Это не болезнь, клоун.

Дядя Саня весь ссутулился, вжимая голову в воротник зимней куртки. В ногах полицейского мельтешила белая кошечка с кофейно-рыжем пятном на голове, требуя какой-никакой ласки, на что парень неохотно отводил глаза. Сейчас его беспокоил Сенчоус, заставляя нервно теребить падолы куртки озябшими руками. —«Почему он так долго?» Выдыхая тёплые клубы пара, простучал зубами замёрзший Александр. В голове завертелись не самые приятные мысли, а из-под сознания выплыли последствия их побега. Полицейский сжал зубы до скрежета, но тут же отвлёкся. На его штанину облокотилась светленькая спутница, преследующая его с самого выхода. Кошечка жалобно мяукала, смотря на парня глазами-бусинками. Заворожённый ласкушей-кошечкой, тот присел на корточки, произнося полу-шёпотом: —«Кис-кис-кис» Послушный зверёк запрыгнул на коленки Александра, нелепо отряхивая лапки от снега. Ласкуша тихо замурчала, а Дядя Саня, чувствуя тепло маленького тельца, умиротворённо улыбнулся, тихо произнося новое имя бродяжки. —«Марта, кис-кис-кис, хорошая девочка.» Длинношёрстная кошечка замурчала громче, зажмурив болотные глазёнки. Тихо мяукнув, та уткнулась головой в ладонь полицейского, разминая свои озябшие лапки. —«Пойдём, Марта, ты должно быть замёрзла.» Чуть ли не мурлыча, прошептал Дядя Саня, подхватывая худощавое тельце на руки. От неожиданности, Марта заёрзала в руках владельца, но затем покорно положила голову на плечо парня. В воздухе воцарилась неспокойная тишина. На лбу Сенчоуса, медленно но чётко проступила пульсирующая вена. В подсознании медленно всплыла короткая фраза: —«За лацканы, мать твою, порву.» Пьяница пошатнулся, но встал на ноги и принял нелепую стереотипную позу боксёра, из дешёвого боевика. Взгляд его был с хитрым прищуром, а губы сомкнулись в гнусной улыбке. —«Ну-ну, сейчас порву.» Олег первым набросился на обидчика забыв обо всём: Что тот тяжелее, старше, трезвее. Плевать! Сейчас им движет только алкоголь и собственное высокомерие. Не хватит рук, он пустит в дело нож. Подло ли это? Да, но на кануне, как считал пьяница, стояла его честь. Сцепились. Оба рухнули на оголённый бетон, но тут же повскакивали, скрипя острыми зубами. —«ХАА» Протянул Олег размахивая вынутым из кармана, лезвием балисонга. Попятившись, фиолетовый схватил нападающего за выпирающий галстук, одновременно, до хруста, отгибая руку с ножом-бабочкой. —«Твааарь» Взвыл полицейский. Конечно, кто бы сомневался? Стиснув зубы до неприятного скрипа, Сенчоус рефлекторно оттолкнул Олега к перилам, тут же жалея о содеянном. По телу пробежали мурашки. Сердце словно перестало стучать, дыхание спёрло, а по щеке скатились капельки пота. Взгляд затуманился. Ему оставалась лишь наблюдать за отрывками, за падением неуклюжего тела. За тем, как тушка пьяницы разбивается в месиво, состоящие из вытекающих мозгов, крови и переломанных костей. К горлу подступила тошнота, и не желая проблюватся прямо на крыше, Сенчоус прикрыл рот руками, обессилено отходя от перил. Тело охватила моментальная усталость, отвращение к самому себе. Только сейчас он позволил себе сделать резкий и глубокий вдох, отходя от произошедшего. От безысходности хотелось плакать, на душе скреблись кошки. Он не чувствовал ничего. —«Мне нужно уходить отсюда, я же не хочу сесть за реальное убийство?» Был ли это внутренний голос, или же это говорил сам Сенч, но через считанные секунды он нёсся подальше от места убийства, не обращая внимания на заинтересованные взгляды полицейских. Сейчас он хотел одного, уйти отсюда. Пронумерованная дверь тут же привлекла его внимание. Над ней висел значок сигареты, и какие-то непонятные термины. Плевать, лишь бы подальше. С этой уверенной мыслю, Сенчоус потянул за ручку, впуская в помещение холодный воздух. Позади послышался вскрик, кто-то окликнул его. —«Хей, подожди-ка, ты случаем, Олега не видел?» Грубая речь тут же отрезвила его. Ускорив шаг, Сенч нервно сглотнул, лишь бы успеть. Убийство не убийство, а жить всё равно хотелось, даже с испачканными кровью руками. Шаги. За ним хвост, вот чёрт. Два полицейских медленно следовали за Сенчоусем, то и дело что нагло посвистывая. Опять отвратное чувство появилось в душе. Ему было противно от себя, полицейских, и пьяного Олега, что лежал на заднем дворе в луже крови. Заколебавшись, Сенч прошипел себе под нос едкие оскорбления и подсчитывая собственные стуки сердца, рванул что есть мо́чи. Рывок, толчок. В голове звенело, на душе скребло, да и состояние было не самым лучшим для погони. Но заключённый бежал наперекор, вздымая белую пелену под ногами. Словно два ястреба, полицейские следовали за Сенчоусем. Кружились и хищно скалились, затачивая свои когти. Пока что, мужчина был уверен в своей победе, до того момента, как преследователи не зарядили свои пистолеты. Сердце, камнем оборвалось. Протянуть ещё немного. Надежда покинула его. Подошва кроссовок заскользила на льду, утягивая тушу вправо. Осталось лишь одно, и Сенч, воспользовался этим. Манёвр неожиданности. Проехав по снегу и гололёду, заключённый позволил себе упасть, прикидываясь поверженным. Громкое сопение понемногу стихло, и полицейские засунули пистолеты в чехлы. —«Вяжи его.» Раздался чей-то запыханный голос. Они были рады победе, но не ожидали напасть из чёрного, непроглядного дыма. Полицейские тут же прижались друг к другу спинами. Оба ещё не успели отдышаться, но уже держали пистолеты на готове.