Игрушка..?

      Марк тихо, почти бесшумно заходит домой, захлопывая дверь, два раза проворачивая замок. На часах около двенадцати ночи — обычное время для появления Марка дома. Вероятно, Юля уже спит, а будить её Марку совсем не хочется — в последнее время девушка итак сильно выматывается, проводя почти всё своё время, как она говорит, на студии.       Именно поэтому мужчина не включает свет в прихожей, наощупь находя вешалку, на которой в следующую секунду оказывается курточка, отставляет ботинки в сторону, а перчатки закидывает на полку.       Следующим пунктом в "ночном расписании" Тишмана является душ. Благо дверь в ванную находится рядом с прихожей, и особого шуму это не создаст. В ванной Марк наконец-то может включить свет, на что его глаза негативно реагируют, сужая зрачки чуть ли не на максимум. Когда глаза наконец привыкают к холодному свету, Тишман оглядывается, но ничего странного не замечает.       На машинке привычно лежат чистые вещи — серые штаны и бордовая футболка, хотя нужны они Марку лишь для того, чтобы дойти от ванной до спальни.       Мужчина переводит взгляд на зеркало, и буквально ужасается от увиденного.       — Ёмаё, это я когда успел? — Марк подходит ближе к зеркалу, касаясь подушечками пальцев мешков под глазами. — Я же и режим наладил, и питание, да и связки вроде берегу, что не так пошло?       Ещё недолго Тишман рассматривает своё лицо, прежде чем наконец уйти в душ. Но для того, чтобы расствориться под приятными каплями, Марку предстояло пройти несколько испытаний в виде "сука, она слишком горячая! " и "да ты будешь настраиваться или нет?". Вскоре эти испытания оказываются позади и Марка накрывает с головой — температура воды наконец становится той самой, от которой напряжение и усталость стекают с тела, смываясь в слив дна душевой, а мысли оседают влажными каплями на стенах — выходить будешь, обязательно их заденешь и они снова вернутся в голову. Марк уже почти смирился с тем, что голову он может отключить только здесь, в душе. В остальном он всё время о чём-то размышляет, будь то работа, Юля, друзья или просто очередные интересные личности — не важно, хорошие или плохие.       Выходя из душа, Марк снова зацепляется за отражение в зеркале. Расслабляющий душ не помог, мешки всё так же большие и Тишману это определëнно не нравится.       — Так, ну у меня вроде девушка есть, а значит есть и что-то от этого ужаса, — шепчет Марк, открывая шкафчик, висящий рядом с зеркалом. Взгляд сразу падает на патчи, которые мужчина берёт в следующую секунду, открывая. — Юля вроде использовала их, — Марк смотрит на крышку, к которой прикреплена специальная лопаточка, —И как этим пользоваться?       Тишман достаёт эту лопаточку, пытаясь взять ей прозрачно-золотой патч, но что-то идёт не так и он срывается с лопатки, падая на раковину.       — Блять, что он такой скользкий? — выругивается Марк, отковыривая патч с раковины, но только рвёт его этими движениями. Теперь уже пальцами, мужчина всё же подцепляет его, швыряя в унитаз. — Их же можно туда кидать, верно? — усмехается, переводя взгляд на своё отражение, обращаясь уже к нему, — А это всё из-за тебя!       Долгими попытками и ещё несколькими рваными патчами в унитазе, Марку всё же удаётся надеть два под глаза. Теперь остаётся выждать пятнадцать минут, и Тишман надеется, что они дадут хоть какой-то результат, иначе зачем он тут переводил продукты и тратил свои нервы.       Результат, пусть небольшой, но был. С довольным лицом Марк выбрасывает использованные патчи в унитаз, смывая наконец их все. Утром ему определённо влетит от Юли за то, что у неё пропало почти пол пачки, и вероятно она заставит покупать новые. Кстати, о Юле. Неужели она не проснулась от шума в ванной? Скорее всего крепко спит, что Марку очень на руку. Он бы ещё долго корил себя за то, что разбудил её тогда, когда у неё и без того проблем со сном навалом.       Наконец, Марк оказывается в спальне, и, не включая ночника всё по той же причине — не хочет разбудить Юлю, заваливается в постель. Рукой Тишман пытается коснуться девушки, но рука падает на абсолютно холодную простынь.       Мужчина подскакивает от неожиданности, на автомате включая лампу. Юли здесь нет. Видимо, всё же стоило включить свет в прихожей, тогда отсутствие Марк бы заметил сразу.       Обойдя всю квартиру и не найдя ни одной зацепки за присутствие ещё хоть одной души в этой квартире, Марк возвращается в спальню, включая телефон, дрожащими пальцами набирая номер девушки. Громкие гудки заставляют мужчину выдохнуть и опереться на стену рядом с синтезатором — телефон у Юли включён, а значит всё уже лучше, чем могло либо быть.

***

      Громкий звук телефона разрезает интимную атмосферу напрочь. Мужчина нехотя отстраняется от Юлиных ключиц, позволяя ей дотянуться до тумбочки с надоедливым устройством. На экране высвечивается контакт "Марик", который явно не собирается прекращать звонок.       — Ч-черт... — выругивается Юля, дрожащими пальцами отвечая на звонок. — Да, Марк, что-то срочное?       — Юль, час ночи, ты где вообще? — даже через трубку телефона было слышно, насколько сильно волнуется мужчина, который вероятно сейчас что-то теребит рукой, не в силах совладать с эмоциями.       — Марк, всё со мной хорошо, не переживай, — нетерпеливый мужчина снова касается губами одной из эрогенных зон на ключицах Юли, от чего та чуть не стонет прямо в разговоре с Марком,       — Боже, я тебе перезвоню, — девушка судорожно откидывает телефон куда-то в конец кровати, возвращаясь к нависшему сверху мужчине.       — Боже, я всегда перед тобой дрожу, — шепчет Рома, оглаживая Юлину талию, спускаясь ниже.       — Юль, что случилось? — Марк до сих пор находится на проводе. Видимо, Юля просто не смогла отключить звонок. — Юль, ты где? Ты слышишь меня? — не слышит. Марк уже собирается сбросить звонок и перезвонить снова — какие-то неполадки со связью никто не отменял — как слышит...стон? Нет, такого не может быть. Но ему и не показалось. Он слишком часто их слышал, что не мог перепутать ни с чем другим.       Тишман не хочет осознавать то, что слышит сейчас. Шок поверг его настолько, что он отключился на несколько секунд от этого мира, не в силах прервать звонок, из которого до сих пор доносились её стоны. А ведь ей хорошо. Но каково сейчас Марку?       Буквально в его присутствии ему изменили. Мужчина отказывается воспринимать это за правду. Пересиливая себя Марк всё же отключает звонок, отбрасывая телефон в угол комнаты, от чего тот чудом не разбивается.       Пальцы осторожно, совсем невесомо касаются клавиш синтезатора, стоящего совсем рядом, вызывая тихую, спокойную мелодию обычного перебора до-ре-ми — остальные ноты не звучат, будто они и не нужны вовсе.       — Надеюсь, это всё глупый сон... — шумно выдыхает Марк, укрываясь одеялом, — Утром я проснусь и всё будет хорошо, — мужчина прикрывает глаза, губы расплываются в обнадëживающей улыбке.       Вероятно, где-то внутри подсознания, всё же понимает, что сном это никак не будет, ибо вторая половина кровати всё так же пустует, а значит утром его ждёт серьёзный разговор.

***

      Марк просыпается от постороннего шума, исходящего откуда-то из конца комнаты. Мужчина нехотя открывает глаза, замечая перед собой наспех собранную девушку — небрежный пучок на голове, отсутствие макияжа, мятая мужская футболка явно не размера Марка, и лёгкий растëгнутый пуховик сверху. Юля не сразу замечает то, что Тишман проснулся, поэтому ещё с минуту роется в шкафу, срываясь чуть ли не через каждое слово на мат.       — Доброе утро, — хрипло тянет Марк, наблюдая за всё ещё копошащейся девушкой.       — О, Марк, доброе утро, — Паршута отстраняется от сбора вещей, — Послушай, нам надо срочно поговорить.       — О чем, Юль? Я вчера всё прекрасно слышал, — мужчина включает маску безразличия, садясь на кровати и потирая лицо руками.       — Что ты слышал?       — Как ты черт знает с кем... — Тишман не произносит это слово, позволяя девушке самой додумать фразу до конца, — Мы когда с тобой говорили, ты телефон не выключила, вот я и услышал.       — Марк, Боже, — девушка садится на край кровати, прикрывая лицо руками, — Ты не должен был это услышать, это произошло случайно. Я планировала поговорить обо всём сегодня утром, но я не хотела доставлять тебе такой дискомфорт.       — Юль, если это произошло случайно, то зачем ты вещи собираешь?       — Марк, мне надо уйти, просто...так надо, — Паршута пытается собрать слова в единое предложение, но выходит у неё достаточно плохо.       — Надо изменять? — язвит Тишман, натягивая штаны и начиная тревожно мерить спальню шагами.       — Я же говорю Марк, так получилось, — Юля наконец встаёт, продолжая собирать вещи в чемодан. Марк на это ничего не отвечает, уставляясь в стену, уходя в свои мысли и возвращается к разговору только спустя несколько минут.       — Знаешь, Юль, — Марк пытается подобрать нужные слова, — я, порой, чувствую себя игрушкой, — девушка вновь отрывается от сбора вещей, вопросительно смотря на мужчину, — поигрались и выбросили...       — Марк, не дури, никто тебя не выбрасывал, — Юля возращается к своему прежнему занятию, кривя лицо, будто Марк сказал что-то отвратительное.       — Тогда зачем всё это было? — Тишман не кричит, не истерит, а просто тихо и спокойно говорит. Но это только внешне. Внутри бушует целый ураган эмоций, готовый вот-вот прорвать эту пелену спокойствия и выйти наружу во всей красе. Но нет. Марк не должен позволить этому случиться. Он не может позволить себе кричать на Юлю.       — Я любила тебя, по-настоящему любила, — девушка смягчает тон, поднимая глаза на Марка, — Но ведь людям свойственно разлюблять, не так ли? — мужчина коротко кивает, будто сомневаясь.       — Но почему нельзя было поговорить, Юль? Поговорить и расстаться в спокойной обстановке, а не так, как сейчас происходит, — Тишман подходит ближе к девушке, вставая почти вплотную.       — Я хотела, Марик, но не получилось, правда. Я же уже говорила, то, что произошло вчера, чистая случайность, — Юля оборачивается к нему, располагая руки на его плечах, — Я дорожу общением с тобой и не хотела бы, чтобы этот случай как-то отразился на нашей... — девушка замирает, не в силах произнести это слово после всего того, что они прошли в этой квартире.       — Дружбе, — заканчивает Марк, тихо выдыхая, — Паршута положительно кивает, отводя взгляд и устремляя его на чемодан, так и недособранный, лежащий сейчас на краю кровати.       — Я рада, что ты сам это понял... — почти шепчет Юля, отстраняясь, — Поможешь вещи собрать?       — Да, конечно, — Тишман мимолётно улыбается, подходит к шкафу, доставая некотрые вещи и отдавая их девушке.

***

      — И куда ты сейчас? — так, для проформы, спрашивает Марк, наблюдая за девушкой, натягивающей ботинки.       — Ну, я сейчас к Роме, а потом мы в Турцию, — Паршута снимает куртку с вешалки, надевая, после чего принимает из рук Марка шапку и шарф, — Спасибо.       — Магнитик привезёшь? — отшучивается Тишман, дабы разрядить напряжённую атмосферу, царившую всё время, пока они стояли в прихожей.       — Тебе хоть десять, — Юля берёт чемодан за ручку, притягивая к себе, встречается с Маркиным взглядом, но...не видит в нём абсолютно ничего.       Раньше она могла спокойно читать его эмоции, стоило ей лишь мимолётно посмотреть в его глаза, но сейчас перед ней словно не Марк. Точнее, не тот Марк, которого она знает. В его глазах пустота, бездна, шагнув в которую пропадëшь с концами. Или же он уже успел выстроить барьер, заблокировав доступ к своим чувствам? Юля понимает, что, скорее всего, причиной его такого состояния является она и её поступок. Но для себя она решила всё, и сейчас ей надо бежать — на улице уже которую минуту стоит такси, фактически, увезущее её в другую жизнь. Жизнь, которую она сама выбрала. Возможно, она об этом пожалеет, но если чувства утеряны, есть ли смысл ей здесь оставаться?       — Спасибо, конечно, но мне и одного хватит, — Марк улыбается, но сейчас, смотря в её глаза ему хочется плакать. Он понимает, что она больше никогда не посмотрит на него так, как смотрела эти два года, что они встречались, как смотрела все пятнадцать лет.       Мужчина вообще не уверен, что ещё хоть раз посмотрит в её глаза вот так, наедине, там, где кроме них есть лишь только назойливое тиканье часов.       — Ладно, один привезу, — Паршута наконец переводит взгляд на его губы, в следующую секунду прикасаясь к ним в мимолётном поцелуе. Дальше увенчает поцелуй в щëку, что становится той последней точкой в их отношениях, — Пока?       — Пока... — Юля оборачивается к нему спиной, дергая дверь. Яркий свет окутывает её тело, забирая всю теплоту, заботу и любовь, которую она держала с собой каждый раз, когда находилась в этой квартире.       Через несколько секунд дверь захлопывается, Марк подходит ближе, закрывая, не смотрит даже в глазок — не хочет ещё сильнее вредить своему сердцу.       Тишман опирается на стену, закрывая лицо ладонями, несколько раз потирая, после чего откидывает голову назад, прикладываясь ровно так, чтобы касание со стеной не принесло никакой боли. Хотя если бы и была эта боль, то она точно не сравнилась бы с той, что сейчас происходит в его душе.       — А я всё равно чувствую себя игрушкой...