Уилбур и неприятности.

Был тёплый июльский месяц. Небо окутывали пушистые, розовые облака, ведь виднелся закат. Для людей в СМП этот вечер не был чем-то знаменательным, но он точно был особенным для ТНТ дуэта. Уилбур сидел на белом стуле и читал книгу. В течении двух минут он перелистывал страницу за страницей. Уже давно он развил технику скорочтения. Чтение для него - это успокоение. В этом месте слово покой - мимолётное событие. Поэтому он хочет успеть насладиться столь прекрасным занятием, как чтением, ведь только тогда он осознаёт, что в этой короткой жизни, можно найти хоть малюсенький смысл своего существования. И он нашёл. Это чтение и Квакити. Он больше не собирается снова пытать счастье в политике. Но он решил попытать счастье в любви. И пока у него есть эти двое, ему большего не надо. Тем временем Квакити работал в огороде. Мотыга и лопатка были профессионально использованы им. Каждая грядка была полита и обработана. На самом деле, всё давно было сделано, но он не хотел прерывать идиллию, что была между ними. Ему нравилось смотреть на свою работу и частенько посматривать на Уилбура, когда тот в кои-то веки выглядит расслабленым как и он сам. Не всегда слова сопровождали их, когда они проводили время вместе. Вместе.. Вместе им было так хорошо, что порой они даже забывали как разговаривать! Но чтобы добиться таких отношений, им пришлось пройти через многое.. Предательство Квакити, предательство Уилбура.. Нет. Нет, больше этого не повторится! Уилбур этого не позволит! Не позволит, когда их отношения вышли на такой уровень. Понимать друг друга без слов, знать, что готовить на ужин, знать, когда нужны порции обнимашек. Знать, когда дать кому-то время. Или знать, когда будет уместен страстный поцелуй без слов. И не бояться, что кто-то перейдёт границы, ведь ты не только доверяешь человеку, но и знаешь его с головы до пятак. Где находится его маленькая родинка. Или шрамы, которые никогда не заживут на теле. Но главная ошибка всех влюблённых - это шрамы в душе. Может и Уилбур считал себя манипулятором, доминатором и ещё какой-нибудь шишкой, всем было известно, что он был всего лишь куклой в руках Дрима. Как забавно, что он это отрицал. — Любовь моя, ты собираешься ужинать? — спросил брюнет, пока вставал со стула с книгой в рукх, где не виднелась закладка, ведь он в очередной раз прочитал книгу целиком, пока его возлюбленный упорно трудился в огороде. — Думаю, тушёный картофель с крольчатиной? — сказал темноволосый. он встал со своего места и направился в сарай, чтобы сложить весь садовый инвентарь, который он использовал сегодня, — Мне приготовить салат с огурцами? На мгновенье Уилбур замер. Не так, будто это его шокировало, а просто он находится в задумье. — Знаешь, мне правда совсем не хочется сегодня огурцов.. — Неделю назад ты говорил мне тоже самое, Уил. Всё впорядке? — утёнок уже шёл в его сторону без перчаток. Он протирал своё лицо от земли руками. — Я правда в порядке, просто.. — их разговор прервала ворона, которая приземлилась на одну из грядок Квакити. Не долго думая, низкий юноша с криками побежал к вороне. В этот момент Сажа решил не терять время, и быстро направился в дом. Когда Квакити отогнал ворону, он повернулся в сторону Уилбура, но его как след простыл. — Я думаю, что нужно бы нам поставить пугало, что ты думаешь, Уилб... — поморгав пару раз глазами, тот с грустным вздохом направился домой. Уже возле двери мальчик - утёнок увидел такую картину: любовь всей его жизни, одета в белый фартук, на котором виднелось коричневое пятно. Оно не отстирывалось, но ему и не нужно было. Это пятно имело большое значение для этих двоих. Первая готовка в совместной жизни. Было так весело, когда Уилбур пытался размазать шоколадную глазурь на лице Квакити, но случайно накапал на себя. А его глаза, которые отрожали ужас тогда.. Будто это была не глазурь, а пятна крови. которые текли из его забитого носа.. Мексиканец смахнул голову. Скорее всего, уж очень он надеется, это был тепловой удар. Из его тревожных мыслей вывела рука, держащая за его плечо. — Выглядишь не важно, утёнок. Такой озабоченный вид, что с тобой? — искренность и волнение окутали лицо ходячего трупа. — Ничего такого, наверно я перегрелся на солнце, — он пытался скорее убедить себя, — не волнуйся, я пойду попью воды и полежу на диване. Ты можешь готовить дальше, — больше ничего не сказав, мексиканец пошёл мыть руки и доставать чашку, из которой он выпьет 3 стакана холодной воды из под крана и направится на диван, чтобы и дальше смотреть на своего парня. А Уилбур, не теряя времени, уже схватился за огромный кухонный нож. Нарезая овощи, который он уже успел помыть и почистить, пока Квакити долгое время был снаружи. Когда овощи были порезаны, он кинул в кастрюлю. Он начал разделывать мясо кролика. Процесс был завораживающим. Видеть это сосредоточенное лицо. Интересно, было бы его лицо таким же, если бы Квакити угрожал ему топором мясника, которым он разделывал мясо? Головная боль окутала Шарлатана. Он больше не желал, что бы его голову заполоняли такие мысли. Это было невыносимо. Он принял сидячее положение на диване. Держался зо свою голову рукой, будто отходит от похмелья. Тогда это было в постели. Они выпили слишком много вина, а позже всю они всю ночь ублажали друг друга. Любовные утехи были не впервой для Квакити, правда в те ночи, когда он делил постель со Шлаттом, были не такими, какие были с Уилбуром. Он был нежен, пока Шлатт гнался только за своим удовольствием. С Уилбуром всё было иначе. Когда он был верхом на Уилбуре, ему открывался прекрасный вид на вьющиеся волосы, среди которых предательски виднелись следы его появления после смерти никак Гостбура. Также он мог видеть его прекрасную, длинную шею. Его адамово яблоко так выпирало, что хотелось схватить его за шею и душить, пока не услышать как ломается его трахея и жизнь медленно покидает его. Слёзы на глазах и гримаса ужаса застыла бы на его лице. От этого парень не на шутку напугался. Его зрачки уменьшились. Ну, точнее, один глаз. Правый. А самое противное, что в области его промежности появилась палатка. Большой Кью прикусил губы. Одновременно его охватили такие эмоции как: ужас, гнев, страх и стыд. Они мешались в его голове. Одна картина была страшнее другой. Кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Его дыхание скоро сорвётся. В ушах появился шум. Ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума. Он не заметил, как с нему подошёл Уилбур и сел перед ним на колени. Он схватил лицо Квакити двумя руками и говорил с ним. Кажется тот отошёл от того состояния, правда не совсем полностью. — Квакити, что с тобой? Ты в порядке? Тебе плохо? — Сажа не на шутку перепугался за парнишку. Заметив румянец на его лице, он посмотрел вниз. На его лице появилась улыбка, а брови были в состоянии замешательства, — Кажется наш малыш перевозбудился на солнце? — он пытался сгладить обстановку, массирую щёки своего парня. Он наклонился к его лбу и смотрел ему в глаза. Красный от стыда и вины, как помидор, Квакити стал ещё краснее. Для них это было не впервые, и обычно он не вёл себя как мямля, когда дело касалось интимных тем, но, когда похотливые чувства появляются вместе с виной за столь аморальные мысли, хочется провалиться под землю. Он не хотел этого, но может быть, это хоть как-нибудь отвлекло его. Нет. Он боится, что всё усугубит. Он должен отвести тему, пока его разум не затуманился ещё больше. — Так, почему ты не хочешь салат с огурцами?.. — он отвёл взгляд, но его лицо приняло нейтральный вид. — Э.. Ну знаешь.. — его лицо немного изменилось. Теперь его улыбка была нервной. Он отстранился от его лица и посмотрел в пол правее от себя. В ту сторону, куда и смотрел и Квакити, правда его глаза заняли позицию у стены, — просто я их не совсем переношу. Я уже не помню, когда в последний раз я их ел.. Может сейчас всё иначе. Тогда я был ещё мелким мальчишкой. — Может хочешь проверить? Вдруг в этот раз тебе понравится? — на его лице была расслабленная улыбка, а в его глазах, заполненной дымкой, вещалось что-то не хорошое, но как на зло Уил не смотрел в его глаза, а только с румянцем на щеках согласно кивнул. Квакити убрал руки Уила с лица и направился за стойку. Там не нашлось целого огурца, поэтому он пошёл в подполье за одним. Пока он лазил туда сюда и мыл огурец, Уил как школьница, краснел сидя на полу и держался за свои щёки. Он был в предвкушении того, что будет дальше. Наивный. Хорошо, что хоть плиту отключил и не снял этот милый фартук. На нём появится ещё один важный для Квакити след. Наконец Квакити вернулся. В его руке был огурец средней длины. — Смотрите, какая грязная шлюха сидит пердо мной. Так ждёшь, когда я накормлю тебя своим членом, да? — он держал в руке огурец. Сначала он смотрел на Уцила, а потом на овощ. Было видно, что эта грубость заводит не только Большого Кью, — Знаешь.. Сначала ты должен заслужить этого. Ты же будешь послушным? Докажи, что не очередная проститука, которую я шатал в переулке за бесплатно, ведь она была такой ненасытной, что даже забыла про счёт. — это ещё больше возбудило брюнета. Квакити понравилась эта покорность и скулёж с его стороны. — Я буду хорошим мальчиком, только прошу, позволь мне скорее... — он начал ползти к Квакити и тянуть руки, на что мексиканец шлёпнул его по руке. — Грязная шлюха, что я тебе сказал? Такой голодный, что из башки вылетело? Может мне вбить тебе в голову мысль, что надо слушать, когда с тобой разговаривают? — отвращение появилось на его лице. Он ближе подошёл к нему и поднял ногу у его груди, — Неужели ты такой тупой, что даже не можешь понять элементарного? — он прижал парня к дивану ного и начал давить его в грудь, тот инстинктивно издал стон. Раскрасневшись ещё больше, — А ты знал, что ты стонешь как шлюха? — Квакити лукаво улыбнулся и упёрся рукой на колено, а другой махал огурцом перед Сажей, — Думаю, слов было достаточно. Теперь будь, блядь, послушным, иначе я выдерну все твои блядские волосы из твоей тупой башки. Ты меня понял? Когда Сажа помахал головой в знак согласия, тот проронил: — Делай со мной всё, что хочешь. Только прошу, засунь его глубоко в меня. Я всё приму! — он был таким нуждающимся. Его слова сыграли с ним злую шутку. Последняя капля рассудка покинула Квакити, и тот начал приступать. Он схватил Уила за шею и начал душить. До того не доходило, ведь он чувствовал кайф. Даже когда прошла минута и он стал терять сознание. Перед её потерей, в его голове появилась жуткая мысль, но она отбросилась сразу, как он почувствовал свой первый оргазм. Но потом он услышал то, чего лучше бы не слышал. — Уже кончил? Блядски скучно. Надеюсь это не повторится, иначе я отсеку твою тупую голову, а твоё тело станет удобрением для ебучих огурцов Сажу окутала тьма. Он проснулся привязанным к постели. Уже было темно. Свеча была на тумбочке возле кровати. Она освещала чатсть комнаты с кроватью, на удивление, достаточно хорошо. Сначала он пытался заверить себя, что всё будет хорошо. Он хотел потянуть верёвки на руках, чтобы проверить, почему его конечности онемели. Но как же он ужаснулся ,когда обнаружил о отсутствие кистей на руках. Как он мог это допустить? Разве он не должен был чувствовать боли? Сколько время? Где Квакити? И где, блядь, его руки? Он в паники стал осматривать помещение. Квакити стоял у окна. Услышал шевеление за спиной, он понял, что Сажа проснулся. — Ну привет, блядский цветочек. Как тебе спалось? От такого огазма дажене почувствовал, как я отрубаю тебе руки? Мило. — Он держал руку на подбородке, а другой придерживал за локоть, при этом наклонив голову и закрыв глаза. Милая улыбка осветила его лицо, а когда он открыл их, его глаз обрёл цвет сапфира. — Милый, что здесь... — его оборвали криком. — ЗАКРОЙ СВОЙ, БЛЯТЬ, ЕБУЧИЙ РОД, СУКА. КТО ДАЛ ТЕБЕ РАЗРЕШЕНИЕ ГОВОРИТЬ? ТВОЯ МЁРТВАЯ МАМАША? МОЖЕТ ТВОЙ ТУПОГОЛОВЫЙ БРАТ? ИЛИ РЫБА, КОТОРУЮ ТЫ ЕБАЛ? — он опустил руки и сжал их в кулаки, которые побелели, а вены стали выпирать на его красивых руках. Уилбур не на шутку испугался. Всё, что он чувствовал раньше, исчезло и сменилось ужасом. Квакити остыл также быстро, как и вспыхнул. — Хорошо, извини. Я погорячился на тебя ни за что. Ты ведь напуган, ведь так? — Н-немного.. — Подожди. Что ты только что, блять, сказал? — ненависть снова появилась в нём, — Ты говоришь, что РЯДОМ СО МНОЙ ТЫ НАПУГАН? — Квакити, я... — ЗАВАЛИСЬ НАХУЙ! — его глаза метались в разные стороны. Если раньше он хотел видеть ужас на его лице, теперь он хотел любви. Но стало ясно, что её он теперь не получит, — НУ ДАВАЙ, БЛЯТЬ, СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЖЕ ТЕБЯ ПУГАЕТ? НАМ ТАК ИНТЕРЕСНО! Я ПО ТВОЕМУ ТАКОЙ СТРАШНЫЙ? ИЛИ ТЫ БОИШЬСЯ, КОГДА Я КРИЧУ? МОЖЕТ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ, ЧТО Я МАТЕРЮСЬ!? ОТВЕТЬ МНЕ, БЛЯДСКИЙ ВЫРОДОК. ИЛИ У ТЕБЯ ПЕРЬЯ В МОЗГАХ, КАК У ТВОЕГО ПАПАШИ? — Квакити подошёл к кровати Уилбура и надвис над ним. Его руки были по бокам от его головы. Слёзы того всё усугубили. — Ой, бля, не пускай слёзы, я же ещё тебе ничего не сделал. — взгляд с отвращением адресован Саже, — И это ты, кто нахуй, взорвал свою страну, побывал в Лимбо 13 лет, а теперь ревёт как резаная сука. — тот усмехнулся, — Вот баян. Другим расскажешь, не поверят! — настроение, которое меняется по счелчку пальцев не хороший знак. Хотя вся ситуация это явно красный флаг, — Знаешь что? Меня уже не интересуют слова. Пора заняться делом, и уж поверь мне, я, блять, получу от этого такой кайф, пока ты будешь молить о пощаде без своего ебучего язка, которым ты не можешь пользоваться по назначению. Квакити достал из ящика огромные садовые ножницы. Уилбур от страха закрыл рот и стал дёргаться. Но это бесполезно. Тот схватил рукой за челюсть и сжал её. Когда Сажа чуть приоткрыл, Квакити быстро засуну палец, а позже руку в его рот. Уилбур пытался укусить Большого Кью, но тот терпеть не стал, и воткнул ножницы в его плечо. Когда кровь стала пачкать его одежду и кровать, он шире открыл его рот. Тот кричал от боли, ведь Квакити крутил ножницы в его плече. Когда Алекс вытащил из его раны ножницы, он схватил того за язык. Вцепившись в язык ногтями, Квакити стал его тянуть. Держа язык между лезвиями ножниц, он сделал то, чего так боялся Уилбур. Он сжал их так сильно, что ножницы в руках сильно тряслись. Кровь заполонила лицо Уилбура и Квакити. Он стал кашлять кровью, которая всё появлялась и появлялась в его рту. Он кашлял и давился. Было адский больно. Он выл. Конечно, тот не отрезал весь язык, но до его середины дошёл. Теперь он убирает ножницы на тумбу и хватает огурец. — Я помог тебе со смазкой, а теперь будь добр, работай. Буквально впихивая огурец в его рот, Квакити сел на его грудь. Тот не был таким тяжёлым, просто так было удобнее. Чёрные как смоль волосы Большого Кью падали на его лицо. Уилбур давился огурцом, даже когда тот и не дошёл до половины. Кровь и слюни вытекали изо рта, хотя это было почти невозможно. Он давился и давился. Кажется, что его челюсть сейчас сломается. Он никогда прежде не брал врот ничего такого большого. Это ужасно. Он царапает стенки горла. Слёзы затуманили зрение Сажи. Он думал, что он умирает, пока не почувствовал что-то холодное и скользкое у себя на плече. Быстро моргая, чтобы привести зрение в порядок, он ужаснулся увиденному. На его левом плече был белый, блядский, червяк. Хотя нет, он слишком маленький. Чёрт, это опарыш! Какого хуя! И тут Уилбур видит, что Квакити снвоа берёт нож и замахивается на его старую рану. Он пытается сделать там углубление, что бы закинуть туда больше опарышей. Хотя бы огурец больше не суёт. Заметив взгляд брюнета, тот улыбнулся ему. — Не волнуйся, скоро ты получишь мой член. Он долго крутил эти ножницы, а Уилбур предательски не падал в обморок. Зелье стойкости? Он чёртов садист.. Наконец Квакити бросил через комнату ножницы в крови, вытащил огурец, на котором были следы от укуса и много крови. Он достаёт двумя руками баночку, с предполагаемыми опарышами. Так оно и есть. Возбуждённо поглядывая на них, он быстро сыпет их на рану. Многие скатываются с руки, но другие, которые остались, начали осваивать территорию. Это будет долго, но и Квакити не торопится! Он бросил банку на кровать и потянулся в ящик за плоскогубцами. Будет долгая, мучительная операция по удалению зубов. Которое пройдёт для Уилбура также долго, как и весь день лежа на диване и ничего не делая. Но отличающая от ленивых лежанок тем, что его ждёт адская и мучительная смерть. Спустя такое долгое время, Квакити, наконец выдернул все его зубы. Это заняло долгое время. Уилбур успел даже вспомнить, как они ненавидели друг друга сначала. Ему казалось, что всё это было ошибкой. Квакити ненавидел его всё время. Теперь Уилбур тоже. Он будет рад, если он его убьёт прямо сейчас. Но этот подонок не делает этого. Как же ему хочется стереть эту улыбку с его.. нет, это лицо больше не его родное. Его лицо и не было родным. Он будет ждать его после смерти. Неважно как, он доберётся до него. Живым или мёртвым. Его мысли улетучились, когда он понял, что Квакити больше не сидит на нём. Он стоял у его ног, а в его руках была.. Боже, мотыга. Он хочет... Нет! — Ты когда-нибудь задумывался, можно ли расчленить человека мотыгой? Я слышал истории. Сначала я думал сломать тебе Большеберцовую кость, но понял, что мне хватит сил. На самом деле, это удаётся лишь единицам. Ибо чтобы сломать её, мне нужно иметь больше силы, чем я имею. Но я могу использовать другие предметы. Это же честно. Уилбур из последних сил мотал головой в знак отказа и больше не мог пускать слёзы, ведь за все эти часы он выплакал всё. Но Квакити было наплевать. Он начала делать своё дело. Когда сельскохозяйственный инструмент вошёл в его плоть, полислось много крови. Он начал доходить до кости. Это было адски медленно. И теперь Уилбур пускал кровь от боли ещё больше. Квакити потратил на одну кость сорок минут. Да, сорок минут. Он издевался над ним как мог. Видеть, как корчится его рожа - извращённая фантазия, которая теперь не фантазия. Эти сорок минут без ноги ниже коленной чашки были самым ужасным, что было за эти часы, но ему предстоит выдержать вторую потерю конечности в сознании. Но квакити стало слишком геморно даже думать о ампутировании второй ноги. Поэтому он решил покормить своего малыша. Он снова залезл на него, но уже ближе промежностью к его лицу. Растёгивая ширинку, Сажа без слов поняЛ .что нужно делать. Понял, как раньше. Подавленные рвотные рефлексы облегчили ситуацию. Теперь давившись кровью, он пытался заглотать полностью, но было так больно, что Кваикти пришлось схватить его за волосы и силой впихивать свой член в его глотку. Гортанный стон вырвался из насильника. От такого кайфа он сильно тянул Уилбура за волосы. Кажется, эффект зелья пропадает. Он должен кончить в него, пока тот ещё живой. Сильные и грубые толчки, неряшливые стоны боли Уила и стоны Квакити. Это всё, что ему было нужно. Доходя до пика от одной этой мысли, он почти кончил. Тогда он понял, что чего-то не хватает. Поэтому он достал красные очки Уилбура из второй полки и одел их на него. Смотря, как его вспотевшее лицо в крови корчилось и теряло сознание, если не жизнь, он кончил глубоко в того. Больше не имея пути к воздуху из-за соплей, густой спермой и крови, он падает в глубокий сон. Его глаза закрываются. И Квакити уже кончает на лицо брюнета от осознания, что тот был на краю, ведь он мог умереть без своего ужина. Но благо, хоть раз в жизни его мельчик был послушным. Теперь, весь в крови и поте, Квакити вытирает свой член об фартук Уилбура. Он ещё тёплый.. Нужно закопать его. Бросая всё с постели на пол, не считая Уилбура, Квакити пошёл в ванну, что бы умыться. Он трясётся от возбуждения и адреналина, но это того стоило! Собравшись с мыслями, он смотрит на свой шрам. Такой красивый. У них с Уилом должны быть парные шрамы! Точно, мотыга рядом! Быстро выходя из комнаты, он весь светится от счастья. Он берёт мотыгу и снимает очки Уила. Убирает их в полку. Они не испачканы, а значит останутся на память! Он замахивается над его правым глазом и теперь от его глаза осталась каша. Да.. ему бы пошла повязка, как пирату. Выебать пирата Уилбура? Звучит горячо.. Но этому уже не случиться. Даже грустно. Но у него будет ещё много работы, не время грустить! Он закопает его под огурцами, как он и сказал. На утро Шарлатан проснётся на кухне в чистой одежде. В красивую красную рубашку и чёрные выглаженные брюки. Странно.. Когда он успел так одеться? И где Уилбур? Странно, ужин на столе со свечами? Но где его парень? Это странная шутка.. Он садится за стол и решается поесть. На против него лежат красные очки Уилбура и записка. А луна ведь сегодня красивая, да, Квакити?