Поистине королевская ночь

Lewis Capaldi - Someone You Loved

Знаете, что самое грустное в жизни ребёнка бывает? Когда детство подходит к концу. Вот тебе вроде недавно только исполнялось шесть, семь, восемь лет. На уме у тебя были бетмэны, пакемоны, мультики… А сейчас тебе уже семнадцать. Семнадцать лет. Да, может и не такой большой возраст. Кажется, что всё только-только начитается. Первые серьёзные отношения, любовь, настоящая дружба. Но в тоже время ты понимаешь, что на самом деле это может отходить на второй план, когда к тебе приходит осознание того, что через год ты повзрослеешь. Теперь мир вокруг тебя начнёт меняться из-за понимания того, что ты взрослый. Всё. Детство покидает тебя, и приходит новая, взрослая жизнь. Она даже ощущается по другому совершенно. Вот и для Чимина самая яркая пора заканчивается вместе с последней лагерной сменой в его жизни. Чимину грустно. Очень горько на душе от осознания того, что больше здесь он не побывает. Горько от того, что больше не увидит тех друзей, которых он нашёл здесь и был с ними в отряде несколько лет подряд. Грустно от того, что больше не встретит вожатых, которые были, наверное, самыми лучшими здесь, понимающими, которые тебе и совет дадут, и поругают, где надо. В этот лагерь Чимин приезжает каждое лето уже на протяжении пяти лет. И за это время он понял, что здесь он приобрёл для себя настоящих и преданных друзей, с которыми, хоть и редко, но общался после лагерных смен. Но каждый год встречал их в этом лагере и был очень рад видеть их. Как и они его. Никто не забывал здесь друг друга и тех проведённых вместе смен, которые запомнятся каждому на всю жизнь, которые они будут вспоминать с самой искренней улыбкой на лице и, возможно, хотя Чимин уверен в этом бессомненно, со слезами на глазах. Последняя смена. Самая последняя в жизни не только Чимина, но многих ребят здесь. И следовательно, самая грустная, самая яркая, самая запоминающаяся. И Чимин тоже не забудет её никогда. Все отряды сидят возле большого костра, который обычно разводят в последний день перед концом смены. И опять же, для многих он тоже последний. Вот такой, в большом кругу уже родной «семьи». Из гитары, которая находится в руках Чонгука, льются песни, которым практически все подпевают. Он у нас главных гитарист в отряде, а также очень популярных среди девчонок. Красивое лицо, миловидное, кроличья улыбка, и в добавок к этому всему стройное, но в тоже время подкаченное тело. Ну а что, спортсмен как ни как. Все плачут. Есть, конечно, редкие исключения, но все плачут. Даже вожатые и те не могут сдержать слез, потому что не хотят расставаться с так полюбившимися им детьми. Кто-то не хочет уезжать, потому что здесь нашёл друзей. Кто-то не хочет уезжать, потому что нашёл свою любовь в стенах этого лагеря. А кто-то не хочет уезжать, потому что это последняя смена, которых больше не будет. Не будет утренних зарядок, которые всем порядком надоели, не будет шумных и весёлых компаний, которые обычно зависают где-то на природе или отрядном корпусе. Не будет вечерних посиделок на берегу моря, свечек, на которой рассказывают о прошедшем дне, о новых впечатлениях. Все исчезнет тогда, когда кончится последняя смена и они покинут территорию лагеря. Вспоминая все то, что Чимин пережил тут, он плачет. Смотрит на лица, которые, возможно, он больше и не увидит вовсе, и плачет. Слезы текут по его щекам, не переставая. Потому что, ну а как все это можно забыть? Почему вообще детство проходит так быстро? Правильно говорят: не успеешь оглянуться, как детства уже нет. Только когда понимаешь, что всё, детства не вернуть, начинаешь ценить всё, что имел в эту прекрасную пору своей жизни. Смотря на всех в этом большом кругу, Чимин замечает одного человека, который сидит в его голове и не уходит уже на протяжении, наверное, лет четырёх. Юнги. Один из самых популярных парней среди девчонок. За ним они толпами бегают. Хотя Чимин был не меньшей популярности. Первый раз он приехал в лагерь довольно симпатичным. И уже тогда собирал вокруг тебя толпы. А сейчас, возмужав и похорошев, собирает их вдвое больше. Юнги с Чимином попали в один отряд четыре года назад. И спустя какое-то время, Чимину он начал нравится. Но общались они не очень часто. Чимин считал его очень классным и умным парнем. Мужественным. В какой-то степени даже необычным. Так же Чимину нравилась и внешность Юнги. Потому что она была довольно интересной: бледная кожа, угольно-черный цвет волос, глубокие карие глаза, его яркая улыбка, атлетическое телосложение. Всё это Юнги делало очень красивым, необычным. Даже сейчас, смотря на него, Чимин не может налюбоваться им. Он понимает, что больше не сможет увидеть его, поэтому смотрит на него с особой грустью. А Юнги, явно почувствовав на себе чужой взгляд, смотрит в сторону Чимина, приподняв бровь, но с улыбкой, в которой чувствуется грусть, молча спрашивая его «Чего ты так смотришь на меня?». Но Чимин, заметив его взгляд, быстро отвёл свой, немного стушевавшись. Действительно, почему я так смотрю на тебя? Время близится к ночи, но не звучит горн, который обычно объявляет о подъеме или отбое. Потому что в последнюю, королевскую ночь детям разрешено сидеть до поздна, ну именно старшим, младшим, конечно, лучше пойти спать, потому что довольно поздно уже для них. Тут поднимаются одни из самых классных вожатых, это Намджун и Сокджин, для того чтобы проводить малышей на боковую. — Ребята, время довольно позднее, пора идти спать. — говорит Джин, обращаясь к малышам, а следующее говорит уже Джун старшим ребятам, — Вы только не шалите там, будьте аккуратны и помните, что автобус у вас в 8:30. И всё. Сейчас наступает время, когда можно практически всё. Конечно, многие ребята протащат на мини тусовку алкоголь, но никто об этом и не узнает. Отряд Чимина надвигается в их корпус, в котором они жили на протяжении лагерной смены. Кто-то ушёл спать, а кто-то остался сидеть со всеми остальными. Из остальных старших отрядов к ним тоже подключались другие ребята. Все хотели провести последнюю ночь в большой дружеской компании. Спустя час все собрались в корпусе и закрываются изнутри в нём. Здесь царит приятная полутьма, что очень в тему для последней королевской ночи. Все сели в круг. Чимин сел рядом с Юной, которая была справа от него, ну и конечно же многие из девочек так же сели рядом с ним. А Юна — его подруга уже на протяжении трёх лет. Сразу как только познакомились, они нашли много общего, и вот так вот у них завязалась крепкая дружба. А вот уже слева он него сидел Юнги, предмет его издыхания. Чимин старался внимания на него не обращать, отвлекаясь на разговоры с подругой, но краем глаза все таки поглядывал, потому что не мог не смотреть. Это же Мин Юнги. — Ну, Чимин, ты опять вокруг себя собрал всех девчонок — из толпы выкрикнул Чонгук. — А ну давайте и сюда тоже. Многие из парней даже завидовали Чимину в том, что вокруг него собираются девочки, которые им нравились. Поэтому даже просили замолвить за себя словечко перед ними. Вот настолько был популярным Чимин, хотя сам не понимал почему так. Ну он и не жалуется. Начинается уже настоящее веселье. Бутылочка, фанты, «правда или действие» — всё решили смешать в одну игру. Крутят бутылочку, и горлышко от неё указывает на Чимина. Но в таких играх он всегда выбирает «правду». И конечно этот раз не исключение. Вытянув бумажку с вопросом, Чимин смотрит, что на ней написано, и не совсем решается произнести. Но это за него решает сделать Юна. — «Был ли у тебя когда-нибудь секс?» — вот что было так написано, но многие уже знают, что Чимин довольно скромный, поэтому поняли, почему он не прочитал бумажку сразу. Но все равно, все вопили «Ну что, Чимини, он уже был у тебя?» и смотрели на него с ухмылкой. — Нет, не было, — Чимин покраснел. Почему? Не знает сам. Он же скромняга. В кругу раздаётся несколько смешков. От тех, у кого он уже был, естественно. — Да ладно тебе, не ври, тебе же семнадцать, по любому был, — это уже выкрикнул Техён, тоже парень с его отряда. Чимину он кажется немного высокомерным, но на самом деле он нормальный и довольно интересный, если общаться с ним наедине. Но всё-таки до Чимина не стали докапываться и пошли дальше. Сегодня они явно узнают друг о друге многое. Прошло, наверное, минут двадцать игры. Бутылочку крутит Дженни. И настолько сильно, что, о боже, она снова попадает на Чимина. Но только он начинает тянутся за бумажкой с вопросом, его окликает Чонгук. — Чимин-а, неееет, на этот раз бы обязан выбрать действие. Последняя смена. Хоть раз выбери его. Чимин не хочет, но остальные дружескими уговорами заставляют его выбрать действие. И Чимину ничего не остаётся кроме того, как согласится. Он вытаскивает задание, которое должен выполнить, читает и... О господи… — Поцелуй соседа слева, тридцать секунд, — всё та же Юна, проговорив задание за Чимина, который уже изрядно покраснел, довольно громко, чтобы услышали все. — Слева от него Юнги, — стал кричать кто-то из толпы, и ото всюду пошли возгласы и свисты. Чимин и так в курсе, что слева Юнги. Блять. Но Чимин вновь отнекивается, можно сказать, защищая человека слева, потому что, как Чимину кажется, тот совсем будет против. — Ребят, да не буду я, вы чего, — и Чимин вновь краснеет, — Вы же даже у него не спросили, хочет он вообще этого или нет. Навряд-ли он будет в таком участвовать. — А с чего вдруг ты решил, что я не хочу этого? — голос слева прерывает протесты Чимина и заставляет посмотреть у его сторону. Чимин не понимает. — Что…? — а Юнги ближе придвигается, смотря в карие глаза напротив. И все вокруг кричат одно и тоже хором — «Целуй! Целуй его!». А Чимин негодует. — Ну же, Чимин, не бойся, я не кусаюсь, — а Чимина как током шибануло, — живем один раз, можно и попробовать. — И милая улыбка, с которой не хочется сводить глаз. Ну как Чимина так угораздило то? Его немного напрягает эта ситуация. Как Чимину вообще могло выпасть такое действие? Балбес Чонгук. Но под чужие крики о том, что правда живём один раз и на последнюю смену можно, Чимин придвигается ближе к Юнги. Но что делать дальше, он не знает. Ведь это его первый поцелуй. И перед ним всегда волнительно, кем бы ты не был. А в данной ситуации, в которой находится Чимин, волнительно в двойне, даже в тройне. Не таким свой первый поцелуй представлял Чимин. Точно не при таких обстоятельствах. Дыхание стало учащённым. Они что, правда сделают это? Здесь? При всех? Пока Чимин думал, Юнги придвинулся ещё ближе и прикоснулся своими губами к сухим чиминовым. Но в таком положении они и замерли, прикоснувшись к друг другу губами. Потому что, что делать дальше, Чимин не знал. И от этого эму было неловко. Все кричат «я не верюююю», «это не по-настоящему». Но тут Юнги прикрывает их с Чимином губы, слегка касаясь кончиками пальцев чужой щеки, на небольшое расстояние отстраняется и шёпотом говорит: — Чимин, получай от этого удовольствие, — и пользуясь растеренностью Чимина вновь припадает к приоткрытым губам его, обхватив своими чужую нижнюю. Теперь поцелуй получается влажным. Чимин делает тоже самое, что и Юнги, повторяет все его движения. Хотя получается, честно сказать, не очень. Чимин и сам это понимает. От этого ещё более неловко. Но он от процесса получает удовольствие, как и сказал Юнги. А тот убирает свою ладонь, дабы доказать остальным, что это по-настоящему. Девчонки верещат как маленькие, а парни ржать начинают. Но Чимину от чего-то холодно становиться. Ему было так приятно ощущать чужое тепло, хоть и такое невеломое, что хочется ещё его почувствовать. Хочется согреться в этих руках. — Пятнадцать. Сердце начинает случать как бешеное, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки. Потому что ощущать на своих губах чужие (но любимые..), пусть так неумело, очень приятно и волнующе. — Двадцать. Бабочки начинают шевелиться в животе, делая ощущения немного приятнее. — Двадцать три. Внизу живота нежно тянет. Дрожь по телу так и не даёт покоя, пропуская заряд тока по всем его частям. Сердце заходится ещё быстрее. — Двадцать восемь. — под ухом проговорила Юна. — Двадцать девять. — прокричал Тэхён. — Тридцать!!! — громко сказали все присутствующие. Они отстранились друг от друга. Смотрят в глаза. А потом Чимин отворачивается, заливаясь краской, потому что не выдерживает взгляд Юнги. Теперь понимая всю абсурдность ситуации, что сейчас произошла, ему становится очень неловко. Он не знает куда себя деть. Вот так и прошёл первый поцелуй Чимина. С, мать его, Юнги, который нравится ему четыре года. Мда. К такому жизнь его не готовила. — Фу, ну это прям на гейство какое-то похоже, — сказал Чонгук под общий ор, хотя сам в начале подталкивал Чимина к этому. И тут же в него прилетает чей-то сланец точно в голову. Тот шипит и трёт свой лоб. А все заливаются новой порцией смеха. — Молчи, Чонгук, это же всего лишь действие. Юнги выглядит примерно, также как и Чимин. Оба слегка растрёпанный, с красными припухшими губами. Но если второй был каким-то нервным, то первый как будто пьян, хотя сегодня он даже не пил. Всего лишь действие. Некой болью отдаёт в груди у Чимина эта фраза Юнги. Но он старается не подавать виду. Хотя получается у него явно плохо. Потому что Юнги замечает его грусть, когда (и сам не знает почему) начинает бросать взгляды на парнишку. Но тот явно не собирается после случившегося на него смотреть, потому что постоянно опускает свои глаза. Потому что Чимин сейчас находится в пространствии. Изредка слышит какие-то разговоры своих подруг, других ребят, но никак на это не реагирует. Он все также продолжает думать о поцелуе. Вспоминает касания пальцев на своей щеке, исходящее от них тепло. Вспоминает чужие губы на своих и неосознанно закусывает нижнюю. Хочется ещё. Пусть так неумело, но это же Юнги. А девчонки, щебеча под ухом про их поцелуй, заметили поникшее настроение Чимина и предложили остальным пойти к берегу моря, где они встретят последних их лагерный рассвет вместе. И первый взрослый рассвет. Большая часть сидевших в корпусе поддержали идею. Но некоторые ушли либо спать, либо мазать пастой тех, кто уже спал. Ну а что, королевская ночь как ни как.

***

Собравшись вместе, ребята расселись на небольшом пляже. Парни разлеглись у девочек на коленях, и все наблюдали за тихой гладью моря, которое они тоже больше не увидят. Грустно всем. Чимин вновь находился в окружении девчонок, болтал с ними, как-то грустно смеялся. Ему хорошо сейчас, но всё так же грустно. А Юнги просто наблюдает за ним. Со стороны. Чимин плачет снова. Он плачет, потому что вновь нахлынули воспоминания о пролетевших здесь годах. Он ещё больше кутается в свою большую толстовку, в которой он явно хочет утонуть, и рукавами вытирает катившиеся по щекам слёзы, но всё равно продолжает плакать. И от чего-то Юнги очень хочется согреть его, успокоить, чтобы тот больше не плакал. Потому что Юнги всё же больно смотреть на слёзы парнишки. Чимин, вновь кутаясь в своей толстовке, дабы согреться от прохладного ветра, тихо смотрит перед собой, как будто отстранённый. Но тут неожиданно чувствует прикосновение к своему плечу. Повернув голову, он замирает. Юнги. И эти красивые, бездонные глаза, в которых хочется утонуть. — Пойдём поговорим? — и чтобы не услышать отказа, идёт в сторону небольшой веранды, где их в принципе никто не должен заметить. Потому что та скрыта ветками высоких деревьев. Чимину ничего не остаётся как пойти за Юнги. Плетётся он за ним, опустив голову и с мыслями, что сейчас побьют за тот поцелуй. От этой мысли его передёрнуло. А ведь Чимин был уверен, что тот отнесётся к этому как-то не так. А Юнги в это время идёт и думает, что он будет говорить. Он и сам не знает, что сказать Чимину. Но всё равно чувствует между ними какую-то недосказанность, будто чего-то не хватает. Да и Чимин надоел уже плакать. Все, конечно, знают, что он довольно чувствительный, но сегодня прям из ряда вот выходит. Слишком много слёз он пролил. Юнги зашёл в ту самую веранду, в которую он и направлялся изначально. Он облокотился на одну из перил и молчит. А Чимин в это время не знает куда деть себя. Мысли его всё так же кричат ему «он будет бить тебя», но хотя сам Юнги ничего не делает. Он просто стоит и смотрит прямо. — Так о чём ты хотел поговорить? — решаясь первым задать вопрос, Чимин чуть ближе подходит к Юнги. — Почему ты так много плачешь? — вопросом на вопрос отвечает Юнги, повернувшись в сторону Чимина. — Слишком много. «Значит не собирается бить». — Потому что для меня это последняя смена, мне от этого грустно, — отвечает Чимин, перебирая рукава от толстовки и переступая с ноги на ногу. — Так у многих сегодня последняя смена, не только для тебя. И для меня тоже она последняя. Но ты выглядишь прям совсем поникшим. — Юнги смотрит на лицо Чимина. И правда красивый. Не зря за ним столько девчонок бегает. И выглядит таким маленьким сейчас, словно ребёнок, провинившийся перед родителями. Его хочется отгородить от всего мира и защитить. — Понимаешь, — Чимин не знает, как объяснить ему своё состояние на данный момент. — Я именно здесь нашёл настоящих друзей. Они у меня, конечно, в школе есть, но здесь они как будто самые настоящие и искренние. И сейчас у меня на душе такое чувство, будто я теряю что-то значимое для себя. Уходит то, что больше не вернётся. — Ну знаешь, всё в жизни когда-то заканчивается. Но когда одно уходит, приходит новое, может быть, даже лучше, чем старое. У нас впереди ещё столько всего классного. Ещё столько хорошего и плохого нас ждёт в жизни, что на данный момент она у тебя не заканчивается, а только-только начинается. Понимаешь? Чимин кивает, а у него от слов Юнги в глазах начинает предательски щипать. Ну вот, он снова плачет. А у Юнги на сердце что-то щемит. Смотря на парня напротив, он не понимает, как спросить его о том, в порядке ли он после того действия, которое выпало ему. После поцелуя. Преодолевая небольшое расстояние между ними, Юнги смотрит ему в глаза и видит вновь скатившуюся слезу по его щеке. Не удержавшись, он подносит свою ладонь к лицу Чимина, чтобы стереть эту влажную дорожку. Но Чимин смотрит на него широко распахнутыми глазами и отшатнулся назад. Но Юнги это не устроило, и он за талию притянул парня обратно к себе. Боже, даже через ткань ощущается какой он хрупкий. Вот оказывается, что скрывается за этой большой толстовкой. — Чего же ты плачет то постоянно? — почти шепотом, но так нежно спрашивает Юнги, всё-таки прикоснувшись к шеке (она такая мягкая…) парня свободной рукой, чтобы стереть его слезы. А Чимин смотрит на него мокрыми от слёз глазами ошарашено, практически не дышит. — Закрой глаза, Чимин, — ещё тише добавляет Юнги, как загипнотизированный следя за всеми своими действиями. А Чимин повинуется ему. Закрывает глаза. Натянув на свои пальцы рукав от кофты, Юнги принимается промакивать им мокрые, слипшиеся от слёз ресницы. А у Чимина внутри всё подрагивает от таких нежный прикосновений. Как же он мечтал о них. Но потом происходит то, чего не ожидал никто их них. Ни Юнги, который шёл на простой разговор про поцелуй, ни Чимин, который шёл на этот самый разговор, думая, что его побьют. Юнги подходит ещё ближе к Чимину и обнимает его. Крепко. Даже очень. Одной рукой он кладёт его голову себе на плечо, чтобы хоть как-то помочь ему успокоиться. И это ощущается так правильно. Эта голова на его плече будто создана специально для него. Невероятно приятно ощущать это. Как Юнги, так и самому Чимину. И аккуратно начинает поглаживать его по спине. — Перестань плакать, Чимини. Я хочу поговорить с тобой, но не могу начать разговор, потому что ты плачешь. А я не могу спокойно смотреть на тебя такого. Успокаивайся. А Чимину кажется, что слёзы ещё больше начинают литься из его глаз. Потому что как же он мечтал хоть когда-нибудь оказаться в этих объятиях. И вот сейчас находясь в них, он чувствует себя счастливым. Поистине счастливым. Стоят они в такой позе около пяти минут, пока подрагивающий Чимин не успокаивается окончательно. Юнги потихоньку отходит от Чимина, делая между ними оптимальное состояние, чтобы не сильно смущать его. — Чимин, я позвал тебя для того, чтобы поговорить про сегодняшний поцелуй… Точно. Поцелуй. — Слушай, Юнги, — на ещё большее расстояние отходит от него Чимин, — прости меня за это. Я понимаю, ты не хотел этого, ведь это всего лишь действие. Ты прости, что так вышло. Тебе наверное было противно с поцелуя с парнем, неприятно. Мне очень жаль, что… Юнги вопросительно изогнул бровь. Он не понимает. Он же по факту сам был инициатором поцелуя. Так почему же ему должно быть неприятно или противно? — Так, Чимин, стоп, давай кое-что разъясним, — чуть приблизившись к парню, заглядывает тому в глаза, которые, самом деле, такие красивые, как и их обладатель. Почему Юнги раньше не замечал этого? — Ну во-первых, мне было не противно, и я не настолько ярый гомофоб, как это может показаться на первый взгляд. Тем более, всё-таки я был инициатором нашего поцелуя. «Нашего» током проходится по спине Чимина. Нашего… — А во-вторых, я целуюсь только с теми, с кем мне было бы приятно. Думаешь, я бы поцеловался бы с, например, тем же самым Чонгуком? Да я его бывает даже не выношу. — усмехнувшись проговаривает Юнги, сам потихоньку заливаясь краской. — А с тобой целоваться было довольно таки не обычно и даже приятно. Он видит, как Чимин засмущался ещё больше после этих слов. — Хотя ты этого делать ясно не умеешь, — в шутку сказал Юнги, без злобы в голосе. — Это просто был мой первый поцелуй… Я никогда до этого не целовался. Первый… Так, стоп. Всмысле первый? — Чимин? — глаза Юнги скоро выкатятся из глазниц. — Это твой первый почему? Блин, Чимини, — Юнги приближается к нему ещё ближе. И ты так его, выполняя действие.. Зачем? Юнги не знает куда деть. Он так странно позволил парню потерять свой первый поцелуй. Как по-дурацки. — Но зато я потерял его с тобой, а не с кем-то ещё… — и это внутри Юнги переворачивает с ног до головы. «Но зато я потерял его с тобой, а не с кем-то ещё…» Эта фраза может значить только… — Я нравлюсь тебе? — так неожиданно даже для самого себя бросает Юнги. А Чимин, услышав это, краснее до предельного красного. Это что, было так очевидно? Но он решает, что больше скрывать свою симпатию он не может. Всё-таки последняя смена. Можно позволить себе признаться человеку, которого больше не увидишь. Уже и терять то нечего. — Эм…да. Уже, наверное, на протяжении четырёх лет, с того момента, как мы попали в один отряд. Ты был тогда таким крутом, что я не смог… — речь Чимина прервалась, потому что тот посчитал, что этого будет достаточно для признания. — Значит, дурак здесь всё-таки я. Но я не понимаю, почему ты мне за всё это время даже не написал, или хотя бы не позвонил? — Юнги и правда не понимает. — Я же давал тебе в конце позапрошлой смены свой номер. А так бы подружились хоть — Я боялся, наверное. Да и не совсем дружить с тобой хотел. Ты тогда его практически всем с нашего отряда дал. Вот я и подумал, что ты не особо захочешь со мной общаться. Поэтому и не писал тебе. — Чимин усмехается. А на что ему ещё надеяться в тот момент? На любовь до гроба? Хах, как иронично бы получилось. — Тем более, ты же Мин Юнги, один из самый популярных мальчиков. Тебе бы было со мной не интересно. — Да я его тебе тогда написал, потому что хотел узнать по ближе, пообщаться. Возможно, даже подружиться. А всем его потом дал, потому что не хотел тебя смущать. Но это во-первых. А во-вторых, почему же ты всегда за меня решаешь, хочу я чего-то или нет? Чимин на моменте, когда Юнги сказал про то, что хотел пообщаться с ним, поднимает свой опущенный до этого взгляд на него. Он явно услышал что-то не то. — Общаться? Со мной? — Ну да, — Юнги начинает смущаться, — ты мне был интересен, потому что практически мы с тобой не общались за все те смены, что были в одном отряде. Думал, если напишешь мне, то мы сможем погулять с тобой как-нибудь. — Погулять? — Чимин явно чего-то не знает. — Да, Чимин, погулять — Юнги устало прикрывает глаза буквально на секунду, но возвращает свой взгляд в глаза напротив, — если бы ты постоянно не болтал с девчонками, что знал бы, что я живу буквально в трёх остановках от твоей. — Боже… — Глаза Чимина снова предательски подводят его, вновь наполняясь слезами. — я снова сделал что-то не так… Юнги, понимая то, что Чимин сейчас опять будет лить слёзы, сокращает расстояние между ними почти до минимального, берёт его мягкие щёчки в свои ладони и большим пальцем правой руки стирает всё-таки успевшую скатиться слезинку. — Ну же, Чимини, только не плачь, пожалуйста. Я тоже в этом виноват. Мог бы и твой номер тоже попросить. Сейчас Юнги понимает, что ему довольно комфортно с этом милым парнем. Его ладони так правильно лежат на ещё щеках, что не хочется их даже убирать. А ещё хочется бесконечно долго обнимать это хрупкое тельце и никуда его не отпускать, чтобы тот всё-таки начал улыбаться. И желательно без слёз. А тут Юнги, вдруг, на ум пришла неожиданная и безумная идея. Но такая желанная за последние минут десять, пока они находятся здесь. «А что, если…» — Чимин? — и тот поднимает свой взгляд и встречается со взглядом напротив. Так можно и утонуть. — Можно мне…эм…попробовать исправить твой… — Попробовать исправить что? — Чимин недоумевает. — Попробовать исправить твой первый поцелуй? И Чимина накрывает конкретно. Сердце заходится в бешеном ритме, а кровь так и приливает к его лицу. Он так и остался неподвижным, смотря широко распахнутыми глазами на Юнги. «Ну, а почему бы и нет, собственно». А тот, приняв молчание за согласие и взяв во внимание то, что Чимин не отошёл от него, не испугался и не убежал, придвигается ещё ближе, до критического расстояния между ними. И накрывает чужие губы своими. Они от чего-то холодные и солоноватые на вкус. Наверное, от прохлады, которая, даже в август месяц, царит вокруг и от нескончаемых слёз Чимина. Помедлив немного и поняв, что протеста со стороны Чимина нет, он начинает медленно двигать губами, захватив при этом нижнюю. А Чимина в это время колотит не по-детски. Как же ему хотелось вновь ощутить на своих губах такие любимые губы Юнги. А сейчас он это получил, но продолжает стоять как истукан. Немного робко, но он решается ответить на этот желанный поцелуй, неумело следуя действиям Юнги. Юнги решает спустить свои руки на тонкую, такую аккуратную, подходящую под его руки талию Чимина, прижав его к себе ещё ближе, чтобы чувствовать его ещё больше, продолжает так нежно и медленно целовать его. Оказывается, что это настолько приятно, что не сравниться даже с поцелуем с девушкой. Вот серьёзно. Ему нравится это. Даже очень нравится. Но сейчас Юнги неимоверно хочет коснуться руки парня. Поэтому он аккуратно берёт его ладонь в свою, переплетая их пальцы. А Чимин на это действие Юнги как-то плаксиво хмыкает в поцелуй. — Почему же у тебя такие пальцы холодные? — чуть отстранившись от губ напротив решает спросить Юнги, при этом не открывая глаз. — Холодно просто… — еле уловимым шёпотом отвечает Чимин и, желая вновь почувствовать на тебе тепло чужих губ, сам утягивает Юнги в нежный поцелуй. Тот, тоже не желая прерывать этот поцелуй, охотно отвечает парню напротив. Но ребята настолько увлеклись друг другом, что даже не заметили того, что к веранде, хоть и бесшумно, подошёл Джун, широкими глазами и с приоткрытым ртом смотря на них. Так же не замечают и Юну, которая оказалась здесь, потому что потеряла Чимина. — Так, Намджун-щи, давайте ка мы пойдём прочь отсюда, и оставим то, что увидели при себе. Это всё-таки не наше с вами дело. — Юна тянет вожатого, который решил выйти в обход и проверить ребят, от веранды и с улыбкой оборачивается на друга. Чимин тает как льдинка в руках Юнги, которые так крепко и нежно обнимают его. Сердце его всё также бешено колотиться. Бабочки в животе порхают как ненормальные, пытаясь высвободиться из плена чувств. Хочется чувствовать себя так постоянно. Рядом с Юнги. Только с ним. Чимин, решив перебороть своё смущение, пробует коснуться кончиком своего языка нижней губы парня. Получив в ответ тихое, нежное мычание и ответную реакцию, входит во вкус и проталкивает его дальше. И тогда их языки сливаются в одном танце. Теперь по-детски невинный поцелуй переходит во что-то большее. В уже глубокий поцелуй. И Чимину начинает нравится ещё больше. Намного больше, чем их первый поцелуй. Воздуха между ними становиться всё меньше и меньше. Кажется, что сейчас он кончится и они умрут от его недостатка. Но если всё-таки такое случится, то умрут они счастливыми. В этом они не сомневаются. Они так не хотят отстранятся друг от друга. И, наверное, больше никогда не захотят. В этом они тоже не сомневаются. Чимин неимоверно желает коснуться Юнги. Прикоснуться к его телу, рукам, щекам. Да к чему угодно, лишь бы ощутить его тепло ещё больше. Да и вообще, стоять вот так, с опущенными по швам руками, он не хочет. Поэтому высвобождая свою ладонь из крепкой (но такой приятной) хватки, протягивает руки к лицу Юнги и обхватывает его щёки. Чимин млеет от тепла под своими ладонями. Вот этого он, наверное, ждал больше всего. От такого действия Чимина у Юнги пошли мурашки по всему телу. Как импульсом прошлось везде. Поэтому он бесстыдно, не жалея сил, сжимает его талию, которая скоро под таким напором сломается. И в ответ на своё действие слышит то ли полу-хнык, то ли полу-стон. А Чимин сам бессознательно всё ближе и ближе прижимается к Юнги. Потому что ему мало. Мало Юнги. Не хочется вообще друг друга отпускать. Им сейчас так хорошо вместе. Маленькие, но такие аккуратные пальчики, невесомо поглаживают кожу на щеках, спускаясь ниже. К шее. К одному из самый чувствительных мест Юнги. Поэтому от сильно вздрагивает, ощущая прохладу на своей шее. Юнги снова перемещает свои руки на такие мягкие и нежные щёчки Чимина, углубляя поцелуй ещё больше, целует уже по-настоящему, слегка покусывая губу Чимина. Руки того подрагивают и он опускает их на мощную, слегка подкаченную грудь Юнги. Он ощущает так чисто сердцебиение под своими ладонями, что его ведёт от всего сейчас происходящего с ними ещё больше. Ему хорошо. Им хорошо. Они оба понимают, что на данный момент, разрешив все недопонимания и недосказанности, которые между ними были этим поцелуем и нежными прикосновениями к друг другу, между ними что-то зарождается. Пусть постепенно, пусть медленно. Но зарождается. Как говорится, медленно, но верно. Юнги только сейчас осознает, что теперь,получается, и не гомофоб вовсе. Если раньше была в этом уверенность, что его не привлекают парни, то после такого чувственного, нежного и настоящего поцелуя с Чимином, он начинает сомневаться в своей натуральности. Но это относится только к Чимину. Потому что привлекает его только он, парень, который так нежно касается его шеи, вырисовывая какие-то причудливые узоры. «Мы делаем всё правильно, Юнги, это не ошибка» — поцелуем пытается донести до него Чимин. И Юнги, будто услышав его посыл, целует его очень глубоко, мокро и жарко, с едва слышным рычанием зарываясь пальцами в мягкое волосы, чуть оттягивая их. А Чимин опускает свои руки на талию Юнги, сжимая ту в ответ на его действие. Но оба понимают — стоп. Им не хочется останавливаться. Ни одному, ни второму. Но нарастающее возбуждение обоих в какой-то степени остужает их пыл, их влечение к друг другу. Они понимают, что дальше этого поцелуя им пока слишком рано заходить. Они понимают, что сейчас им лучше остановиться. Иначе последствий, которые могут за этим пойти, не избежать. — Ну что, у меня…получилось исправить? — Да, больше, чем да. Но Юнги, зачем? Ты что, тоже… — Чимин, я уже и сам ничего не понимаю. Но давай мы просто так постоим. Мне никогда не было так неловко, как сейчас. — и зарывается носом в каштановые волосы напротив, нервно вдыхая их запах. А Чимин тяжело дышит, будто только что пробежал 5 километров без остановки. Что же с ним делает Юнги… Но им безумно хорошо сейчас. После всего, что между ними сейчас произошло, им хорошо. И мысленно они передают это друг другу. — Давай постоим с тобой так пару минут. Мне нужно кое-что решить для себя. — а Чимин в ответ лишь кивает. Потому что предложи Юнги простоять так хоть двести лет — Чимин всё равно согласится. Но у Юнги сейчас стоят две проблемы: первая — перед ним, такая нежная, желанная, вечно плачущая. А вторая — прямо у него в штанах, давящая болезненно на ширинку. И если первую отпускать совсем не хочется, потому что явно замёрзнет. А вот со второй сложнее: не заявится же он так в отряд. Это не совсем хорошая идея. Спустя пару минут раздумий, Юнги устало выдыхает. — Нам пора возвращаться. Пока наши не поняли, что нас нет. Ну да, как будто они не поняли. — Мы пойдём вместе или…по отдельности? Мне как-бы без особой разницы — просто в наглую лжёт Юнги. Потому что щёки у того сейчас краснее помидора. Хорошо, что в темноте не видно. Не особо Юнги хочет, чтобы Чимин видел его смущённым. Хочется казаться в его глазах супер-пупер уверенным. — Д…давай лучше по отдельности, я просто безумно стесняюсь… — Да, конечно. Тогда иди первым, а я скоро тоже пойду. — и пока тот не ушёл, Юнги оставляет на распухших и покрасневших от их жаркого поцелуя губах несколько звонких чмоков. Чимин снова смущён. — Ну, я пойду тогда, — говорит тот и выходит с веранды. А Юнги так и остаётся стоят на своем месте. Нужно все мысли в своей голове привести в порядок. Понять, что он всё-таки чувствует к Чимину. Он отходит к краю веранды опирается на её перила руками, расставляя ноги шире. Потому что мешающее ему давление в штанах приносит болезненных дискомфорт. Что же с ним всё-таки сделал Чимин… «Юнги, ты что, влюбился что-ли? Так быстро? Всего за один поцелуй?» — проносится в голове у Юнги, который даже не подозревал, что с ним может случится что-то подобное. А в это время Чимин возвращается обратно к ребятам на берег. Разговоры давно поутихли. Многие из парней уже уснули на коленях у девчонок. Алкоголь явно сыграл своё. Вокруг царип полное умиротворение и спокойствие, которых, наверное, сейчас как никогда не хватало. Юна, замечая пришедшего друга, такого растрёпанного и обеспокоенного, зовёт его к себе и ободряюще улыбается, когда тот подходит к ней и садится рядом. Но Юнги нет уже добрые минут пятнадцать. Не уж то он пожалел о случившемся? — думает про себя Чимин и вздрагивает, когда слышит знакомый голос за спиной. — Вы здесь не замёрзли? Я пледы принёс. — и все с благодарностью смотрят на подошедшего к ним Юнги. Раздав пледы, он с двумя подходит к Чимину и передаёт ему один. Тот с лёгкой улыбкой принимает его. Как нельзя кстати. Юнги, сам укутавшись в плед, садится рядом с ним. А Чимин, да и не только он один, занимается сейчас потрясающим занятием — наблюдает, как со стороны моря начинает белеть полоса горизонта. Вот и наступает их первый взрослый рассвет. Юна уже давно пересела к Минхо, закутавшись с ним в один плед и положив голову ему на плечо, когда тот приобнимает её. Наблюдая за восходящим на горизонте рассветом, Чимин не замечает того, как Юнги взял его ладонь в свою. Он нежно улыбается Юнги. А тот с ласкою глядит Чимину в глаза. Они такие бездонные, такие красивые. В них хочется смотреть вечно. — Тебе не холодно? — видя, как Чимин начинает ещё больше кутаться в плед, спрашивает Юнги. — Ну…если только немного. Юнги, осмотревшись по сторонам и видя, что никому до них нет дела, тянет за руку на себя Чимина, усаживает его между своих ног и обнимает его, заставляя опустить голову к себе на плечо. Он снова утыкается в волосы Чимина и вдыхает полной грудью их вишнёвый запах. И в этот момент он понимает, что без него он уже не сможет. Он не сможет без Чимина. Как и Чимин без Юнги. Тот даже мечтать о таком и не мог. Но, оказывается, всё-таки надеясь на свою мечту глубоко в душе, что симпатия окажется взаимной, она исполнилась. В их самую последнюю смену. После их настоящего первого поцелуя. Для них эта ночь останется в памяти навсегда, потому что это была поистине королевская ночь.