Дома

Парень медленно заходит в квартиру. Голова гудит от малейшего звука. Глаза болят, когда трогаешь веки, а их не трогать невозможно. Ощущение, что сейчас спина сломается, а шея свернётся к херам. Ноги подкашиваются. Шастун первый раз благодарен, что в мире существует такое изобретение, как лифт. Сумка летит куда-то на пол, пальто и обувь туда же. Пареню хватает сил лишь пройти в зал и упасть на мягкую софу. К дивану подходит ошалевший брюнет с куском хлеба во рту и бокалом кофе в руках. Ставит еду на прозрачный столик, садясь рядом с полуживым телом. — Ты чего, Шаст? — трогает голову ладонью Арс, приближаясь ко лбу губами. Парень недовольно мычит. — Температуры нет, — говорит сам себе мужчина, но всё-таки идёт к кухонному шкафу. — Возьми, — подаёт градусник голубоглазый, но тот, похоже, даже не дышит. Тогда мужчине приходится поднять руку умирающего и засунуть градусник ему подмышку. Пока можно допить кофе. Градусник спустя несколько минут пропищал, и брюнет настойчиво пошёл к Шастуну. — Нету у тебя температуры, чё случилось, Шаст? — Арс. — М? — Уйдись. — Чего? — Уйдись! Арсений выдыхает из носа, стараясь умерить пыл, и медленно проводит ладонью по тыльной стороне бедра, по спине, плечу, шее и голове. — Устал? — вдруг начинает мужчина. — Я... — мычит Антон и вскоре хнычет, — Заебался... — Господи, — гладит по голове Арсений, целуя в лоб, — я сейчас тебе компресс сделаю, может полегчает. Попов кладёт на голову парню мокрую, прохладную тряпку, садится в конец дивана, кладя ноги Антона на свои колени, и начинает разрабатывать стопы. Поднимается выше к икрам, мнёт всё сразу, слышит довольные звуки со стороны парня, улыбается, разминая конечности настойчивей. — Арс, я понимаю, что это прозвучит нагло, но можешь налить мне воды? — Конечно. — Боже, в горле пересохло, спасибо, — ставит бокал на тот же прозрачный стол Антон, ложась обратно. — Милый мой, тебе нужен отпуск. — Пирожок, я бы с радостью, но у актёров, типа меня, отпуска нет. — Есть, Антон. Ты же на ногах не стоишь. У тебя стопы все в мозолях, а икры завтра будет постоянно сводить. Я понимаю, долг быть лучшим блогером, или кто ты там, но ведь нельзя доводить себя до такого состояния, правда? — Мне не нужен отпуск, помидорка, я просто хочу поскорее всё отснять и побольше проводить время с тобой. Мне это важно. — А мне важно твоё здоровье. Такими темпами оно будет ухудшаться с каждым днём. Синяки под глазами, капилляры все полопаны, краснючие зрачки, Антон. Спина и шея болят каждый вечер, позвоночнику пиздец. Про ноги я молчу, говорил уже, но это тоже ужасно. — Хинкалинка... — Тох, перестань называть меня едой. Если хочет есть... А! Ты сегодня ещё и ничего не ел! — додумывается Арс. — Нет, я ел. — Что? — Эм, а... Как там... У нас что, викторина здесь?... — Без шуток, ты доведёшь себя. — С тобой я как раз довёл себя. Хуже не будет. — Блять, как малый ребёнок, я с ним про его здоровье: «Антон. Не надо так себя губить. К старости лет вообще всё заболит», а он шутки шутит! — трёт глаза старший, — Вот какого чёрта я вожусь с тобой? Правда, отдам тебя в детдом, думаешь, примут? — Не надо дядя. — Я щас тресну. — Эх, живу с абьюзером... — по-актёрски уворачивается младший от заведённой вверх руки и полностью кладёт ноги на колени брюнета. — Почему ты не пошёл на массажиста? — Потому что я пошёл на актёра. — Лучше бы пошёл на массажиста. От этой летящей руки он уже не уворачивается. Рука ложится прямо на внутреннюю сторону бедра. — Знаешь, — поглаживает Арсений младшего, — я, наверное, договорюсь, и мы с тобой куда-нибудь слетаем. На недельку. — Куда? — искренне радуется Антон, — В Тайланд? А может в Дубай? В Грецию? Арс, а если в Сочи? — На дачу, грядки полоть. — Да, блять. Тут уже и от поцелуя в лоб не увернёшься. — Помни мне спину. — Господи, я тебе что, массажист, в самом-то деле? Давай я тебя на массаж запишу? — Простаты? — Это я и сам сделать могу, — улыбается мужчина. Антон делает из ладони "трубку телефона". — Алло, здравствуйте, Арсений, не могли бы Вы сделать мне массаж простаты? Я очень нуждаюсь в этом после тяжёлого дня. — Конечно, — повторяет действия Шастуна голубоглазый, — я выезжаю, готовьтесь. — Уже, — подмахивает бёдрами Шастун. Поверх смачно прилетает чужая ладонь, наверняка, оставляя красный след, — мгм... Блин, я так рад, что я дома, Арс. — Иди сюда, ребёнок.