Рубиновый дождь

Мягкий солнечный свет путался в ярко-красных локонах, разбросанных по поверхности низкого стола. Небольшой ветер, гулявший по комнате, легко перебирал тонкие прядки, почти нежно в них зарываясь. Мэдока сидел за столом, подогнув ноги под себя и развалившись на столешнице почти полностью, уложив голову на сложенные руки. Нежные медовые глаза сонно прищурены, и будто бы печальны, хотя причин для грусти у мужчины особо не было. Сколько он так уже полу-лежал, Сакамото и сам сказать не мог, но мышцы затекли и определëнно начали бы очень противно ныть, если бы он встал. Поэтому он продолжал лежать, дрейфуя на границе сна и яви, желая слиться с мебелью в единое целое. Но вот тихо зашуршали сëдзи, и в комнату вошёл Итачи. Его длинные смоляные волосы ещё утром были собраны в аккуратную косу заботливыми руками мужа Учихи, и сейчас лишь немного растрепались от ветра, который гулял на улице. В руках у мужчины была небольшая корзина с белым полотенцем на ней. Мэдока повернул к вошедшему голову и повëл носом: корзина определённо пахла восхитительной выпечкой. — Сакура передала, — улыбнулся Итачи на невысказанный вопрос. Глаза Сакамото слегка расширились в удивлении и сразу же сложились в блестящие полумесяцы под давлением улыбки. Итачи прошёл ближе к столу, поставил на него свою ношу и скользнул за спину к Мэдоке, обхватывая его поперëк груди и опрокидывая на своë плечо под недовольно-удовлетворëнное почти мурчание последнего. Слегка морщась от небольшого дискомфорта, Сакамото растëкся под нежными руками возлюбленного, который начал осторожно разминать затëкшую спину, попутно не отказывая себе в удовольствии помять наетые на домашней кухне бока рыжего. Мэдока немного поëрзал в тëплых объятиях и ткнулся носом куда-то в шею Итачи, застывая и наслаждаясь моментом. — Ита, — шëпотом окликнул брюнета Сакамото, — я люблю тебя... Три простых слова, которые кажутся совершенно обычными для людей. Но прозвучали они словно бы... Разбито?.. Итачи слегка напрягся, последний раз проводя ладонями по горячей спине и устраивая руки на животе мужчины. — Мэдо, — неуверенно начал Учиха, поглаживая нежную кожу большими пальцами, — что-то случилось? Тебя что-то беспокоит? — Ммм... С чего ты взял? — приоткрыл один глаз Мэдока. Он удобно устроил свои руки на предплечьях Итачи, слегка сжимая и поглаживая кожу в ответ на касания брюнета. — Ты звучал... Ам... Печально?.. — Учиха слегка повернул голову, прижимаясь губами к пульсирующей жилке на чужом виске, — Не знаю, как объяснить, но я знаю, что ты чувствуешь себя нехорошо. В тëплой комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь глубоким дыханием мужчин. Мэдока на последние слова не ответил, только сильнее зарывая лицо в чужом изгибе шеи и прячась от внимательного взгляда обсидиановых глаз. Тонкие брови Итачи нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. — Понятно, — спустя, казалось бы, целую вечность, выдохнул Учиха, — так не пойдëт! С притворной строгостью прикрикнув на мужа, Итачи сдвинул безвольную рыжую тучу с себя и кое-как устроил его в сидячем положении, предварительно развернув Сакамото к себе лицом. Выражение лица Мэдоки вмиг стало очень печальным и виноватым, он отвёл глаза, стараясь не смотреть на возлюбленного прямо. Итачи, видя эту перемену в поведении, мягко схватил большие грубые ладони Сакамото, стискивая и прижимая их к груди. Мужчина очень любил ощущать под руками пульсацию сердца Учихи. — Мэдо, пожалуйста, не молчи, — на грани слышимости заговорил Учиха, — я знаю, тебе всë ещё сложно мне довериться, но мне больно видеть тебя таким, я правда хочу помочь! Мэдока поднял глаза на мужа, всматриваясь в любимые черты, и будто бы что-то решая про себя. В итоге он, видимо, так ничего и не решив, с тихим вздохом рухнул головой на грудь Учихи. — Мне просто немного грустно, и только, — прошептал Сакамото, — За этим нет какой-то глобальной причины, просто... Так бывает, ну, иногда... Последние слова прозвучали так, что, не будь Итачи шиноби, вряд ли бы услышал их. Поразмыслив пару секунд, брюнет ткнул пальцем в небо: — Это из-за того, что я после свадьбы ни разу не говорил тебе, что люблю тебя? По тому, как Мэдока вздрогнул и сжался, Итачи понял, что попал в точку. — Прости меня! — выпалил Сакамото, вскидывая голову и перехватывая ладони Итачи, — Я знаю, что нравлюсь тебе, знаю, что ты любишь меня, ты совершенно не должен мне этого говорить, того, что ты делаешь для меня, достаточно!.. — Стой, стой, стой, подожди немного, я не успеваю! — всем видом пытаясь показать, что он не злится, Итачи слабо улыбнулся, — Не извиняйся за то, что обижает тебя, и не говори, что я делаю достаточно: я никогда не смогу сделать хотя бы достаточно для тебя. Глаза Мэдоки растроганно заблестели, он рванулся было возразить, но Учиха опередил его: — Прошу, позволь мне сказать, — освободив руки, Итачи провëл пальцами по веснушчатым щекам, поглаживая тонкие сеточки морщинок в уголках глаз, — я не очень хорошо выражаю свои чувства словами, тут ты прав, я чертовски редко говорю что-то прямо. — Да, — Сакамото всë же сдался нежным рукам мужа, немного расслабляясь и готовясь внимать каждому слову возлюбленного, — однажды это сыграло с нами всеми злую шутку. — Хах, тут ты прав, — горько усмехнулся Итачи, — Но всë же я не об этом. На самом деле я в последнее время много думаю о наших отношениях и что с ними делать... Нет, я не собираюсь разрывать их и не считаю ошибкой, Мэдо, не делай такие глаза, я просто неправильно выразился! — слегка запаниковал Учиха, увидев наполнившиеся почти отчаянием глаза Сакамото. — Не пугай меня так, — тяжело выдохнул Мэдока, прикрывая глаза. — Постараюсь, — миролюбиво муркнул Итачи, — так о чëм я? Я хотел сказать, что ты меняешься в наших отношениях. В плане, ты начинаешь поступаться своими привычками и своим комфортом в пользу моих предпочтений. Например, ты ненавидишь спать в холоде или на сквозняке, но в последнее время ты стал открывать на ночь окна, потому что мне жарко. Или, например, ты обожаешь острую еду, будь твоя воля, ты бы во все блюда добавлял специи. Я же люблю сладкое, либо пресное, и ты всегда готовишь мне отдельные порции, если твои руки доходят до плиты, хотя это занимает твоё время. Я начал замечать эти детали не так давно, но я очень благодарен тебе за эту заботу. Правда, я очень это ценю. Я же, в свою очередь... Не могу похвастаться подобным, но я не считаю, что это правильно... Хм, к чему я веду... Я очень не люблю говорить людям, что я ценю их, или... Люблю, и... Я хотел начать поступаться этой моей "зоной комфорта", говорить тебе что-нибудь мягкое, приятное, потому что ты бы хотел это услышать, но... Мне всегда кажется, что это прозвучит глупо. Ты всегда будто бы умеешь подобрать подходящий момент, чтобы сказать мне что-то такое, но а я... Мне вечно кажется, что это прозвучит смешно, поэтому я не решался... Прости, я не думал, что доведу тебя своей нерешительностью до такого состояния. — Ита... — только и смог выдохнуть Мэдока. Его глаза заслезились, а губы дрогнули, — Теперь позволь высказаться мне! — его голос немного дрожал, выдавая растроганность мужчины. Итачи в ответ мягко кивнул и взял подрагивающие руки Сакамото в свои ладони, успокаивающе поглаживая. — Ты кое-в-чëм неправ: ты тоже поступаешься своими маленькими привычками в угоду мне. Чего стоит только то, что ты позволяешь мне обнимать тебя ночью, несмотря на то, что тебе дико жарко. А твой постоянный тактильный контакт? Ты знаешь, что я таю от твоих рук, и с лëгкостью даришь мне свои касания. Это тоже очень важно для меня, так что не принижай себя. А насчёт слов — слова любви никогда не будут звучать глупо. Никогда, запомни, пожалуйста. Скажешь ты это утром, за чашкой кофе, или ночью, приобняв меня за плечи, или днём, на улице, или вот как сейчас, во время откровенного разговора. "Подходящих" моментов не бывает, ты сам делаешь момент подходящим своими словами. Да и даже если вдруг это будет звучать глупо, неуместно, если все вокруг будут смеяться над твоими словами, для меня это будет... Самое прекрасное, что я смог бы услышать в этот момент, потому что я безмерно люблю всё, что ты говоришь мне или делаешь для меня. Последние слова были совсем тихими, они легко слетели с губ Мэдоки, и растворились в мягкой атмосфере комнаты. Итачи прерывисто вздохнул и поднëс чужие ладони, которые сжимал всё это время, к своему лицо, пряча слезящиеся глаза и дрожащие губы. Сакамото ломано улыбнулся и опустил голову на подставленное плечо. — Итачи, я люблю тебя, и хоть мне иногда грустно от того, что я не слышу признаний от тебя, я не принуждаю тебя ломать себя в угоду мне. В первую очередь мне важен твой комфорт. — Мэдока, я... — Итачи запнулся, глотая подступившие слезы, — я люблю тебя больше жизни... Ты моя первая и единственная любовь, которой я отдал верность ещё в нашу первую встречу в мои четырнадцать... Комната вновь погрузилась в тишину. Итачи всё ещё прижимал к губам загрубевшие от длительных тренировок, боëв и шрамов ладони Сакамото, считывая беспокойный пульс последнего. Тишина затягивалась, и казалась уже подозрительной, но Учиха не мог заставить себя поднять голову и заглянуть мужу в глаза. Только вот ткань футболки на плече, на котором лежал Мэдока, становилась подозрительно мокрой. Быстро оторвав от себя чужое тело, Итачи заглянул в лицо возлюбленному. Мэдока отчаянно кусал губы, сдерживая всхлипы, в то время как по веснушчатый щекам нескончаемым потоком текли ручьи слëз. — Мэдо, что... Ками-сама, дорогой, что... Почему ты... — Учиху в панике начал вытирать слëзы с чужих скул, выпаливая что-то совершенно бессвязное, — Не плачь, молю тебя, я сказал что-то не то? Прости меня, моя любовь, я не хотел... — Не извиняйся, — сбивчивым шëпотом вымолвил Мэдока, — Я просто невероятно счастлив сейчас... Счастлив так, как не был, наверное, никогда в жизни... Слова очень важны для меня, а последний раз я слышал подобное... Слишком давно... Моя луна, не кори себя за мои слëзы, прошу!.. Я так долго не позволял себе плакать и говорить то, что меня беспокоит, что сейчас я просто не могу остановиться.. Но это не значит, что мне плохо от этого. Я рад, что всё ещё могу плакать! На последних словах Мэдо улыбнулся так искренне, так ярко и нежно, что Итачи показалось вдруг, что он сейчас ослепнет во второй раз. Не сдержав облегчëнного выдоха, Учиха в порыве чувств стиснул Мэдоку в таких крепких объятьях, на какие только хватило сил в ослабевших вмиг руках. Сакамото в ответ обвил его спину и тоже сжал, устраивая голову на чужом плече и проваливаясь ухом к шее Итачи. *** — Я постараюсь чаще говорить тебе что-то приятное, но ты сам знаешь, что я не мастер в этих делах. — Я всегда буду рад услышать от тебя что-либо нежное, и мне плевать, как это будет звучать! — Чем я заслужил тебя, скажи? — Тем же, за что ты достался мне! Смех наполнил тëплую комнату, и его отголоски словно бы продолжили звучать в воздухе, даже когда мужчина с копной кудрявых красных волос звонко чмокнул своего собеседника в губы, пробуя на вкус чужую нежную улыбку.