Рыбешки в животе

— Когда мы с Циреей были маленькие, нашли эту скалу по совершенной случайности — начал свой рассказ Аонунг — Мы решили, что это будет наше "убежище", о котром никто не будет знать, кроме нас — он тепло улыбнулся, явно вспоминая те дни своего детства — Цирея начала рисовать тут какие-то события. Например, о, тут я в первые взабрался на илу — он указал пальцем на рисунок, находившийся на уровне его бёдер, поэтому оба на'ви одновременно присели на корточки — Мне было лет шесть что ли, не помню толком — он ещё шире улыбнулся, смотря на корявый рисунок, где был он и его илу совсем детьми. — Это так мило — тепло заулыбавшись, ответил ему Нетей — Мне бы тоже хотелось иметь такое местечко у нас в лесу. Столько воспоминаний было бы — ещё шире улыбнувшись и чуть прищурив глаза сказал лесной. — И в правду. Я тогда думал, что это все ерунда, и приходил сюда просто чтоб побыть одному — он взглянул в противоположный от них угол, на пол, на котором был достаточно старый, тонкий, плетенный коврик. По его состоянию можно было понять, что на него садились — Я приходил сюда после мелкой ссоры с Ци, очередной руганью от матери или отчитыванием отца. Здесь мне становилось уютно, комфортно, и я сразу успокаивался. Нетей следил за эмоциями на лице Нунга. Вроде, это не то, что можно было вспоминать с искренней улыбкой на лице, но у рифового на'ви не возможно было заметить другой эмоции, кроме как счастья и настольгии. Нетейам удивился, что Аонунг так открывается ему. Естественно, ему приятно, но он просто этого не ожидал. Когда они плыли сюда, он перебрал все возможные варианты, но то, что он в итоге увидел, даже не всплывало как предположение. — Это все Цирея рисовала? И тебя в виде маленького тюленя тоже? — он усмехнулся, глядя на смешной и одновременно милый рисунок. — Даа, она меня тогда назвала тюленем, потому что я специально барахтался в воде, чтобы расмешить ее. Она тогда грустила, не помню из-за чего уже — С таким же смешком сказал морской. Ему самому нравилось, как он вышел на этом рисунке. — Вот же милота, не могу — показывая клыки в улыбке, сказал старший сын Турука Макто — А это что? Это ты на дереве что-ли? — у Нетейа глаза расширились, будто щас из орбит выпадут, взглянув на этот "шедевр", а тон вопроса был ну очень вопросительный — Ага, все верно. Нас тогда втроем, меня, Цирею и Ротско, за плодами в лес отправили. Мы ж никогда на деревьях не лазали, Ци маленькая была, Ротско ссыковал, пришлось мне лезть — он нежно провёл пальцами по рисунку — Я тогда с него упал, пока слезал, синяк на заднице заработал. С того момента, ни разу на деревья больше не лез. Нетейам не смог сдержать смех, залился хохотом, облакачивая локоть на коленку и опуская голову вниз, придерживав ее пальцами — Я это представил... Боже, Эйва — он издал звук губами резко выдыхая, а затем громко засмеялся, уже не закрывая лицо. Аонунг смущенно улыбался ему, то ли из-за того, что он смеялся над ним в детстве, то ли из-за того, что не раз не видел, как Нетей искренне смеется. Он был рад, что застал такую картину, поэтому заразившись смехом лесного, тоже начал хохотать. Успокаивались они минуты три, пытаясь вернуть дыхание в норму, после переизбытка эмоций. Аонунг поднял голову, взглянул чуть выше на стену, обнаружив рисунок, который заставил его чуть удивиться. Нете заметил его резкую смену эмоций, поэтому обратил взгляд туда же, куда и глядел морской. На рисунке был изображен уже чуть повзрослевший Аонунг, он держал в руках что-то похожее на нож. По рисунку маленьких рук было сложно понять что это. Нетей вообще сначала подумал, что это какая-то палка. Он перевел вопросительный взгляд в глаза будущего оло'эктана, уже хотел спросить что это, но морской его опередил: — Этот нож мне сделал отец, из клыка скимвинга, которого никто не мог приручить на тот момент. От нервов отец выбил ему этот клык, случайно зарядив ему в морду — он заулыбался, вспоминая тогда лицо своего отца — С тех пор, тот скимвинг плавает только с ним, сразу став самой послушной рыбешкой в мире — он ухмыльнулся такому заявлению от самого себя. — Ничего себе, вот это интересно конечно. Но почему ты так удивился? — он взглянул в ярко-голубые глаза — Вроде ничего же такого. Аонунг чуть нахмурился, а уши опустились — Отец подарил мне его на день рождения, втайне от всех. Мы тогда были далеко от деревни, да и поздно было, нас никто не мог увидеть. И подарок я никому не показывал, он попросил меня, сдержать это в тайне — он снова направил взгляд на рисунок — Как же она узнала... — Может, проследила за вами? — с интересом спросил лесной — Возможно же такое? — немного с усмешкой задал ещё один вопрос старший Салли. — Наверное... Не думал, что Цирея на такое была способна в детстве — со спокойной улыбкой ответил ему рифовый принц. Немного посмотрев в профиль морского на'ви, Нетей продолжил рассматривать рисунки — Ахах, это что, Ротско? — прикрывая рот рукой, спросил лесной — Почему он такой странный тут? — морской на'ви и в прям был странно нарисован, будто специально. — Аа, это Цирея тогда обиделась на него, за то что он не разрешил ей пометать копья, — с усмешкой сказал Нунг — Говорил, мол ты маленькая, это опасно, а она же этого не понимала, вот и отомстила — он взглянул на странный портрет друга — Она явно нарисовала его так специально. — Ну Цирея и художница конечно, но тут есть хотя бы один твой рисунок? — он взглянул на рифого принца чуть опустив голову на бок, дожидаясь, пока тот ответит. Аонунг немного замялся, пробежался глазами вдоль всей стены, но так и молчал. Нетейам уже подумал, что тут и в прям нет ни одного его рисунка, как вдруг Нунг резко вскочил, устремляя взгляд выше — О, нашел — он указал пальцем на рисунок, который находился на уровне его макушки — Вот это я рисовал. Когда Нете поднялся вслед за другом, устремил взляд туда, где был его палец, и у него аж уши навострились, а глаза расширились. Удивительно, что он не заметил этого рисунка раньше. На нем была изображена огромная рыба. По рисунку вряд-ли можно было понять размеры, потому что он был чуть больше ладони, но рядом с этой рыбеной было маленькое тельце рифого на'ви. По пышным, чёрным, кудрявым волосам, можно было даже не гадать, что на рисунке была Цирея. — Вау, вот это громадина. Это же рядом Цирея? Она такая маленькая, по сравнению с этой рыбой — с интересом стал рассматривать работу лесной житель — Что это за животное такое? — уже смотря на профиль Нунга, спросил Нетей. На лице морского было то ли спокойствие, то ли грусть, Нетейаму было ещё сложно опрелелять его эмоции по лицу, хотя это почти никому не удавалось. — Это тулкуны, наши духовные братья и сестры. Священные животные — всматриваясь в рисунок, начал объяснять принц рифов — Цирея нашла свою духовную сестру в свои одиннадцать лет, и с тех пор они связанны. Она попросила меня нарисовать ее, так как самой ей неудовалось, пыталась перерисовать несколько раз, но сдалась — он резко повернул голову в сторону лесного и у того аж уши дернулись, от такого неожиданного зрительного контакта. Секунд пять вглядывался в янтарные глаза, а затем перевел взгляд куда-то в сторону, продолжая — Каждый рифовый на'ви находит себе своих братьев или сестер, среди тулкунов. Обычно это происходит в детстве, как у Циреи — он на секунду взглянул на рисунок, где была нарисована его маленькая сестра, и тут же отвел взгляд — Родители так радовались за нее и большая часть клана тоже — он коротко вздохнул — Я тоже, конечно, был за нее рад, но тогда я рисовал этот рисунок с такой болью на сердце, да и до сих пор чувствую ее — Нете начал вопросительно бегать по глазам Аонунга взглядом, не понимая негодование друга. — А почему именно боль? — задал вопрос лесной, который крутился на кончике языка. Аонунг тут же расслабился, на этот раз входнув глубже, ответил: — Я так и не нашел себе своего тулкуна. Когда они возвращаются с миграции, я просто остаюсь на берегу, смотрю на воссоединение своих близких с их родственными душами. Бросил затею искать, потому что думаю, что это бессмысленно, и это занятие приносит мне только боль — хвост ривофого начал покачиваться, а уши поджались. Нетей понял, что лучше больше не затрагивать эту тему, он понимал чувства Аонунга и не хотел, чтобы он испытвал эти ощущения неполноценности. — Не смотря на это, ты же спокойно продолжаешь жить дальше. В этом нет твоей вины, ни чьей вины тут нет. Рано или поздно, думаю, ты найдешь своего тулкуна. Но а если нет, то не переживай, у тебя есть твои родные, кровные родственники, с которыми ты так же можешь поговорить, повеселиться и поплакать. Они тебя за это не осудят. Нетейам положил свою ладонь на плечо Нунга, в знак поддержки. На что рифовый, снова ощутив рыбок в области живота, взглянул в ярко-медовые глаза. Нетей тепло улыбался ему, давай понять, что ему не о чем переживать. Хвост рифового замедлился, а уши постепенно стали подниматься. Ему стало спокойно рядом с этим на'ви. — Да и не забывай, у тебя есть я, твой друг, который всегда поддержит тебя, успокоит и поможет в любых трудностях — чуть опуская тон голоса ниже, почти пропел Нетейам. Аонунгу в этот момент, захотелось слушать его голос вечно. — Irayo — шепетом произнес морской. Его губы расплылись в теплой улыбке, сразу убирая внутри тревожные ощущения. Он не привык так открываться перед кем-то, никто даже из родных ему на'ви не знал, что у него внутри. Но перед лесным мальчиком он не смог сдержать то, что накапливается уже на протяжении долгого времени. Он доверился Нетейаму и не пожалел об этом. Тот одарил его ещё более широкой улыбкой, чуть сщурив веки, немного крепче сжимая плечо друга. Как только Нунг почувствовал это, рыбы стали сильнее бушевать у него под кожей. Им обоим неизвестно, сколько времени они простояли у стенки, осматривая "картиную галерею" детский рук. Нетейю нравилось слушать рассказы Аонунга о каждом из этих рисунков. Он любил детей, любил их ласковый голос, их маленькие ручки, поэтому ему вдвойне доставляло удовольствие то, чем они сейчас занимались. Лесной юноша с большим интересом слушал каждую историю, которая скрывалась за каждым детским творением. От хорошо поставляемой речи Нунга, было ощущение, что Нетейам оказывался на месте маленьких морских ребят. Из-за этого ещё приятней слушать его.

***

Видимо, они были там настолько долго, что пещера изнутри стала покрывать мраком. Лучи Альфа Центавры из трещин били уже не так ярко, темно-оранжевый оттенок был главным во время заката и большая часть стенки омывалась этим теплым цветом. Через какое-то время, яркая звезда вовсе зашла за высокую гору, из-за чего в пещере, первое время единственным освещением были биолюминесцентные точки обоих на'ви. Правда, у лесного их было намного больше и рифовый заметил это почти сразу, когда впервые увидел Нетейа в ночи, на том пляжу. Они не заметили, как пролетело время, и сын Турука понял это только тогда, когда какая-то трава на уровне его лица, похожая на мох, резко приобрела яркий оттенок желтого. Лесной резко повернулся на странное растение и уже хотел доставать нож, который весел на набедренной повязке. Аонунг устремил его настороженный вгляд туда же, куда и он свой, тихо усмехнулся такой милой реакцией. — Это такой вид водорослей, в них какие-то пигменты имеются, из-за чего они ночью так светятся — смотря с теплой улыбкой на губах в профиль лесного, объяснил ему Аонунг. Тот заметно расслабился, поднеся лицо ближе, стал рассматривать красивое растение. — Вау — еле слышно вырбалось с губ Нетейама, немного опустив голову в бок, не отрывая взгляд с желтого пучочка — Это так красиво. У нас в лесу тоже некоторые виды мха так светятся, но они постепенно приобритают яркость, а это так резко стало желтой, я немного испугался даже — усмехнвшись на последней фразе, сказал правду старший Салли. Аонунг ещё мнгновение глядел в профиль Нетейа, рассматривая его белые метки на лице, а затем резко устремил свой взгляд куда-то вверх. Его уши резко поднялись и он тут же перевел взгляд обратно на лесного: — А ну ка стой, смотри себе под ноги — прикасаясь к предплечью лесного парня, мягко скомандовал ему морской. Тот уже хотел сделать противоположное, и посмотреть туда где секунду назад был взгляд будущего оло'эктана, но тот успел дернуть его за одну из косичек, чтоб тот опустил голову. Рифовый принц услышал тихое шипение, явно адресованное ему. — Зачем... — но темно-синий на'ви не успел задать вопрос, как голубоглазый перебил его: — Доверься мне. Иди за мной — снова мягко скомандовал морской на'ви, медленным шагом, придерживая Нетейа за пальцы, направляясь в сторону того маленького бассейна. Он тоже весь светился, вода приобретала красивый голубо-бирюзовый оттенок. Нетей тихо усмехнулся — Ты собираешься утопить меня? — с улыбкой на лице, глядев под свои ноги спросил лесной. — Не, тебя топить я не буду, хочу показать кое-что — они остановились у этого голубоватого и яркого бассейна — Садись, но голову не поднимай — попросил его Нунг, так же присаживаясь на гладкий пол. Нетей сделал так, как он сказал. Их руки до сих пор держались друг за друга. Они опустили ноги до колен в яркую воду. Нетей почувствовал тепло, а из туннеля, откуда они попали в эту пещеру, медленным течением шел прохладный поток воды. — Таак, теперь закрой глаза, и ложись на спину — проговаривая следующие действия, уже начиная так делать, сказал Аонунг. Нетей молча последовал его указаниям, и уже через секунду по спине пошли муражки, от резкого прикосновения холодной и гладкой поверхности до теплой кожи. — Открывай — лесному показалось, что голос, пронесся горячим шепетом над его ухом. Но решил так же последовать указанию морского. Он не пожалел что сделал это. Через мнгновение, перед глазами Нетейама вырисовывалась огромная картина, из прекрасных узоров того самого вида водорослей. Он заметил сразу столько цветов, столько оттенков, что это было невозможно передать словами. Были одни эмоции. Счастье, радость и тепло - вот что в этот момент почувствовал Нетейам, с раскрытыми по максимуму глазами и приоткрытым ртом, рассматривая красоту природы на потолке этой пещеры. Аонунгу нравилась такая реакция, он ее примерно такую и представлял. Он был так же счастлив, что смог сделать Нетейама от такой мелочи таким радостным и удивленным от восхищение одновременно. Их руки так и не разомкнулись.