Понимание

— Мам, я думаю, Тэхену не понравятся эти носки, — говорит парень, указывая на рисунок небольшого обручального кольца на верхней части высоких пушистых носков, лежащих сверху наполненной праздничными безделушками корзины. — Ну что же ты так, Чонгук-и? Твой Тэхен-а просто душка! — она лучезарно улыбается, топя своими солнечными лучами ледяные сердца окружающих. — Он точно оценит мой выбор! — Мам, даже разноцветную лошадь с рогом, блюющую радугой на вот тех носках, лежащих рядом, выше оценят, чем это, — старшая омега на это лишь закатывает глаза. — Как всё-таки хорошо, что у тебя есть Тэхен-а, не так ли? А то бы уже все цветы в округе завяли от этих туч над твоей головой. — женщина цокает языком, продолжая копаться в горе разноцветных носков. — Вот посмотри на себя, Чонгук-и... Чонгук устало выдыхает, предвкушая длинный монолог про Тэхена, сейчас спокойно лежащего дома. Похоже, миссис Чон никого в жизни так не любила хвалить, как альфу своего сына. Теперь становится понятно, почему старший так вдохновенно собирал его "пройтись по торговому центру, прикупить чего-нибудь новогоднего" вместе с матерью. Чтобы она очень скрытно намекнула ему на "кое-что секретное". И не то, чтобы указать пальцем на свадебные костюмы на витрине какого-то магазина, затащить его в ювелирный салон со словами "а какой, словом, у тебя размер безымянного пальца?" и ткнуть носом в носки с рисунком обручального кольца было очевидными намеками. Совсем нет. — На тебе сегодня такой яркий свитер! — С каких пор темно-фиолетовый стал ярким цветом? — Чонгук! — в глазах шустрой и бойкой, в отличие от сына, матери загораются огоньки. — Хватит поясничать, тебе уже почти тридцать! — Ну ма-ам, — тянет омега, откидывая уставшую от бесконечного шоппинга голову назад. — Тридцать, Чонгук! — миссис Чон, говорит это так, будто наступает конец света или на Землю летит метеорит, как минимум. Женщина откладывает носки обратно в стопку, поворачиваясь к сыну и складывая руки на груди. С другой стороны, ее можно понять, она явно не молодеет. На ее лице уже давно поселились морщинки, стягивающие уголки губ и красивых глаз, в волосах пробивается предательская седина, а кожа начинает потихоньку обвисать, противясь слоям макияжа сверху. — Тридцать, а на руках не сверкает обручальное кольцо, грудь не наполнена молоком, а в животе не толкается малыш! — Мам, пожалуйста, хватит. Мы уже это обсуждали, и ты знаешь, что мы с Тэ хотим детей, но не сейчас... — А когда, Чонгук, когда?! — женщина ловит на себе несколько возмущенных взглядов посетителей магазина и понижает голос, — Никто из нас не молодеет, сынок, никто. Брови опускаются на переносице младшей омеги все ниже. Такие разговоры угнетают и давят на Чонгука, поэтому он подсознательно сжимается, обнимая себя руками. Весь его вид всё ярче начинает выдавать предтечное состояние. — Мам, правда, хватит. — звучит немного с упрёком, — Я понимаю, что вам хочется внуков и все в этом духе, но я ещё не готов к этому, понимаешь? — внезапно у него начинают слезиться глаза, будто он сейчас заплачет. Щеки и переносица взбудораженно краснеют, ресницы слипаются, а дыхание учащается. Ему нужно домой, к Тэхену, который его защитит. — Прости, Чонгук-и, я правда перегнула, — старшая омега смотрит на него с сожалением и пониманием. — Позвони Тэхену, пусть он за тобой приедет. Тебе нужно отдохнуть, Гук-и, а я ещё погуляю. Женщина тепло улыбается, притягивая к себе сына. Тот мягко обнимает ее в ответ, поглаживая по спине. Все же, очень важно находить общий язык с родными.

***

— Как погуляли, Гук-а? — Тэхен, оперативно приехавший за омегой, плавно крутит кожаный руль, выезжая на дорогу у торгового центра. Взгляд Чонгука прилипает к этим невообразимо красивым запястьям с выделяющимися через смуглую кожу венами. Они так красиво оплетают мышцы, что это завораживает уже немного плывущего младшего. — Чонгук-а? — альфа обеспокоенно смотрит на омегу, летающую где-то далеко в своих мыслях. — А, да, извини... — он откидывается корпусом на сидение, сжимая правую ладонь старшего своей. Тэхен, будучи очень тактильным человеком, не упускает возможности даже просто подержаться за руки, пока они едут домой. — Да так, все было нормально, пока мама не начала откровенно намекать на нашу свадьбу... Альфа усмехается, не удивленный замашкам будущей тёщи. Все родители становятся такими, входя в преклонный возраст и смотря на своих молодых детей, не спешащих, как они в свое время, наплодить потомство. — А потом заговорила про детей... — голос омеги всё сильнее тускнеет. Тэхен крепче сжимает чужую ладонь, маленькую и милую, в своей, большой и горячей, в жесте поддержки. — Ты же знаешь, Гук-а, что мы заведем детей, как только ты захочешь и будешь готов? — Да. — И мы прежде всё внимательно обсудим и учтем все риски и факторы, верно? — Да, верно... — омега всё больше укладывается на спинку сиденья, веки тяжелеют, а родной низкий голос становится всё более расплывчатым. — И будем вместе усердно готовиться к появлению малыша? Тэхен поворачивается к Чонгуку, когда ответа через несколько секунд не поступает. Тот повернулся корпусом к нему, похоже, чтобы лучше слышать любимый голос, пухлая щека прижата к обивке сиденья, а вторая ладошка лежит поперек туловища, будто покрывало. На лице расцветает улыбка. Та самая, единственная, когда ты видишь самого близкого и дорогого человека в такой открытой и уязвимой позе перед собой. — Иногда мне кажется, что я всю жизнь искал именно тебя, Гук-а... — шёпотом, чтобы никто на свете, кроме одного единственного человека, не услышал, — И нашел. На небе показываются мириады ярких звёзд, устилающих собой бесконечные просторы космоса. Одна из них, не удержавшись, падает, расчерчивая тёмную гладь бело-красной огненной полосой. — Желаю, чтобы каждый в этом мире обрёл настоящую семью и жил с ней в понимании, ведь это то, ради чего мы существуем, верно, Чонгук-а? — альфа вновь ненадолго открывается от людной городской дороги, глядя на ставшее самым близким лицо омеги, обласканное лунным светом. Тот все так же лишь сопит в ответ, даже не подозревая о том, что несколькими часами позже будет смотреть на обручальное кольцо на своем пальце, а в нем будут переливаться сотни звёзд, украшающих бескрайнее ночное небо.