Свет не угаснет

Да, я получил эту роль, Никого не прося о ней. И что делать мне с ней теперь, если не вижу открытых дверей? Если звезды с небес падают, а за ними уж стёрты следы.. Но спасибо всем тем, кто Не хотел закрывать рты. Я это пишу – цветными осколками, Но мне не хватает слов. Скоро всё станет по-новому (я надеюсь), Скоро я буду кричать. И пускай я сгораю в пламени, А вокруг никого, как всегда И так хочется просто и гордо Показательно пострадать. Эта роль – вся моя, как есть, даже если билет утерян. Безупречна? Конечно, нет. Но вся ее боль – для меня, это мой XXI век. И пусть завтра всё будет иначе, Главное – пережить эту ночь человеком. И дождаться, наконец, чертового "завтра" Потому что как жить, если в это не верить? И спасибо за то, что сказал хоть кто-то: А всё-таки, ты не один. Что хоть кто-то дал глоток воды, Пока мираж пустыни в камуфляже и хаки меня душил. Ваше имя обтрепали все уже, кому не лень. И грозили, и плевали – не скрывая рук в крови Если снова запрещают – темен, вправду, этот век. Что же будет завтра с нами? Нет ответа на вопрос... По дорогам поседевшим я иду бродячим псом. И спасибо вам большое за ваш Свет и за добро И что Гамлет сего мира на настолько одинок.. Тяжело, но весело? А бывает просто плохо Что поделать, если время бьет нас по лицу? Вроде под удар вставать – никчему.. А уворачиваться станешь – и размажут по полу А у добра и правда, руки без протезов А вокруг бушует что-то дикое, бесчеловечное Интересно, это просто дождь о стену долбится Или февраль молится, чтобы наконец-то кончиться? Или чьё-то сердце ещё дёргается? В паутине лжи и страха, так красиво опоясанного Двумя проклятыми буквами.. Интересно, снилось ли когда-то Сталину Что Москва и Минск пойдут на Киев вопреки Германии? Анекдот нелепый, соглашусь я. Но однако же.. Сколько же смеялись мы с жестокостью? Радовались смерти и не думая Что где-то есть жена, и сын, и папа с мамой у того паренька , Что просил об одном – не стреляй?! Как смешно: похваляться убийствами Как же весело: с дивана идти на Европу... Мы откроемся когда-нибудь для истины? Или так и сгнием, пьяные возле сортира? И я бы хотела, чтобы было завтра легче.. Но теперь сидим, и тупо смотрим в расписную стену мимо телевизора. И на кухне говорим, всё смелее... Интересно, нас много? Говорят, немало. Непонятно, что делать.. кажется, скоро заплачут стены, ожившие под чьим-то маркером, Умертвленные белой краской ко дню города Что покрыла равнодушно и лицо Иисуса, и икону стиля, и лик Дьявола, что были так искусно нарисованы... Одинокий бунт – в этом что-то есть. Можно всё запретить, только не мысль. Одинокий Монтег ищет своих. И мы, как цветы к небу сквозь асфальт.. А всё-таки родина – это не жопа, нет. Пусть твердят обратное из всех углов. Родина – она у тебя внутри. И болит, и рыдает, И рвется прочь. А на моих дорогах туман, белый дым. И иду я совсем не туда. Может быть, наша жизнь – обман. И на каждой радуге сидит свинья. Мне светит маяк чужого окна В последнюю ночь без сна. И мне снится бред, наяву – тоже бред, И меня раздирает от злобы. Отпускает легко, на душе ничего Только музыка и пятно огня держат до сих пор. И опять стихи наползают на ритм, И опять в пустоте разбивается крик Снова не спать, через плечо – быстрый взгляд. Интересно, как это – иначе? Случится ли, нет? Что же будет через десять лет? Доползем ли до рассвета, или прямо здесь поляжем, Когда в мире номер ноль и за нами придут? Иль в проклятый борщевик переродившись, Жадно будем жизнь хлебать до дна? Или выйдя на пустую площадь, что-то скажем, Чтобы пуля просвистела прямо у виска? Но душа так хочет огня и свободы, И так тошно среди мертвых глаз и ушей. Но мы идём послушно по зову моды, И только я, похоже, вырвалась из цепей.