My home

Быть в Австралии — быть дома. Даже несмотря на то, что Мельбурн не был родным городом Чана, это уже австралийский воздух, а значит это оно — родное. Бан действительно любил свою жизнь в Корее, его семью в виде детей там, но возвращаться домой всегда так хорошо, что тепло приятно разливается по венам и на душе спокойно. Прошлый год выдался тяжёлым, а новый казался его продолжением, у них никогда не было мало работы. И хотя это то, что они выбрали и что всей душой любили, а Чан знал, они все любили, это не означало, что им не трудно. Детям было трудно, ему было трудно, и, что самое для него главное — Феликсу было трудно. Последние несколько месяцев, начиная с октябрьского камбэка, младший был слишком погружён в себя, и хотя старался вести себя как обычно, даря улыбки всем кругом, это было заметно. Ли был вымотан настолько, что Чан был уверен—выгорание и самокопание теперь его постоянные компаньоны. И Бану было больно на своё маленькое солнышко смотреть: взгляд почти всегда отстраненный, тактильность сведена к минимуму, особенно с ним, ведь оба ещё и умудрились получить несколько замечаний от стаффа. Никто ведь знать не должен. У них не было так много свободного времени, чтобы проводить его, отдаваясь друг другу, но тёмными тихими ночами, заставая младшего одного в постели с крепко сжатым между маленьких пальчиков одеялом, Чан мягко обнимал сзади, оставляя любовные поцелуи на спине, шепча, что он всегда тут — рядом, убеждая в этом, наверное, больше самого себя. Он чувствовал вину, за то, что не мог забрать переживания его мальчика, заставить его вновь ярко улыбаться по своей воле, а не из вежливости. Они говорили. Феликс, как бы не хотел, не скрывал от него слёз, но сам объяснить своего состояния не мог, и тихо между всхлипами просил прощения за холодность. Чан не винил, убеждая, что всё нормально, и он даст столько времени, сколько нужно и даже больше. И вот, спустя четыре месяца они здесь, в Австралии. Феликс скучал по семье, Чан знал это, как никто другой, а потому и настоял, чтобы младший улетел раньше, самостоятельно улаживая все дела с компанией и стаффом. Его солнышко нуждалось в этом, а значит для Чана не проблема сделать всё необходимое для желания младшего. И он, к своему счастью, не ошибся — несколько дней в родном родительском доме пошли ему явно на пользу — он стал умиротвореннее. Бан был невероятно рад. И их встреча в Мельбурне после недолгой разлуке была такой чувственной, что он боялся задохнуться: Феликс целовал, и целовал много и долго, сбивчиво бормоча, как скучал, а потом с ярким блеском в глазах рассказывал о еде мамы, друзьях сестры и её выходках, прогулках по родным местам. Сердце Чана неустанно билось в груди от счастья: его солнышко снова светится. —Ты такой забавный, —хихикнул Чан, вытирая с кончика носа Ликса пятнышко от сливочного мороженого. —А ты красивый, — пробормотал младший, увиливая от рук и быстро оставляя смазанный поцелуй на носу старшего. —Прекрати баловаться, — цокнул он в ответ под хихиканье Феликса. —Я балуюсь? Это у тебя мороженое растаяло и испачкало всё вокруг, так ты вместо того, чтоб съесть, фото для стэй делал. Ай-ай-ай, знаешь, что они могут подумать? —хитро спросил блондин. —И что же? —играть друг с другом было так обычно для них. —А вот не скажу, у тебя сердце не выдержит. —Научился шуткам про мою старость от Сынмина? И вообще, только ты мог подумать о таком, смотря на подтаявшее мороженое. —О каком таком? —и младшему игра явно нравилась. —О каком ты и подумал, -не уступал Чан. —А откуда ты знаешь, о каком подумал я? —Бан на это лишь слегка ухмыльнулся, оставляя вопрос без ответа.

***

Спустя два дня они были в Сиднее. Они оба были дома, и Чан не мог не радоваться. На сцене здесь младший светился ещё больше, как и все мемберы, впрочем — это было особенным местом для них всех. Бан взгляда не хотел отводить от такого ослепляюще-яркого Ликса, что светился будто изнутри и энергия из него так и била ключом. А ещё он был игривым. Даже слишком. Когда он в очередной раз с ухмылкой демонстрировал свой пресс, поднимая футболку, Чана током будто било, так и хотелось схватить, и спрятать от всех, крича «Моё!». Первым он может иногда и злоупотреблял, но что насчёт второго — слишком очевидно тогда. И нет, Чан нисколько не ревновал, просто всем бы стоило знать, что обладатель стройного красивого тела — его, и лишь дразнится, показывая себя всем вокруг. Но чертята младшего видимо совсем раззадорились, раз тот так открыто начал раздевать и самого Бана. «Ох, прости, я забыл, что у тебя ничего нет под футболкой» Конечно же, забыл он. Кто вообще носит что-то под футболкой? Чан с прищуром смотрел в тёмные глаза младшего, откровенно забавляющихся ситуацией. А потом ещё пытался под майку залезть вместе с остальными (которые, в тот момент, если честно, не волновали совсем), шлёпнув в добавок по заду. Несносный. Чан не особо удивляется, когда выйдя из душа, обнаруживает в номере, мирно лежащим на кровати в одной длинной футболке Феликса. Младший что-то с увлечением смотрит в телефоне, но завидев его, мягко улыбается и откладывает девайс подальше, хлопая рядышком ладошкой. Чан усмехается. —Ты почему не спишь ещё? Я думал, ты устал, — устал меня дразнить—хочется добавить, но он молча откидывает полотенце, которым протирал волосы, в сторону на кресло, и садится на край кровати. —Устал, —признаётся блондин, подползая ближе, —но я хотел к тебе. Чана признание трогает, заставляя тепло улыбнуться и чмокнуть в лоб младшего, который уткнулся носом в плечо. —Ты приятно пахнешь, —ведя носом по шее, бормочет Феликс. Темноволосый дрогает слегка. —Я только из душа, —фыркает он. —Нет, Чанни, так пахнешь ты, — возражает тот, — невероятно. Скулы старшего покрываются лёгким румянцем на комплимент, что от Феликса не укрывается. —Мы вместе уже чёртовых три года, а ты всё смущаешься от таких простых слов. Ну разве не милашка? А ведь мы даже не на сцене, хотя и там ты через стеснение не упускаешь возможность обнажить торс. Там-то не стесняешься, м? — Ли поднимает голову, с лукавой улыбкой заглядывая прямо в глаза. —А ты всё не упускаешь возможности меня раздеть, да? — вспоминает Чан сегодняшний концерт, хмыкая, —Что это было такое сегодня? Младший сверкает глазами, тут же опуская их и тянется ручками к поясу халата, намереваясь избавиться от лишнего предмета одежды. Проворные пальчики потянули некрепкий узелок, развязывая его и абсолютно игнорируя вопросительный тон старшего. —Ты не ответил, Ликс, —останавливая дальнейшие действия парня, сказал Бан. —А какой был вопрос? —Вижу, настроение у тебя сегодня особенно игривое, — смотря в хитрые глаза, подмечает Чан. —Может быть, — он проходится язычком по нижней губе, и Крису будто крышу сносит. Он перехватывает тонкие запястья, поднимает руки вверх и валит младшего на кровать, нависая сверху. —Я всё ещё жду ответа. —Хёёён, — хнычет под ним Феликс, всё также игнорируя вопрос. Ну ничего, Чан всё равно добьётся ответа. —Чего ты добиваешься, Феликс? —хриплым голосом произносит Бан, смотря на парня тёмным взглядом. —Тебя, — лепечет чертёнок, всё также пытаясь освободить руки, но Крис лишь сильнее сжимает. —А конкретней? Я ничего не сделаю, пока не получу ответа на оба своих вопроса, — тон Бана такой напористый, что Феликс едва не стонет: он так любит такого Чана. Криса. —Хочу коснуться тебя, весь день об этом мечтаю, — хнычет блондин, ёрзая. —Ты и так касался, на сцене, не помнишь разве? —Не моя вина, что ты такой красивый и носишь половину футболки, — Чана последние слова смешат. —И вообще, ты трогаешь меня постоянно, почему мне нельзя? —продолжает возмущаться Ликс. —Потому что я не трогаю тебя так. И если бы не я, ты бы всё и светился полуголый перед людьми, тебе это нравится, да? —Так же, как и тебе. Стэй показываешь всё, а мне не даёшь, что за несправедливость? —дует губы блондин. —Какой же ты невыносимый, —выдыхает Чан у его губ и тут же накрывает их своими. Феликс будто только этого и ждал — подаётся навстречу, прикусывая нижнюю губу старшего, вырывая тихий стон. Чан целует жадно и напористо, проходится языком по чужим зубам, посасывает язык. Ли не отстаёт, стараясь соответствовать порыву старшего, стонет в поцелуй и трётся своими бёдрами о его, чувствуя нарастающее внизу живота возбуждение. —Крис, —выдыхает горячо Феликс, разрывая поцелуй и смотря прямо в глаза, пока оба пытаются наполнить лёгкие кислородом, —так сильно тебя хочу. Глаза старшего темнеют ещё больше и кадык дёргается от глубокого баритона.Они так давно не были вместе: последний их секс был, кажется, где-то в Джакарте. Чертовски давно. —Пожалуйста, Крис, — чуть ли не скулит от желания Ли, и наконец, Чан отпускает его руки, выпрямляясь, чтобы сбросить халат, оставаясь в одних чёрных боксерах. Руки Ли тут же тянутся к крепкому животу, пальчики пробегаются по кубикам, и он выдыхает: —Горячий, какой же ты горячий, Крис, — стонет он отчаянно. Чан лишь мотает головой, снова прижимаясь к блондину, хватает края футболки, прикрывавшей соблазнительные бёдра, и тянет вверх. Они немного возятся с ней, хихикая, но в конце концов одежда летит на пол, оставляя парня в таком же виде. Чан не может налюбоваться, его парень перед ним такой чудесный: волосы немного взлохматились, глаза влажно горят, веснушки на лице ярко выделяются прелестными созвездиями, и он не мог не поддаться желанию провести по ним пальцем. —Невероятный, — шепчет Чан, —самый красивый мальчик. Внутри у Феликса бабочки от этих слов оживают. Хотя, чего таить, они только при одной мысли о старшем готовы сразу вырваться наружу. —Ах, Крис, —стонет Ли, когда вдруг чувствует вторую руку Чана на своём возбуждении. Тот слегка улыбается, сжимая ладонь, оставляя поцелуй сначала на скуле, затем на шее, а после спускается к груди, ведёт мокрую дорожку по подтянутому торсу, выцеловывая каждую очерченную линию. Идеальный. Феликс нетерпеливо ёрзает на кровати, рука Чана, сжимающая член и горячие губы заставляют терять рассудок и лишь стонать в потолок. Наконец губы добираются до резинки боксеров, но Чан не спешит избавить Феликса от них, а наоборот, убирает руку с ноющего органа и поднимается, вновь оказываясь у блондина перед лицом. —Уверен, детка? — ласково спрашивает Бан, заправляя волосы за ушко, на что Ли лишь стонет обречённо. —Чанни, я хочу тебя ещё с того момента, как мы увиделись в Мельбурне, — для пущей убедительности толкается бёдрами вверх и нетерпеливо поглядывает в на своего парня. —Только с того? — убедившись в желании парня, Чан возвращает дразнящий тон. —Н-нет, я…ты, —внезапно задохнувшись сбивается блондин, — всегда, ты же знаешь. Всегда хочу тебя, только тебя. Чан довольно улыбается и снова опускается вниз, туда, где ещё не закончил. Он тянет бельё вниз по стройным ногам, отбрасывая назад, и обнаруживает Феликса внезапно смущённым. —Ну чего ты, детка, — мягко раздвигает колени, — ты такой красивый, так хочу тебе отсосать. Позволь же мне. Младший отчаянно краснеет, но в то же время его член заинтересованно дёргается перед лицом Чана, и тот не может сдержать довольной улыбки. Бан мягко целует внутреннюю сторону левого бедра, проходясь кончиком носа по небольшому шраму, а затем резко перемещает свой рот на член младшего: проходится языком по всей длине и целует алую головку. Феликс стонет, комкая в одной руке простыню. —Чёрт, Крис, пожалуйста… —скулит он. Чан берёт в рот головку, посасывая немного, одной рукой проходясь по чувствительным яйцам, а второй всё поглаживает молочную кожу бедра. Стоны Феликса резкие и громкие, что старшего раззадоривает: он начинает активно двигать головой по длине ствола, помогая рукой ласкать орган у основания, берёт на щёку, посасывает и выпускает с громкими чмоками, насаживаясь обратно на до безобразия мокрый от его же слюны член. —М-м, так хорошо, Крис, пожалуйста,— снова просит, скуля. Феликс неосознанно перемещает одну руку на затылок парня, зарываясь в тёмные волосы и несильно сжимая, отчего Чан вокруг его члена стонет, пуская вибрации, которые заставляют бёдра резко дёрнуться вверх. —Крис, …я-я скоро… —блондин даже не успевает договорить, внезапно кончая с громким стоном, широко раскрывая глаза. Оргазм настигает быстро, отчего Чан удивляется. —Такой чувствительный, детка, так быстро, — оторвав наконец рот от Феликса, когда потом спермы прекратился, пробормотал Чан. Давая младшему прийти в себя, он немного отодвинулся, потянувшись к креслу за полотенцем, чтобы вытереть беспорядок из спермы и слюней со своего подбородка. Закончив, он вернулся, укладывая голову на бедро Ли. Тот всё ещё мелко подрагивал. —Ты с ума меня сведёшь, —едва слышно шепчет Ли. Темноволосый смотрит на часто вздымающуюся грудь и постукивает пальцами по бедру, слушая тяжёлое дыхание парня. —Тебе на сегодня хватило или мы продолжим? — спрашивает Чан, ласково глядя на блондина снизу. —Ты, конечно, дезориентировал меня на время, но не вздумай сбежать, я всё ещё хочу, чтоб ты меня трахнул, — на ответ Бан лишь тихо усмехается, поднимаясь. —Тогда подожди минутку, я сейчас вернусь, — Чан отлучается быстрым шагом в ванную, где в тумбочке, совсем случайно, заметил баночку смазки, но знать откуда она там—не хотелось, а также лезет в свою дорожную косметичку, выуживая оттуда презерватив. Крис обнаруживает Феликса уже сидящим на кровати, встречающим его затуманенным взглядом. Он мягко опускается на кровать, бросая принадлежности в сторону, и тянет парня на себя. Их губы снова встречаются в жарком поцелуе: Ликс податливый и мягкий, позволяет Чану вести, пуская его язык себе в рот и сплетает с ним свой. Характерные громкие причмокивания разносятся по номеру. Чан кладёт одну ладонь на спину Ли, прижимая ближе, а тот, немедля, перебирается к нему на колени и оплетает руками шею, не разрывая контакта губ. Бан скользящими движениями оглаживает бока, спину, касается напряжённого живота, будто давая знать, что сейчас будет. Пока Ликс набирает воздуха в лёгкие, он шарит по кровати и дотягивается до бутылька, стараясь открыть как можно быстрее—одной рукой не так уж и удобно—и, обхватив младшего рукой за талию, второй выливает немного смазки на пальцы, тут же растирая между ними, чтобы разогреть. Феликс проходится влажными поцелуями по линии челюсти, спускается в шее, находит кадык и проходится по нему широким мазком языка, вырывая приглушённый стон. —Я собираюсь… —Я готов, — перебивает Ли старшего, чуть приподнимая бёдра. Скользкий палец касается колечка мышц, и Феликс непроизвольно сжимается, но тут же расслабляется, чтобы Чану было легче. Чувствует как один палец вошёл наполовину и стонет, немного ёрзая, а Бан терпеливо ждёт, давая привыкнуть. Блондин слегка покручивает бёдрами, будто говоря «можно» и Чан не сопротивляется: проталкивает палец полностью, немного проворачивая. Через некоторое время к первому добавляется второй, и Чан тщательно, очень нежно, оглаживает тугие стенки, давая хорошую растяжку, и только спустя несколько минут добавляет третий. Сам Феликс стонет уже от приятных ощущений, сменивших дискомфорт уже на втором, но всё равно молчит, не торопя, —знает, что Чан всегда боится причинить боль, а потому очень основательно подходит к подготовке. Когда же наконец пальцы покидают тело, Феликс оказывается в крепких руках Чана, уложивших его на спину. Бан быстро расправляется со своими боксерами, что уже долгое время неприятно тёрлись о возбуждение, открывая презерватив и раскатывая его по члену. Феликса вид сильных рук с выделяющимися венами под бледной кожей и узловатыми длинными пальцами, распределяющих смазку по твёрдому члену, просто завораживает. Может, он и извращенец, но это и не его вина, что его парень такой сексуальный. Чан пристраивает свои бёдра, закинув ноги Феликса на плечи. Придерживая член у основания, он прижимается в колечку мышц, заглядывая в глаза младшего, в которых плещется неприкрытое желание. Он входит аккуратно, по чуть-чуть, давая телу парня вспомнить, каково это—ощущать внутри что-то столь внушительное. Феликс же, радуясь отсутствию болевых ощущений, нетерпеливо подмахивает бёдрами навстречу. Сначала Чан берёт медленным темп, двигаясь совсем немного, наблюдая за реакцией блондина. —Всё хорошо, Крис, ты можешь просто меня трахнуть уже? Я больше не могу, — прохныкал тот, и Чану не нужно было повторять два раза. Руки переместились на стройные молочные бёдра, слегка сжимая, а собственный ритм начал увеличиваться с каждым толчком, сопровождаясь обоюдными стонами: ощущение горячих тугих стенок вокруг члена приводили все чувства внутри в полнейший восторг, приятно снова чувствовать младшего так. Феликс стонал, чувствуя, как пальцы Криса сжимают его, и как активно он двигается, в какой-то момент проходясь прямо по простате. Ли не может сдержать особенно громкий стон, внезапно заглушаемый ладонью старшего: —Тише, детка, ты же помнишь, где мы? Нельзя так сильно шуметь, —хриплый голос Чана лучше не делает, лишь заставляет хныкать и стонать больше. —Такой чувствительный малыш, долго в этом нуждался, да? — он собирается убить Феликса? Младший весь дрожит от постоянной стимуляции той самой точки головкой члена, и думает, что его оргазм не заставит себя долго ждать, как вдруг оказывается в новом положении: он верхом на Чане, а тот повернул их так, чтоб откинуться на спинку кровати. —Давай же, детка, я знаю, как тебе нравится быть верхним. Я же прав? —ухмылка Чана такая привлекательная, что Феликсу отчаянно плакать хочется. Он активно кивает головой, наслаждаясь, как угол проникновения становится глубже, и член старшего каждый раз вбивается в его простату. —Так хорошо, Крис, чёрт возьми, так блядски хорошо, — скулит он, зажмуривая в удовольствии глаза. Руки старшего на его талии позволяют насаживаться глубже, что доводит до исступления, но не хватает чего-то ещё. —Крис, п-пожалуйста, —дрожащим голосом просит Ли, —п-прикоснись ко мне, прошу. —Хочешь, чтобы я коснулся твоего члена, хм? —издевательски, как кажется Феликсу, тянет старший, но оттого не менее сексуальным низким тоном. —Д-да, пожалуйста. —Почему же ты сам его не коснёшься? —Ты н-не разрешал, —отчаянный всхлип. —Хороший мальчик, —хвалит темноволосый. Большая ладонь ложится на снова вставший член, проходясь широким движением, вырывая из Феликса полустон полувсхлип. —Да, да, да, —судорожно бормочет он, быстрее насаживаясь на член, сжимая изнутри сильнее, чувствуя приближение оргазма. —Быстрее, Крис, пожалуйста, —сдавленный всхлип доносится до его ушей. —Нетерпеливый, требовательный малыш, —усмехается Чан, ускоряя движения бёдрами вверх, и немного крутит ими, зная, что отлично стимулирует простату, о чём говорят непрерывающиеся стоны младшего. —Тише, сладкий, — бормочет он, хотя сам уже чувствует, что на грани. А Ликсу голову от прозвища срывает, и плюс к этому большой палец Чана сжимает головку, вдавливая уретру, и твёрдый член внутри. И Ликс рассыпается. Такой сильный оргазм пронзает его тело, что пальцы на ногах сводит, и он обильно кончает на живот себе и Крису с его именем на губах. —Ещё немного, детка, пожалуйста, —шепчет Чан, всё ещё вбиваясь в тело младшего активными точками, догоняя собственный оргазм. Ждать долго его не приходится— через пару мгновений он кончает, мелко подрагивая. Феликс падает на него, и он сразу обхватывает маленькое тело руками, вплетаясь пальцами одной руки во влажные от пота волосы. Губами прижимается к виску, слыша громкое дыхание и чувствуя ускоренное сердцебиение своей грудью. Они лежат в тишине пару минут, разморенные и уставшие, но —Нам нужно помыться, —шепчет Чан, поглаживая блондинистые волосы, на что слышит тихое ворчание. —Хочу так остаться, давай ещё чуть-чуть так полежим. —Презерватив, Ликси, —напоминает Бан, и блондин стонет обречённо, но всё-таки слезает с него, ложась на спину рядом. Чан же поднимается и нехотя плетётся в ванную, избавляясь от мусора. С собой он приносит смоченное тёплой водой полотенце. —Ты устал, солнышко, давай я, — на вопросительный взгляд Ликса говорит он. И у Феликса внутри всё также бабочки от его невероятно заботливого бойфренда. Что он сделал такого в прошлой жизни, чтобы заслужить его? Чан мягко обтирает бёдра и живот младшего, находит его боксеры на полу, сам одевая его. Сам же всё-таки решает воспользоваться душем, и исчезает на долгих десять минут. —Уже спишь? —спрашивает тихо приведший себя в порядок Чаг, завидев что Ли уже с прикрытыми веками. —Нет, —тут же отзывается парень, открывая глаза, —иди сюда. Крис забирается на кровать, ложится на спину, откидываясь на подушки. Приятная усталость отдаётся лёгкой ломотой в теле. Феликс устраивает голову на его груди, переплетая их ноги, и прижимается близко-близко, щекоча своим дыханием разгорячённую кожу. —Я люблю тебя, Чанни, — шепчет он, водя пальчиками по груди. От нежности в его голосе у Криса сердце щемит. —И я люблю тебя, Ликси, —мягко улыбается он, целуя светлую макушку. Через пару мгновений он слышит мирное сопение у себя на груди, и он так счастлив—его солнышку хорошо дома, а ему хорошо с ним, ведь он и есть его дом.