Actum est, ilicet

Основная башня Хогвартса была полностью разрушена. Магии не одного волшебника не хватало на восстановление многолетних мраморных стен, а не контролируемые обычными магами вспышки темной магии способствовали лишь оседанию фундамента. Ежедневные работы волонтеров не давали никакого результата по сравнению с тем, каким было негативное воздействие на старый замок. Реставрация проходила медленно, спустя рукава. Все старания, стоило всплеску темной массивной энергии разлететься по всему волшебному миру, переставали иметь хоть какую-то ценность. Волшебный Лондон охватил вечный мрак, несвойственный даже гнетущему климату Британии. Три тёмные фигуры меж развалин — все в высоких капюшонах, сгорбленные, крадущиеся и без лиц. Они не выделялись на фоне разрушенных башен, но в их окружении выглядели особенно печально и гротескно. Подобно чумным докторам, они отчужденно шептались на неизвестном языке, тщательно пытаясь скрыть свои кошмарные лица от любых источников света. Под их громоздкими капюшонами словно и не скрывалось ничего — под ними была оформленная в человеческий силуэт пустота. Язык их был подражанием змеиного, но ничего от настоящего и чистого шипения в нем не было. Он был лишь искусственно выращенной красивой копией под воздействием культуры темной магии, для которой знание змеиного языка было высшей степенью связи с Темным Лордом. Неизвестные встали в круг. Один распахнул плащ, обнажая для остальных двух очертания своей фигуры. Из внутреннего кармана он достал небольшую книжечку страниц в сотню, всю исписанную нервным и истерическим почерком. —блудников судит Он… - отвратительно прямой и неэмоциональный тон - единственное, что было слышно средь развалин. В такой мертвой тишине его слова походили на оглушающий крик, отражающийся от каменных колонн повсюду, —Знайте, что никакой блудник, или нечистый не имеет наследия в царстве Его. Главное же в том, о чем говорим, есть то: мы имеем такого Лорда, который воссел во главе престола величия. Безликий бросил книгу прочь, стоило вычитать ему важные строки. Резко вытянул руку вперед с жадным жестом. В его руке магическим образом появился красивый кинжал, украшенный изогнутой неудобной рукояткой с позолоченным кончиком. Он вознес оружие над головой, нашёптывая на странном змеином сложный текст. По градации его голос становится все громче и громче, агрессивнее, экспрессивнее и опаснее. Восклицания переходили в однородное громкое пение, резко оборвавшиеся по неизвестной причине. Читающий замер, напрягся, кинжал сжал от волнения так сильно, что огненным пламенем он впился в мозолистую кожу. На руке остался сильный ожог. Он не болел совсем, но алым пятном разрастался по телу все стремительнее в виде отвратительных драматично ярких волдырей. Наблюдатель всей картины так и не узнал лиц адептов, он помешал закончить исповедь. Он неосторожно ступил на что-то трескучее, только он здесь был нежелательным гостем, он подписал себе приговор. Здесь и сейчас. Черные капюшоны резко развернулись на шум, наготове сжимая в руках палочки. Без разборок неизвестные направили свои оружия на случайно оказавшийся здесь силуэт. Никто не мог обременять себя выяснением обстоятельств, человека перед собой и ситуации в целом. Раздался истошный неразборчивый вопль, подходящий на запретное заклинание и… Малфой проснулся в холодном поту. Последнее, что он увидел, перед тем как его вечный сон закончился, было вспышкой энергии ярко-зеленого цвета. Он ощутил на себе страшную боль, будто тысячи раскаленных мечей вонзились в него со всех сторон. Они пронзали его снова и снова, рассекая бедного напополам. Кровь из его ран не текла совсем, под давлением вены были готовы взорваться прямо в живом теле. Пробуждение стало его спасением. На календаре 2002 год. Утро понедельника. С окончания войны прошло уже 4 года. 4 года, которые превратили некогда любящего праздничные застолья аристократа в затворника, который далеко не по своему желанию выйти за пределы мэнора не мог. С министерством магии еще давно была договоренность, что иногда авторы будут посещать его дом с целью досмотра. Каждый месяц, иногда по несколько раз. Пусть арест юноша получил условный, теперь он был всегда на виду. Любое его действие могло прослеживаться как в паноптикуме. Он стал аквариумной рыбкой, безвольной и мертвой. И все же, даже такая жизнь без свободы была в разы лучше заключения в ужаснейшей из всех тюрем волшебного мира. Условный срок же — совсем не оправдание лени. И даже сам факт того, что покинуть свой особняк возможности не представляется, совсем не означал для новой главы старинного рода Малфоев то, что к гостю, если аврора можно так назвать, разрешено выходить в домашнем и расслабленном виде. Аристократом парень был во всем: в поведении, в действиях, в любых бытовых ситуациях. Каждое утро он просыпался строго в 6:30, тратил минимум времени на то, чтобы привести себя в порядок, однако даже с минимальными затратами продрожал выглядеть элегантно. Правда теперь на плечи этого аристократа свалилась вся работа, связанная с домом. Быт оказался непомерно сложным в первое время для Драко, учитывая, что последний домовик покинул его мэнор сразу после ареста Люциуса Малфоя. Но теперь он стал по-настоящему взрослым во всех действиях, умел даже без магии убирать пыль с поверхностей высоких шкафов (пользованием палочки он ограничен министерством). *** Волшебник устало сидел за столом, подперев щёку рукой и безуспешно пытаясь вникнуть в текст документа, лежащего на столе, что получалось не очень-то успешно, к сожалению. Строчки расплывались перед глазами, длинные и сложные слова отказывались выстраиваться в понятные по смыслу предложения. Раздражённо откинув бумаги в сторону, мужчина откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Был уже третий час ночи и он понимал, что пора бы пойти спать, ведь ни на какую работу он уже не способен, но всё равно продолжал, как будто специально мучая себя. Война, конечно, как и для всех других, не прошла бесследно, но влияние, оказанное ей на национального героя было особенно сильным и значительным. Поттер перестал общаться с друзьями (разве что на рабочие темы, пересекаясь с ними в ланч-таймы), расстался с Джинни, так как любовь давно пропала. Скорее это была даже не любовь, а подростковая симпатия, которая потом чуть не переросла в свадьбу. Не расставался он лишь по той причине, что тогда был слишком слабохарактерным даже для этого. Не желая погружаться в воспоминания, Гарри решительно встал с кресла и направился в душ, всё таки решив оставить работу на завтра. Как-никак, допускать ошибки было нельзя, ведь это достаточно важные документы, необходимые к заполнению. Главный аврор всегда требовал от своих подчинённых минимизацию ошибок, поэтому должен был соответствовать собственным требованиям. Также, завтра должна была состояться внеплановая проверка Малфой-мэнора по приказу министра, ведь тот всё ещё надеялся застать бывшего пожирателя врасплох и засадить в Азкабан к Люциусу. Эта мысль даже принесла ему некое оживление, всё-таки хоть какое-то разнообразие в жизни. Ему уже все давно пытались донести, что сидеть семь суток в неделю за работой - не самая лучшая идея и ходить куда-нибудь развеяться тоже надо. Но Гарри, естественно, никого слушать не собирался, делая всё по-своему. Одна из травм детства, к слову. Поставив будильник на 7 утра, мужчина, не переодевшись, залез в постель, укрылся и почти сразу же уснул, переставая думать о проблемах. Хотя бы кошмары его не мучали из-за постоянной усталости, и на том спасибо. Проснувшись буквально за пару секунд до будильника, Поттер отключил его раньше, чем послышался противный звон. Поднявшись с кровати, Гарри направился в ванную, дабы привести себя в более-менее официальный вид. Переодевшись в брюки с рубашкой, мужчина отбросил в сторону мантию и направился на кухню, дабы чем-нибудь перекусить. Добравшись в офис, он направился к своему кабинету быстрым шагом, реагируя на приветствия сухим кивком головы. Уже в своём кабинете он быстро доделал вчера незаконченные бумаги и направился к камину, дабы совершить эту внеплановую проверку. Мужчина настаивал на том, чтобы именно он проводил проверки, и никто не посмел отказать национальному герою. Хоть где-то это глупое прозвище могло пригодиться. Конечно, без предупреждения Гарри входить не собирался, хотя любой другой аврор на его месте сделал бы так. Послал Малфою патронус, где говорилось, что он прибудет в мэнор через 5-10 минут, и чтобы Драко был готов к этому. Спустя ровно 5 минут, мужчина взял горсть пороха и зашёл в камин, чётко произнося "Малфой-мэнор", вход в который теперь был постоянно открыт для министерства. Оказавшись в главном зале, Поттер вышел из камина и отряхнулся, терпеливо дожидаясь, пока Драко выйдет к нему сам и пригласит войти. Всё же, соблюдать личное пространство главный аврор умел и делал это постоянно. Он не мог прикоснуться или слишком близко подойти к своим подчинённым, хоть и постоянно кричал на них, достаточно в грубой форме указывая на недостатки и ошибки. Некоторые из работников это прекрасно видели и поэтому в какой-то степени даже уважали главного аврора. К тому же, его замечания всегда были справедливыми, хоть их и можно было подать в более мягкой форме. По главному залу разносится эхо от отчетливого шага Малфоя. Он уверенным неспешным шагом спускается с каменных лестниц, цокая каблуком своих строгих туфель, плечи расправляет, держится смирно. Голова его чуть приподнята, правда не в высокомерном жесте, как это случалось в школе, а скорее с желанием казаться благородным и сильным. Его взгляд холоден, не выражает абсолютно ничего. С Поттером их связывают только обстоятельства, от которых юноша давно желает избавиться. — Доброе утро, Поттер. Что, снова прислали обходить каждый угол мэнора в попытках найти что-то запрещенное? - вопрос, задаваемый каждый месяц, стал неким приветствием с его стороны. Парень держал в руке трость, доставшуюся ему от отца. Она добавляла ему солидности, как он считал, но, в первую очередь, напоминала о детстве. Пусть в ранние годы он не помнил ни счастья, ни радости, но то время стало самым уютным для него, — как идут дела с моим арестом? Меня действительно собираются держать в четырёх стенах собственного дома, пока здесь магическим образом не окажется компромат на меня, который отправит меня вслед за моим отцом? Кстати… Как там здоровье отца? Его заклятый враг детства, Поттер, стал единственным его спасением. Только с ним он мог поговорить, в поместье больше не наведывался никто. Единственным утром за все тридцать дней Малфой мог почувствовать себя необходимым, пусть только для расследования. С Поттером он восполнял потребность говорить, слушать. Стыдно было признавать, но за все время он понял, что компания этого сконцентрированного на работе аврора может быть приятной. Заметив присутсвие парня в комнате, Гарри ответил на его пожелание лёгким кивком головы, пройдя в середину комнаты, а затем коротко усмехнулся уже привычной реплике Драко. Настолько привычной, что не скажи он её, Поттер бы точно вызвал авроров, утверждая, что это не Малфой, а кто-то совершенно другой, чужой и незнакомый. — Доброе утро, Малфой. Да, именно это министр и сказал, хотя даже месяца ещё не прошло. И да, он до сих пор надеется поймать тебя за чем-то незаконным, и никто не может переубедить его. Хотя, если попробую я, то отказать будет гораздо сложнее, - Поттер приподнял одну губу в подобии ухмылки, а затем пожал плечами, – Не знаю, как долго тебя собираются здесь держать, но пока даже не надейся на то, что тебя отпустят в ближайшие месяцы. Я не понимаю, что здесь собираются найти, ведь мэнор уже обыскали тысячу раз. — введи меня в курс моего дела еще раз. Разве мне не положено по закону знать, как идет расследование? В твоих же интересах быстрее его закончить, а Поттер? - Драко присел на край обитого бордовым бархатом кресла, манерно положил трость рядом с собой, — мне сегодня опять снился очередной кошмар с пожирателями, - добавтл он после долгой паузы. Поттер отвлекся, задумался. На этот раз предметом его раздумий стал никто иной, как хозяин дома, в котором он находился. То есть, Драко Малфой. Этот человек всегда выглядел элегантно и собрано, даже сейчас, хотя выходить куда-либо за пределы мэнора ему строго запрещалось. Будь на его месте Гарри, ходил бы только в удобной домашней одежде, если честно. Но Драко такого себе позволить видимо не мог, постоянно наряжаясь, как будто собирался на какую-то важную встречу. Так ещё и делал это всё без палочки, которую на неопределённый срок конфисковало министерство и пока возвращать точно не собиралась. Для Гарри это было главным шокирующим событием, ведь даже он сейчас каждый день пользовался магией в повседневных делах, хотя почти всё детство провёл у маглов, которые ежедневно заставляли его выполнять работу по дому. — А о твоем отце... Недавно был в Азкабане, поймал очередного пожирателя, действующего в одиночку и не имеющего ничего общего с делом. Сам вызвался отвести его, заодно и проверил состояние заключённых. Люциус Малфой слабеет с каждым днём, но всё ещё в рассудке и вряд ли потеряет его в скором времени. Поттер нисколько не приуменьшил того, что произошло с лордом Малфоем, ведь он действительно выглядел не так уж плохо по сравнению с многими другими пожирателями. Кто бы что не говорил, а волшебником Люциус был действительно сильным, а также многое знал и умел, хоть и имел не лучший характер, по мнению всех. С этим Гарри поспорить не мог, но и подтвердить тоже, ведь лично с отцом Драко знаком не был. — Да, в моих интересах действительно быстрее его закончить, но никто не хочет, чтобы бывший пожиратель имел что-то общее с расследованием, не то, что знал подробности. С этим я уже ничего поделать не могу, ведь меня тоже тогда могут заподозрить. Уже представляю статью, занимающую первую страницу в пророке. "Национальный Герой встаёт на защиту Драко Малфоя, его бывшего школьного врага и пожирателя смерти." – Гарри презрительно фыркнул, явно недовольный прозвищем данным ему ещё много лет назад. Как и тем, что на его персону обращают слишком много внимания. Будь на его месте кто-то другой, пусть хоть замуж за врага своего выйдет, никто бы и глазом не моргнул. Ещё он также понимал, что Малфой был не тем человеком, которому нельзя было доверить тайны, но это, как-никак риск, а рисковать без веской причины Поттер точно не хотел и не собирался. За четыре года поменялось все, для Малфоя в особенности. Предназначение к старинному роду больше не имело никакого значения, он лишился большей части сбережений, которую его семья так старательно пыталась уберечь в банке - все активы министерство просто заморозило. Все приличное общество никак не допускало попыток «пожирателю» оказаться в элитных кругах. Драко проводил уже который месяц у себя в мэноре. Его родной дом, стены, картины и колдографии стали не просто тюрьмой, а настоящей пыткой. Больно было, очень. Особенно от любых воспоминаний, когда он мог спокойно перемещаться по магическому миру, ребячески радоваться и не знать пред собой никаких преград. Он не имел больше ничего. И это ничего оказалось больнее сильнейшего круциатуса. — я схожу нам за кофе, - чувствуя, как его собственные страхи и эмоции выходили из под контроля, а именно, пытались выбраться за пределы его же тела, оседая неприятной атмосферой на предметах мебели, потолке и стенах, парень резко и очень неаккуратно поднялся из кресла, будто выпрыгнул из него. Трость, лежавшая на краю, с характерным для металла звуком, упала на холодную плитку. Малфой дома и без магии правда растерял всю аккуратность и педантичность. И по правде, выглядел без этих качеств он совсем иначе. Не сказать, что отсутствие ювелирности в любом деле ему не шло, он просто становился другим Малфоем: слегка смущенным от своей же неловкости, неряшливым, хоть и одетым в красивый дорогой костюм. Не дожидаясь ни секунды, Драко рванул к столовому залу. Когда-то Волан-де-Морт проводил там все свои заседания. Теперь от тех дней остались лишь болезненные воспоминания. Всю нужную кухонную утварь, даже магловскую микроволновку и кофемашинку, которая оказалась очень удобной и практичной, он перетащил сюда, ведь спускаться на нижние этажи, к кухне, занимало гораздо больше времени. После ареста его отца, в его доме все больше появлялось магловских вещей. Когда ты без палочки, иначе никак. Теперь Малфой мог одним нажатием пальца на кнопку получить желанный согревающий напиток, правда только тогда, когда он начинал знакомство с магловскими изобретениями, долго боялся дотронуться даже до обычного корпуса. Минута, может две, и юноша возвращается обратно в главную гостиную с двумя большими чашками, — Ваш американо, сэр, - он слегка ехидничает, правда совсем без эмоций. Драко поймал себя на мысли, что, сказав бы он это с должной интонацией, с искрометным взглядом, явно произвел бы на аврора фурор. Однако слишком много чести. Перед ним же сидит Поттер, обычным Поттер. Пусть который и стал единственным его собеседником, но оставался таким же гриффиндорским и слегка заносчивым идиотом. — А если серьезно, я бы хотел вновь попытаться оспорить в суде условия, связанные с моим отцом. Он не должен доживать свои последние месяцы в Азкабане… - голос у аристократа ничуть не содрогался. И это пугало. Неизвестно, что ощущал сам Малфой в тот момент, хоть и догадаться можно было. Но его ровный голос в таком ситуации внушал лишь ужас и отвратительное смирение, — ты знаешь, что я сейчас чувствую, Поттер. Мы оба ощущаем это. Желание оказаться на месте наших отцов, лишь бы они и дальше были живы. А я даже возможности не имею написать заявление в магический суд. Сделай это от моего имени, единственное, о чем я тебя попрошу. Мне нужно снова попытаться оспорить приговор. Я не останусь в долгу. В глазах аврора блеснул азартный огонек. Он взял чашку кофе и сел в кресло напротив, готовясь ответить на просьбу Малфоя, — я помогаю тебе с отцом, Малфой, договариваюсь с министром о том, чтобы ты смог встречаться с ним раз в месяц. Полную конфиденциальность я тебе организую, можешь не волноваться. Возможно даже получится что-то предпринять для освобождения Люциуса Малфоя. А ты даешь мне всю информацию по поводу твоих ночных ведений, а также помогаешь мне с изучением темных практик. Мне нужно знать больше для расследования с пост-пожирателями. В Малфой-мэноре обязательно найдется хотя бы пара запрещенных книг на эту тему, можешь даже не отрицать. Соглашайся на сделку, Малфой. Смелее.