целью было напиться до беспамятства. Пустой желудок, в который за весь день капитан кавалерии не положил ни крошки явно был против. Засыпают они в обнимку под утро, а в обед завтракают омлетом с особым фруктовым шашлычком. Кейя проваливается в воспоминания. В далеком детстве за общим столом было так же уютно. Как же он давно не испытывал это. Чувство нужности запросто так, а не за что-то конкретное. Не нужно думать над словами, не нужно думать, как развязать язык собеседнику. Из мыслей его выводит Геля, игриво тянущая его хвост за резинку. Какая же она…родная. Может быть у грешника есть шанс замолить грехи и спастись благодаря ангелу?

Альбедо

— В Ангелине Альбедо увидел для себя пару. Единственную возможную. Он знал про влюблённость Сахарозы, но не мог ответить тем же. Даже если бы захотел. Он с самого начала не искал любви, зная, что не имеет права на нее. «Раньше Тейват населяли существа с двумя головами, четырьмя руками и ногами, но потом боги Селестии разделили их. Любовь — это желание людей найти давно утерянную половинку.» — так говорила Рейтиндор. Альбедо внимал словам создательницы. Смиренно принимал тот факт, что создательница не побеспокоилась о половине для него, она создавала его идеальным, заведомо целым, обрекая на вечное одиночество. А потом появилась она. В сопровождении почетного рыцаря. Они оба из другого мира. У Альбедо в момент осознания этого скрутило живот. Целых два человека на которых он может претендовать. Выбор на Гелю пал отнюдь не от того, что она девушка. Продолжение «рода» не является основной функцией Альбедо. Алхимик выбрал ее в ходе анализа. Геля больше подходит по характеру. Они с Итэрем — оба солнца. Но Ангелина мягче, тактильнее, нежнее. Доселе неизведанное чувство желания овладело Альбедо. — Некоторые время алхимик в одиночестве бродил по горам. Сахароза и Тиммей беспокоятся. Альбедо оставляет их в неведении. Вранье претит ему. Лучше тактично промолчать. От чего-то стало гадко на душе. Альбедо впервые испытывает животное влечение. И не может разобраться в себе. Почему ему вдруг захотелось быть с кем-то? С точки зрения животных, те собирались в стаи, чтобы обороняться от врагов. У Альбедо нет естественных врагов в среде обитания. Он единственный представитель своего вида. Ему незачем продолжать род даже в теории. Всё равно его дети будут полукровками. Также вместе животным легче добывать пищу. Но Альбедо не нужно питаться. А быть парой для Ангелины всё равно хочется. Эта та самая парадоксальность человеческого бытия? — В лагере Альбедо настоящий беспорядок. Уже неделю без перерыва он рисует. На всех его рисунках один единственный человек. Ангелина. Это уже похоже на одержимость. Кисть руки уже ноет, но поток вдохновения не останавливаться. Некоторые эскизы настолько удачные, что Мел отправляет их письмом к своему коллеге писателю. В ответном письме СинЦю расходится в романтических стихах, просит нарисовать еще, эти эскизы вдохновили его на написание цикла рассказов. Альбедо не ответил. Снова неизведанное чувство. Кажется, люди называют его ревность. Геля стала его музой. Нимфой. Вдохновением. Божественным образом, перед чьим ликом он готов склонить голову. Именно этим источником вдохновения парень делиться не готов. — Альбедо признается отнюдь не скоро. Через пол года с начала их знакомства, после долгого переосмысления. Заветные слова слетают с его губ, Геля удивляется, но почти сразу соглашается. Альбедо по наитию подходит ближе, девушка ловит его в легких объятиях. Приятно. Приятно быть нужным. Ему совсем немного не достает роста, чтобы сравняться, но Альбедо приятна та мысль, что еще через пару лет его организм вытянется как раз на эту разницу и они будут идеальной парой. Идеально одинакового роста. С идеальным ощущением прекрасного. Идеально подходящие друг другу, как парные кулоны, имеющие отзеркаленные вырезы, чтобы идеально соединиться вместе. Ощущая себя в объятиях, парень убеждает себя, что да. Истинно. Даже их тела будто созданы друг для друга.

Венти

— Архонт свободы свободен и в отношениях. Для него совершенно нормально крутить романы сразу с несколькими людьми и не людьми тоже. Это же так захватывающе, так…так волнительно! Так интересно! Песни просто рвет ключом! Всякие. Веселые, юморные, величественные, храбрые, мягкие, сильные. Всякие. Под стать любовникам самого Барбатоса в обличии просто барда Венти. Его уста поют сказочные обещание о незыблемом бессмертии. Однако хитрости этому Архонту не занимать, иначе как бы он отстоял свое место в семерке? Бессмертим Барбатос взаправду может обеспечить. Только не так как этого хотят алочные сердца людей над которыми он подшучивает. Его баллады и песни будут передаваться из поколения в поколение, а значит, все будут помнить о его любовных похождениях даже после того как его разум разъест эрозия. Есть только одно существо, которое никак не было запечатлено в похождениях Барбатоса. Гелла. Одна из самых страстных его любовниц! Ох, она была божественна, жаль, что не являлась божеством. И не человеком тоже. Достоверных сведений о ее появлении нет, так что только одним богам истока с Селестии известно истинное происхождение Геллы. Барбатос мог бы придумать удивительные баллады, но его горячо обожаемая девушка запретила ему это делать. Приходится довольствоваться только выдумками смертных. Ох, эти люди додумались до того, что сделали Венти одним из ее родителей, а его друга вторым. Это было довольно забавно первую сотню лет, потом же больше приносило неудобства нежели пробивало на смешки. Война архонтов забрала многих. Будучи бессмертной Гелла возродилась вновь через тысячу лет. В образе обычной смертной Ангелины. — Путешественник что-то пытался объяснить про путешествия между мирами, попаданцев и так далее, но Венти, честно признаться, не слушал. В голове играло лишь одно рьяное желание — взять давнюю подругу, отправиться подальше от смертных, чтобы уединиться для плотских утех, а потом напиться вина до беспамятства. Ну, как обычно они это делали в лихие времена. Геля оказывается жутко похожей и в то же время жутко не похожей на Геллу. Фразы, характер, даже внешность та! А вот моральные ценности изменились. Теперь ей не так нравиться мысль о свободных отношениях. Девушка открыто говорит ему, что ей не хотелось бы состоять в таких отношениях. Венти в недоумении. Гелла также боялась обидеть хоть кого-то. Но он никогда не задумывался о том, что ей может не нравиться делить его с кем-то. — Венти смотрит на ее отношения с Путешественником и понимает, что хочется так же. Эх, как бы все было сильно проще решись Геля на свободные отношения. Венти с горем пополам соглашается попробовать моногамные отношения. Сходить налево жуть как хочется, аж все чешется, архонту кажется, что он вот-вот нарушит соглашение. Но стоит ему оказаться в знакомых руках, которые каждый раз в постели доводили его до такого экстаза, что звезды перед глазами летали, все желания рассеивались с дуновением ветра. Все-таки плюсы в моногамных отношениях тоже были, глупо это отрицать. Например, можно затащить своего партнера на долгое-долгое путешествие, не заботясь о том, что ему нужно успеть и к другим объектам любви. Их путешествие Венти называет медовым месяцем. Потому что ничего слаще в его жизни еще не было. Ах, да, он все-таки уломал Гелю на несколько песен в ее честь. У него уже готовы двести шестнадцать куплетов первой песни.

Итэр

— У звездных путешественников в принципе нет такого понятия, как «брак». Итэру никогда не понять в полной мере что хорошего в том, чтобы выбрать одного спутника жизни на всю жизнь и жить с ним бок о бок. В их расе все рождались близнецами, были связаны невидимыми узами, это априори означало, что всю свою жизнь ты проведешь рядом с близнецом. Без него шансы выжить слишком уменьшаются. Однако чувство похоти не чуждо звездным путешественникам. Этот вопрос регулировался только относительно галактики (имеется ввиду внутри пространства, где живут звездные путешественники), а в случае с любыми другими существами все пускалось на предпочтения самих путешественников. Условно говоря можно было даже спариться с неодушевленным булыжником, если тебе этого хочется. От старших близнецы узнали, что в некоторых случаях можно попасть в весьма щепетильные ситуации, если не уточнить у своего партнера хочет ли он вообще секса, с тех пор спрашивать разрешение стало еще одним из правил путешествия Итэра и Люмин. А первым было — «не влюбляться». — «Я попал!» — думает Итэр, хватаясь за голову. Обеспокоенная Паймон летает за ним, ее голова начинает кружиться, так как парень то и дело меняет направление своего шага. Это было их первое правило! Первое и то над которым парень откровенно смеялся. Оно казалось таким легким. Особенно, когда у тебя не было такого, что сильно привязываешься. Когда-то давно Люмин влюблялась, Итэр проявил неосторожность, яростно осуждая сестру буквально вынуждая ее бросить своего возлюбленного. Теперь влюбился он. А ведь хотел как по стандартному сценарию - поиграть в героя-любовника на время пребывания на этой планете. Что-то явно пошло не так. Как быть? Любовь, которую он наконец-таки нашел такая желанная, такая сладостная. Он уже вкусил запретный плод. Впустил Гелю в свое сердце. Ему так больно думать о том, что придется ее оставить. С другой стороны весов Люмин. Без сестры он не выживет. Либо любовь, либо жизнь. Своя и ее. «Ты хочешь погубить нас обоих ради этого смертного? Одумайся, Люмин! Он умрет, а ты будешь продолжать жить и скорбеть. Не глупо ли? Перестать делать глупости!» — жестокие слова, сказанные тогда сейчас жестоко бьют под дых. Теперь он понимает колебания сестры. Итэр гиперэгоистично желал покинуть планету неудавшегося суженного-ряженного. Ревновал сестру. Несмотря на их отношения с представителями других рас, блондин считал, что никакая другая любовь не должна встать между ними. Он долгое время дулся и осуждал Люмин за измену принципам. А сейчас он такой идиот сам попался в свою же ловушку. — «Все в порядке?» — обеспокоенно уточняет Геля, поднимая голову от груди Итэра. Парень сразу недовольно ежится. От туда где лежала голова Гели ушло тепло. Ее пальцы начинают невесомо играть с его длинными локонами на затылке. Приятно. Путешественник лишь отмахивается. Геле не стоит волноваться о его проблемах. До конца путешествия в Тейвате еще далеко, у него еще есть время насладиться их близостью. «Люблю тебя…» — утопает Итэровский шепот между короткими поцелуями. Важно только сейчас, а все остальное потом. Сейчас ему просто хочется подставлять лицо россыпи поцелуев от любимой девушки.