Говори мне

Он, как обычно, сидит на холодном бетоне крыши общаги, выкуривая сигареты одну за другой. Со спины не разглядеть выражение его лица, но Нилу это не нужно, он и так знает, что оно привычно выражает лишь явное безразличие ко всему происходящему. Единственное, что он может сделать — вскинуть вверх бровь, когда тяжелая дверь скрипнула и нарушила тишину ночи. Нил неспешно подходит ближе, садясь рядом, но при этом оставив между ними комфортное для обоих расстояние. Поворачивает голову, забирает подожженную для него сигарету изо рта Миньярда. Уже привычный для них ритуал. Затягивается и снова смотрит вдаль, на огни вечернего города, изредка проезжающие машины, и молчит. Эта тяжесть тишины ощущается между ними впервые. Молчание никогда не было для них чем-то странным, учитывая малый спектр эмоций Эндрю, который он показывал. Но сегодня, после тяжелого для обоих дня, хотелось спросить, дать выговориться, выразить поддержку, хоть и зная, что Миньярд в ней не нуждается. Он выдыхает едкий дым и бросает тлеющие сигареты вниз, наблюдая за их полетом и приземлением на асфальт. Спустя время, когда Эндрю в который раз повторяет свои действия, словно заученный алгоритм, Нил не выдерживает и снова смотрит на него.       — Как ты? Глупо было спрашивать, но необходимо. Чаще всего они общались взглядами, без слов понимая друг друга. Но неизменным оставался вопрос доверия и любимое Нилом «я в порядке». Поэтому, когда Эндрю отвечает ему спустя какое-то время именно так, он не удивился. Фыркнул только от неубедительности, но волноваться меньше не стал. Нил был рядом с ним, когда судья допрашивала Аарона. Не сводил взгляда с его лица, когда Касс Спир кричала от горя и винила его в смерти сына. Ах, если бы она знала, каким чудовищем был ее ребенок. Но Эндрю молчал, с явным безразличием и холодом слушая ее, пока она пыталась выбить из него правду. Он не отрывал глаз от брата, внешне никак не выражая, но внутри точно волнуясь за него. Судья долго держала их в зале суда, а после отправила ожидать окончательное решение. Эндрю коротал время хождением по курилке, думая о чем-то своем. Ники был на грани истерики и трижды пытался спросить о самочувствии кузена, но каждый раз был остановлен рукой Нила, который понимал, что лезть с вопросами сейчас не стоит. Ваймак отзванивался Эбби, которая ожидала их у себя после заседания только с положительным исходом. Этого ждали все, но никто не забывал об ином возможном развитии событий. Когда их вновь позвали пройти в зал, Нил переживал особенно сильно. Он был равнодушен ко второму близнецу, ровно также, как и Аарон к нему, но их связывал дорогой обоим человек, поэтому все нюансы в их отношениях были отставлены на другое время. Аарон выглядел усталым и взволнованным, когда судья долго читала его дело, прежде чем объявить решение. В тот момент лишь рука Эндрю, которая крепко стискивала его холодную ладонь, отрезвляла и не давала уйти в себя и стать пленным собственных кошмаров. Если смотреть со стороны, невозможно представить, что Эндрю действительно переживал за брата. Они не были близки и их общение держалось только на совместных сеансах у Би и обещание Эндрю обеспечить близнецу безопасность. Он и представить не мог, что после всего, что они пережили вместе и по отдельности, им вновь придется оказаться на едва державшемся канате испытаний, которые подкинули проблемы прошлого. Аарону хватило детства с матерью, посадившей его на наркотики и издевавшейся над ним под прикрытием любви. Эндрю устранил эту проблему и вместе с братом справлялся с ломкой. А теперь получается, что Аарон ввяз в проблемы самого Эндрю, с которой он зарекся справиться сам. Но не вовремя позволил себе расслабиться и теперь они оба вынуждены были сидеть в этом холодном и мрачном здании суда, игнорируя тяжелые взгляды родственников убитой мрази. Они тщательно поработали с адвокатом над доказательствами невиновности Аарона, чтобы услышать необходимое всем «Аарон Майкл Миньярд признан невиновным. Все обвинения сняты, дело закрыто». И если остальные, включая Аарона, выдохнули с облегчением, то второй Миньярд лишь кивнул самому себе и не мог перестать думать обо всем случившемся до самого вечера и крыши, на которую так стремительно хотелось попасть. И даже на вершине общежития, чувствуя рядом Нила, страх, сковавший его еще в доме Хэммиков, не отпускал.       — Все закончилось, Эндрю. Он в безопасности, мы все в безопасности. Больше нам ничего не угрожает, — Нил не делает попыток коснуться его, но по тому, как он нервно сжимает и разжимает свои ладони, было видно его желание. Миньярд наконец-то обращает на него внимание, сдаваясь и протягивая свою ладонь к нему, останавливая этот нервоз.       — А могло и не начинаться, — отвечает он хриплым голосом после долгого молчания и вновь замолкает, надеясь, что дальше этот диалог не продолжиться. Но разве Нил умеет вовремя остановить свой словесный поток? Смешно.       — Мы не могли предугадать, что это произойдет. Если бы мы знали, то ни за что не пошли туда. Ники до сих пор винит себя в этом, как и я, и Аарон, и… Он останавливается, когда Эндрю крепче сдавливает его руки, безмолвно прося заткнуться. Он знает, что кузен иногда просыпается ночью и тихо всхлипывает, виня себя в произошедшем и что он не смог защитить братьев, как обещал себе. Он также знает, что Аарон действовал инстинктивно, но, если бы он знал, расправился бы с Дрейком раньше. И все же, их вины нет, а вот Миньярд съедает себя всем этим уже несколько месяцев и не может остановиться.       — Нет, Джостен, — говорит он, все так же крепко держа руки Нила в своей. — В том, что случилось, виноват только я. Никто кроме меня не мог предугадать это, и я должен был понимать, что такое может случиться. Но расслабился и отключил мозг. Как это бывает последнее время, когда ты оказываешься рядом, — на это замечание Нил тихо прыскает, но быстро успокаивается и позволяет Эндрю продолжить. — Это мои проблемы прошлого, и вы не должны были с ними столкнуться. Но вышло даже больше, чем могло. Нил слушает его молча, вдумываясь в каждое слово. Он знает, что эта ситуация гложет Эндрю, но и представить не мог, как сильно он винит себя. Нил и сам чувстввует свою вину, ведь если бы не он, они бы не пошли тогда к родителям Ники и ничего бы не произошло. И все же они успели, он больше никогда не хочет слышать тот ужасающий смех Эндрю и видеть его леденящий душу взгляд.       — Мы семья, Эндрю, — говорит Нил тихо, но знает, что его слушают. — Ты не должен быть постоянно сильным и надеяться только на себя. Ты не всемогущ, как и все мы, и справляться со всем в одиночку, разрушая себя, не стоит. В конце концов, из нас двоих добровольный мученик не ты, так что не вини себя в произошедшем, все ведь в порядке, так? На подсознательном уровне Миньярд может и понимает, что Нил прав, но принять это не может. В добровольном мученичестве Джостену нет равных, но Эндрю был готов занять второе место в этой борьбе за лидерство. Он долго молчит, прежде чем найти объяснение своему поведению и попытаться правильно его донести. Отпускает руки Нила, переместив ладонь в его отросшие рыжие волосы, зарываясь в них и перебирая. Нил тоже молчит, давая время подумать над его словами. Он действительно переживал за Эндрю, так же как и он за него. Без необходимости говорить об этом, но все можно прочесть и по глазам. Их игра в правду уже давно не имела смысла, ведь имея это можно было без страха и сомнений открывать частички своей души друг другу. Нил делает это чаще. Он рассказывает разные истории из своей жизни, проведенной в бегах, как жуткие, так и о том, что ему запомнилось в каждой из стран, в которых он успел побывать. Он делится своими мыслями, снами, где он умирал, снова видел отца или терял кого-то из Лис. Чаще всего он искал в них Эндрю и просыпался от легких касаний Миньярда к его лицу. Нил не требует взаимности в этом, но Эндрю чувствует необходимость ответить. Возможно, в этом ответе он нуждается даже больше.       — Я испугался, что могу снова потерять его, — Эндрю видит вопрос и удивление на лице Нила, но продолжает, тихо, глядя в темноту ночи. — Что Дрейк уничтожит его так же, как уничтожил меня. Я видел в нем себя и мне было страшно. Этот страх не отпускает меня до сих пор, и я не в силах справиться с этим, даже зная, что он в безопасности. Вот, что на самом деле не давало ему покоя. Какими бы ни были отношения между братьями, сколько бы раз Эндрю ни называл его придурком, он боялся потерять его. Они были такими разными, но такими одинаковыми, их связь была столь тонка и прозрачна, что любой, кто посмеет разорвать ее, умрет вслед за ними. Эндрю множество раз терял контроль, сдавался или был не в силах дать отпор, и он готов пережить это еще тысячи раз, но только не тот день, когда их уязвимость так сильно ощущалась. Аарон убил за него однажды, но Эндрю больше не позволит этому случиться вновь. Если только брат не захочет убить его, только в таком случае он согласен закрыть глаза. Собственная пародия исповеди смогла позволить ему свободно наполнить легкие холодным воздухом. Глаза прикрыты, светлые отросшие пряди путаются под сильными порывами ветра. Нил все еще был рядом и охотно подставляет голову под руку Миньярда. Он ценит то, что Эндрю решился рассказать ему о своих страхах, но важнее было помочь ему справиться с ними. Видеть, как он долгое время занимается самоистязанием, было тяжело, особенно зная, что словесную поддержку или предложение проплакаться в жилетку он не оценит, как и совет поговорить с братом. Единственное, что Джостен мог ему предложить, каждый раз, когда наступали плохие дни — свое присутствие. Не всегда Эндрю соглашался на это, но сейчас не тот случай. Он будто бы просил об этом, и Нил не желал сопротивляться.       — Лечь мне на колени, да или нет? — Едва слышно говорит он, протягивая руку, что была в его волосах к себе, переплетая пальцы. Эндрю в ответ молча кивает и медленно укладывается, позволяя Нилу касаться своих волос и плеч. Он чувствует легкие прикосновения к одежде и шее, мозолистые пальцы Джостена и его ровное дыхание. Как веки становятся тяжелыми и невыносимо хочется спать. Он готовится сделать это, наплевав на то, что они все еще на крыше, но Нил начинает внезапно, словно все это время думал только о том, что сказал ему Эндрю, хотя так оно и было.       — Бояться чего-то нормально, Эндрю. Особенно, когда угрожают твоим близким. Но знай, что рядом с тобой есть люди, которые готовы забрать твои страхи и избавиться от них. Ты был прав, когда говорил, что родство не делает людей семьей. Поэтому я хочу, чтобы, когда ты захотел, ты мог говорить со мной и рассказывать, что у тебя на душе, — голос Нила дрожит все время, пока он говорит, но он сглатывает подступающую панику и продолжает. — Ты мне дорог, и я чувствую к тебе больше, чем это, поэтому хочу быть рядом столько, сколько ты мне позволишь. Мы пережили слишком много дерьма, чтобы сейчас могли давать отпор страхам. Они — ничто. А ты — всё. Он не мог знать, как Эндрю отреагирует на его признание. Знал, что он не любит подобные разговоры и всегда переключает канал, когда нечто подобное звучит в мелодрамах. Но надеялся, что Миньярд поймет каждое слово и прислушается к нему. Эндрю понимает, слышит и точно знает, что может с уверенностью сказать, что разделяет с Нилом все сказанное. Но их это не в словах. Оно не в банальных признаниях, а в поступках, действиях, в извечном «да или нет». Нил лишь подтвердил это все, а Эндрю оставалось поднести их переплетенные руки к губам и оставить краткий поцелуй на тыльной стороне ладони Джостена. И в этом жесте оба могут прочитать больше, чем кто-либо из них сказал бы словами. Спасибо, что ты рядом. Я действительно нуждаюсь в тебе. Забери мои страхи, я позволяю. Ты тоже — всё. Они засыпают у себя в комнате, ютясь в одной кровати и прижимаясь друг к другу. Свое утро следующего дня Эндрю встречает на кухне с сигаретой, пока все еще спят, а Аарон неторопливо идет к нему. Они сидят в тишине, прежде чем решаются посмотреть друг другу в глаза. Абсолютно одинаковые, но такие разные. Со страхами и решительностью убить, с надеждой на что-то хорошее, чего они оба заслуживают.       — Мы больше не свяжемся с этим дерьмом, Эндрю. Мы в безопасности. Мы можем дышать, — говорит Аарон уверенно, внушая это им обоим. Эндрю долго всматривается в его лицо, цепляясь за цепочку на шее, которой раньше там не было. Видимо, чирлидерша потрудилась. Возможно, она была не такой плохой, какой изначально выглядела в его глазах. И хотя доверия все еще не вызывает, нельзя не заметить, как Аарон все время, проведенное в этой комнате, не отпускает безделушку.       — Наверное, ты впервые так чертовски прав, братец, — Говорит Эндрю, поджигая сигарету. — По крайней мере, в наших жизнях до сих пор почему-то есть кто-то, кто не даст нам задохнуться. Аарон понимает, что речь идет о Кейтлин и Ниле. И пусть он до конца не смирился со статусом и значением Джостена в жизни его брата, отрицать его положительное влияние на него не было смысла. Он видел глаза Эндрю во время суда, после него и до. Помнит, каким он был все то время, пока решалась его судьба. И не мог забыть тот день, когда холод прошелся по его телу не от осознания убийства им человека, а от страха за близнеца. И он видит Эндрю сейчас, выспавшимся и со спокойствием, которое спустя долгое время вновь виднелось в его холодных глазах. Он готов поставить на ставку свою жизнь, уверенный, что изменения появились не без помощи Нила. Поэтому Аарон ему даже немного благодарен. Он отмахивается от сигаретного дыма, потому что не хочет, чтобы, когда он вернется в постель к Кейтлин, от него чувствовался запах табака. Слегка ухмыляется, когда снова смотрит на брата, лишенного какого-либо интереса ко всему, как всегда.       — Если мы сами не решим это сделать с твоей помощью, — говорит он и, даже не думая дожидаться ответа, зная, что он не планируется, кивает и скрывается за дверью, оставляя Эндрю одного. Им многое придется пройти с помощью Би и собственных усилий. А еще с поддержкой семьи, которая всегда рядом. Но шаги сделаны, пусть даже мелкое расстояние, но оно пройдено. Им многое придется пройти с помощью Би и собственных усилий. Но шаги сделаны, пусть даже мелкое расстояние, но оно пройдено. Как навстречу друг другу, так и к самим себе.