1
27 февраля 2023 г., 19:59
Сегодняшняя ночь была особенно холодной.
Сначала Хайтам долго стоял на пронизывающем рёбра весеннем сквозняке. Спать хотелось, но делать это он собирался в самую последнюю очередь — иначе предстоит без конца ворочаться под пуховым одеялом, разбирая в голове какие-то совершенно не нужные сейчас дела.
Для начала нужно довести себя до изнеможения, чтобы веки открыть стало непосильной задачей. Нужно лишь, чтобы голова перестала думать: переваривать проблемы Академии, важные даты, ссоры с соседом и прочие давно въевшиеся в голову мысли.
У аль-Хайтама проблемы со сном. Наверное, это началось на последнем курсе обучения, когда вечно спокойный и уверенный он топился в каких-то глупых страхах перед сдачей последних работ.
А вдруг это никому не понравится?
Вдруг я не смогу получить диплом?
А если что-то пойдёт не так?
Аль-Хайтам не слыл тревожным, никогда не подавал виду, что какие-то мысли могут настолько сильно выбивать его из колеи. Для всех он прекрасно справлялся, был старательным учеником, после — успешно продвигался по карьерной лестнице на работе.
На нем всегда висело слишком много чужих надежд и ожиданий, а желания быть лучшим и первым не давали совершить даже малейшую оплошность.
Его хвалили, им гордились и ему завидовали. Но он никогда не признавался, насколько порой это бывает тяжело; никогда не говорил, что спать из-за бесконечного вихря в голове — это просто невозможно.
Все остаются в полном неведении, кроме одного, что сейчас тихо дергает дверную ручку, кошкой прокрадываясь в комнату.
— Опять не спишь? — Кавех беззвучно прикрывает за собой дверь. В чужой комнате настоящая стужа, ветер развевает белоснежные занавески, пока аль-Хайтам в одних только домашних штанах стоит напротив окна.
Убывающая луна ярко возносится на чёрном небе. Уже, наверное, больше половины ночи прошло.
— Не хочу, — отмахиваются в ответ, потирая сонные глаза. Врет.
— Врешь. Иди в кровать.
Кавех движется к злосчастному источнику холода, обходит Хайтама и закрывает деревянные створки. Сразу становится заметно тише — музыки в кронах кармафалы больше не слышно.
— Пришёл на ночь сказку рассказать? — язвит аль-Хайтам, просто не имея сил соображать, что говорит. Кавеху грубить не хочется, особенно в такие моменты, когда он, чувствуя что что-то не так, отрывается от ночных посиделок за чертежами и приходит помочь.
Помочь справится с личным, что кроме них двоих не знает никто.
— Хочешь, могу и сказку, — он мягкий и нежный, всегда такой надоедливый и провоцирующий, когда дело касается их мелочевых споров, но, когда нужно, становится понимающим и спокойным.
Будто достаточно одного его рядом, чтобы аль-Хайтам мог спать без тревог.
Кавех занимает правую половину кровати, взбивая подушки и постукивая пальцами по соседнему месту. Приглашает.
Аль-Хайтам скользит мутным взглядом по чужому силуэту — на Кавехе только тонкая льняная рубашка, смятая в рукавах из-за вечной чужой привычки их закатывать во время работы с чернилами, и нижнее белье. Волосы в небольшом беспорядке, выбившиеся светлые пряди обрамляют изящный овал лица, пока Кавех внимательно смотрит, ждёт ответных действий.
Аль-Хайтам устало вздыхает. Не противится, послушно идёт к своему месту, ложась на заботливо взбитую подушку.
— Я почти закончил с тем надоедливым заказчиком, — Кавех укладывается близко-близко, тянется рукой к чужим волосам, медленно перебирая перламутровые пряди. — Можешь хвалить.
Он знает, что аль-Хайтаму сейчас как никогда нужно послушать пустую болтовню. Это всегда помогает сменить фокус, переключиться со своих бесконечных мыслей на тихий бархатный голос. Кавех нежно массирует чужой затылок, дарит ощущение абсолютного покоя. Удивительно, что простой человек своим присутствием может настолько облегчить страдания.
— Хвалю, — сдавленно слышится в ответ. Аль-Хайтам прикрывает глаза, пытаясь сосредоточится на пальцах в своих волосах.
В комнате становится заметно теплее. В голове Хайтама заметно пустеет.
— Это был худший проект за последнее время, я думал, что к концу кто-то умрет — либо я, либо он, — вполголоса ворчит Кавех. Он и правда выглядел не лучшим образом последний месяц. — Думаю, что завтра к утру доделаю и наконец сдам чертежи.
— Будешь работать всю ночь? — бубнит сонный Хайтам, двигаясь ещё ближе и утыкаясь носом в неприкрытую рубашкой чужую ключицу.
— Я хочу как можно скорее распрощаться с этим уродом, — шепчут в ответ. — Ему вечно все не так, если попросит и в этот вариант внести изменения — я просто плюну ему в лицо. Я не смогу переиграть физику и заставить балкон парить без опоры.
Кавех кожей чувствует невесомую улыбку, а после смазанный поцелуй в выпирающую косточку. Хайтам прячет ладони под чужой рубашкой, гладит позвонки, греется. Кавех же тепло безвозмездно дарит, не оставляет между ними свободного места, зарывается носом в чужую макушку.
— Не уходи, — хрипит аль-Хайтам, говоря из последних сил, находясь на грани сна и яви. — Спи со мной, прошу.
Он шептал, но Кавех клянётся, что слышал молебный крик.
И голос его, такой нуждающийся, такой болезненный и оголенный только в руках Кавеха. Прямо не скажет, но, когда вместо чужого тела рядом лежит темнота промозглой комнаты, аль-Хайтам долго не смыкает глаз.
— Не уйду, — невесомое касание губами лба. Кавех тянет на себя все печали, пытается выцеловать из чужой головы глупые мешающие спать мысли.
Может, они боятся любви? И если долго целовать, то и впрямь куда-то сбегут.
Наверное, так и есть. Иначе как объяснить то, что аль-Хайтам разнеженный от тёплых рук спокойно засыпает.
Кавех ещё долго гладит его мягкие волосы.
