Время откровения

Громкая музыка била по ушам, заставляя скрываться по углам огромного дома. Слышны крики, всплески воды благодаря людям, прыгающих с крыши в бассейн. Атмосфера многих притягивала своей откровенностью, своим похуизмом на окружающих людей, лишь бы забыться от вездесущих проблем. Но Борю подобное не привлекает. Он больше находит кайф в том, когда в середине всего хаоса, среди кричащей толпы, находишься ты, как в сериале. Слегка опьянен пару банками пива и какого-то дешевого коньяка. Разум по-прежнему остается с тобой и тебя накрывает апатия. Ты сидишь на недалеком диванчике в наблюдении танцующих подростков, подпевающих и целующихся у всех на виду с первым или первой попавшейся, лишь бы выебнуться. Боре не по душе такое. Он здесь сидит только ради Кисы, который больше всех молил своего друга прийти на для всех открытую вечеринку Анжелы, а потом флиртовать с какой-то Машей, прыгая в бассейн, намокая насквозь. Хенкин немного нарушил свою традицию и теперь ходит по всем доступным местам помещения. Ему настолько осточертело видеть своего друга с левой бабой, с которой он спустя пару минут переспит, проснется с головной болью и на следующее утро будет делать вид, что ничего не было. Девушек жалко. Хотя они сами давно знают на что идут. Некоторые повторно пытаются сблизиться с Кисловым, надеясь на свадьбу, пятерых детей и счастливую смерть в один день. Какой же абсурд. Хенк, конечно, не сомневается в привлекательности друга, он и сам был бы не против приобрести новый опыт и оказался бы среди тех девушек. Боря забрел в небольшой уголок под лестницей с небольшим диванчиком, куда еле пробивался отблеск от светодиодных лент и прожекторов. Музыка глухо звучала, что было достаточно приятно и атмосферно. Он откинул свою голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Невероятно тянуло в сон. В который раз Хенк жалеет, что снова последовал за Кисловым и не первый раз сидит без дела. Хотя он не рвется также, как Ваня сейчас тусить в кругу полуголых девушек. Хенкину неприятен факт того, что до всего этого Киса чуть-ли не плачет, лишь бы он пошел с ним, а потом тупо бросает, не вспоминая о нем. А потом, кстати, именно Боря тащит его домой. Ни какая-то там левая баба, которая решила повеселиться, делающая вид влюбленной дурочки, а именно Хенкин. — Хенкалина, ты че тут? — из угла выпрыгивает Кислов со своей кошачьей ухмылкой и бутылкой вина в левой руке. Плюхается рядом с Борей, слегка обнимая. Жестом указывает на бутылку, тот качает головой, — Скучный ты какой-то. Бутылка была поставлена на пол. Киса вернулся в прежнее положение. Поставил свой подбородок на плечо Хенкина, обжигая шею друга, отчего Боря поежился, но не стал отталкивать. Правая рука Вани была в русой копне волос, иногда спускаясь ниже, щекоча затылок. Это продолжалось на протяжении двух минут, пока Кислову не надоело полное бездействие и заспанная рожа Бори. Вторая рука Вани перешла на пресс Хенка, стаскивая вверх облегающую футболку. Ледяные руки Кислова стали обводить каждый кубик на животе. Боря закусил губу. Останавливать его совершенно не хотелось. Но если этого не сделать, то он может пойти еще дальше, чем нужно. Он пьян и этого не должно произойти. — Кис, ты чего? — голос дрогнул, выдавая Хенка с потрохами, насколько он сейчас нервничает. Ваня поднял глаза на профиль Хенкина, приоткрытые губы, тяжелое дыхание, ресницы, опущенные вниз, подергивались от напряжения тела. Рука поднялась выше, обхватывая торс поперек. Кислов поцеловал его скулу, дальше вылизывая дорожку к самому уху. По телу Хенка прошла секундная крупная дрожь, заставляя Кислова хитро улыбнуться. Он легким движением запрыгнул на бедра Бори, держась за шею и потираясь о чужой пах. Реакция русоволосого не заставила себя долго ждать. Они столкнулись в страстном поцелуе, сильные руки сжимали талию Вани, прижимая к себе как можно ближе. Поцелуй сладкий от вина и, видимо, уже запомнившийся ему на всю жизнь. Губы Кислова сминались с неистовой силой, оттягивая нижнюю губу, позже нежно поглаживая языком оказавшуюся рану. — Тише-тише, ментеныш, — между поцелуями прошептал Кислов, который спустя пару секунд, дрожа от холода, ведь всё еще был влажный после прыжка в бассейн, стаскивал верхнюю одежду Бори. Он оставлял свои мокрые поцелуи вдоль всего тела, останавливаясь около правого соска, обводя его языком, мягко кусая. — Кис…блять, — прозвучал глухой стон и Хенк вцепился пальцами в подлокотник дивана, — Вань, ты же пожалеешь, — второй рукой он пытался оттащить от себя Кислова, который всё никак не унимался. Ведь и вправду пожалеет. Всё-таки, Хенкин не хочет получить еще дозу металлического вкуса во рту, если тот вспомнит, что вчера вытворял. Ведь сам Боря еще и пидорасом окажется. Это Боря к нему лез, а не Кислов. Хотя тот и не особо против был. Ему это нравится. Но будет еще больше нравиться, если бы кудрявый делал это осознанно, а не по чистой пьяни. — Если только продолжишь пиздеть, — после чего продолжает спускаться ниже, вцепляясь за бока, не дай бог будет вырываться, Кислову такое не нравится, но Хенкин и не собирался этого делать. Его больше заводили такие действия со стороны кудрявого, чем отталкивали. Сон уже давно ушел на второй план. Остались только возбуждение, страсть, небольшая тряска рук и, конечно, дикий интерес, чего же ждать ему от Кисы. Кисы, которого можно легко вывести на негативные эмоции; садиста Кисы и прочее-прочее. Но, кажется, на эту ночь оба поменялись местами. Сейчас Ваня слишком нежен, слишком ласково он проводит через ткань штанов по всей длине возбужденной плоти своего друга. Не норовит сделать больно. По-кошачьи ухмыльнулся, глядя на приоткрытый рот Бори, чуть сжимая и приглаживая рукой член. Не отпуская её, Кислов потянулся к лицу Хенкина, которое, он был уверен, был и есть девичий румянец, делая два невесомых поцелуя в уголках губ, вытянулся в спине как кот. Боря пару минут назад пожирал губы Кисы в порыве новых чувств, которые он никогда не испытывал по отношению к Ване. Было пару моментов, когда Хенку пришлось попробовать на вкус его губы. Но эти два раза были случайны и Кислов был уж сильно пьян. Даже идиот это поймет. Завалились оба на одну кровать да поблагодарить Ваня друга захотел за такую выдержку и за то, что просто друг хороший со словами как на день благодарения, вот и чмокнул два раза. Тогда он упал на подушку и уснул, храпя на всю комнату. Хорошо, что матери его еще не было. А то поняла бы, какой у нее сын непутевый. В общем и целом говоря, сейчас Хенк чувствовал совсем новые ощущения. Хотел быть ближе к данному партнеру, даже если ближе некуда. Эти мысли окончательно улетучились, когда пальцы подцепили штаны вместе с боксерами, были опущены также внезапно, как и внезапно оказавшаяся рука на твердом члене Бори. В голове образовался белый шум и он неосознанно толкнулся в руку. Как же сексуально выглядел Кислов сверху вниз, сам он этого не представлял. Красные губы, уже обхватившие головку и ниточка слюны, возникшая после того, как тот выпустил изо рта член, сглатывая, чтоб не испачкать чужой интерьер дома. Знал бы Хенкин, что не только к слюне у него такой подход. Он старался не смотреть вниз, чтоб позорно раньше времени не кончить, ведь только от сего вида оргазм наполняет с головой. Кислов кончиком языка провел по самой головке, держа член у основания, из-за чего Хенкин откинул голову назад, тяжело дыша и не решаясь схватить копну темных волос, чтоб задать свой темп. Конечно, и об этом Ваня позаботился. Он отдалился, взялся за запястье Бори, направляя к своему затылку. Вновь обхватив треть члена, стал ждать указаний от Хенка, который в свою очередь неспешно стал то оттягивать волосы, то надавливать для изменения направления. Киса схватился за бедра и, кажется, что там останутся синяки. Хенкин тяжело дышал, задыхаясь в собственных новых ощущениях, о которых так и мечтал. Он не ожидал, конечно, что доставлением новых ощущений окажется Иван Кислов, дерзкий бунтарь, который только и делает, что махает кулаками, когда выдается возможность. Сейчас же Киса сам на себя не похож. Был бы трезв, вел бы себя как можно жестче, не пытаясь смягчится. Хотя если бы он действительно был трезв, то такого бы отношения к другу Боре ни за что не видать. Пока эти мысли мимолетно пребывали в голове Хенка, он стремительно подходил к разрядке и, во всю длину насаживая рот Кислова на свой член, крупно вздрагивает и пытается нервно оттолкнуть от себя Ваню, но тот сопротивляется. Хенкин больше не мог себя сдерживать и излился внутрь, оставляя следы на губах, вместе с этим судорожно извиняясь перед кудрявым и тот мог бы сплюнуть, но без особых эмоций встал, опираясь о коленки Хенка, и проглотил его семя. — Ты…зачем это сделал? — Хенк с округлившими глазами наблюдает за тем, как Киса облизывается, оголяя свою чеширскую улыбку. — Заебал потому что с кислым ебалом сидеть, — кинул ему Кислов, мягко чмокнув в губы, натягивая уже мятую футболку на Борю, и схватил за запястье, утягивая за собой в подростковый рейв. — Борь, ты знал, что ты ахуенный, когда кончаешь? — уже в толпе с ухмылкой шепчет на ухо Киса, незаметно оглаживая того по пояснице, отчего Хенкин покраснел и опустил голову, поворачиваясь лицом к нему, и, пряча смущенную улыбку во вкусно пахнущих кудрях.