Моё солнышко Хани.

      — Джисон, там новый клиент.       Одно и то же каждые два часа. Монотонность убивала. Работа убивала. Только себя он убить не мог. Совесть не позволяла. Ведь где-нибудь все равно найдется очередной старый пердун с уже давно вялым членом, пораженный импотенцией, исправляемой только чуть ли не смертельной дозой «Виагры», который никогда не мог удовлетворить прекрасного молодого работника секс-бара, каковым и являлся Джисон. Ненавистная работа стояла комом в горле, а тот не мог уйти, произнося всегда одну отмазку «Я кроме как трахаться ничего не умею!».       Очередной клиент как обычно оказался богатеньким альфонсом с такой же богатенькой женушкой, из кошелька которой и пошли деньги на удовлетворение потребности с парнем.       — Хозяин, Вы можете принять душ, отдохнуть, после чего Вам придется покинуть помещение, надеюсь, я Вам понравился, — фальшивая улыбка засияла на испачканном в сперме «хозяина» лице молодого человека. — Приходите к нам еще, хозяин, — нехотя произносит Джисон, встает с колен и выходит, надеясь никогда больше не увидеть этого человека. Хоть и деньги здесь он оставил немалые.       Ему нужно смыть все это до прихода нового клиента.       В коридоре он встречает управляющего бара:       — Классный макияж, Джисон, — поняв, что оценивают вовсе не макияж, а работу этого утырка, парень сложил руки и состроил недовольную гримасу, передразнивая собеседника. — Как тебе этот клиент? Я слышал он заплатил очень кругленькую сумму, чтоб увидеть именно тебя, — управляющий подмигнул Джисону, но не увидел ответной реакции.       — Серьезно? Лишь бы кончить на лицо именно мне!? — сделав раздосадованное лицо Джисон хотел уж было уйти, но его остановили.       — Ты пользуешься популярностью, мальчик. Не дай прогореть заведению, — почти шепотом произнес управляющий, мало ли их кто-то слышал.       — Знал бы ты как сложно трахаться со всеми подряд, ты б молчал, — чуть ли не ударив собеседника, проговорил Джисон и вырвался из его хватки. Он больше не мог стоять с испачканным лицом (и репутацией), он направлялся в ванную комнату.

***

      — Джисон, там новый клиент.       Опять все по новой.       — Я слышал, он довольно богатенький, так что постарайся, малыш, — хитрая ухмылка и легкий шлепок по заднице Джисона проследовал после этих приятных слов. Хоть и приятными они были только из-за денег.       Хотя бы какой-то плюс у этой работы был: богатство. Хоть и часть заработанных ртом, задницей и телом Джисона денег он отдавал начальству, своего чистого заработка ему хватало на все его хотелки. Ещё один плюс: опыт. Благодаря работе, Джисон научился флиртовать с богатыми мужчинами старше него. Так он и жил за счет богатых папиков, которых мог подцепить прямо в заведении. Начальство, естественно, об этом не знало, а мужчины были не против такой работы содержанца, мол «Набирайся опыта, малыш», и со смазливой ухмылкой уходили зарабатывать свои огромные деньжища.       — Как его зовут хоть?       — Секунду, сейчас проверю. Только ты не надейся узнать настоящее имя, они ж ведь все скрываются.       — Да помню я, рожай уже, заебал.       — Я-то никого не ебал, а вот тебя…       — Завались нахуй, — Джисон хотел уж было уйти, продолжать разговор он был не намерен, но остановился.       — Его имя Ли Ноу, естественно, псевдоним.       — Ли Ноу? Что-то знакомое, не помню. Его точно никогда не было у нас?       — Нет, только сегодня в базу вбили.       — Хорошо, спасибо.       — Обращайся, малыш, — отвернувшийся Джисон не увидел этой игривой ухмылки от собеседника. Ну и слава богу. А то без травм не обошлось бы.       Джисон умел обороняться, да и втащить тоже мог нехило так. Бывают и неадекватные клиенты, как и везде. Плохо только, что в закрытой ото всех комнате спасаться приходится самому.       — Иди нахуй.       — Это ты скоро нахуй пойдешь! — крикнул управляющий вслед уходящему, тот благо ничего не ответил, а только сжал ладони в кулаки так, что от ногтей остались ямки-полудуги.

***

      Принимая ванну и готовясь к встрече с новым клиентом, Джисон никак не мог избавиться от мысли о том, что уже где-то слышал его имя. Ли Ноу. Ли Ноу… Блять!       — Ребята, зацените, я трек вчера на студии писал, правда тут только отрывок.       Сидя за партой в наушниках, Джисон едва слышал шум и громкие голоса одноклассников, но кое-что все-таки не ускользнуло от его ушей:       — Ли Ноу! — громкий смех раздался из кучи столпившихся у соседней парты одноклассников. Все передразнивали нового названного автора песен. — Ли Ноу! Что это значит, Ли Ноу!?       — Ну типа Ли знает, а я типа знаю, — скорчив довольную гримасу Ли возомнил себя крутым, каким и казался Джисону, который уставился в свою тетрадь с недописанным текстом песни об очередной невзаимной любви. Когда-то он умел любить, только вот его любить никто не умел.       «Минхо такой крутой, он свои песни уже на студии пишет…» — думал Джисон. Да, он завидовал. Завидовал присутствию денег в жизни одноклассника, присутствию богатых родителей, любящих своего сына и готовых дать ему возможность следовать мечте. У Джисона же не было ничего, кроме старого, потрепанного временем, блокнота, где хранились все его сокровенное: тексты песен и непроизнесенные признания в любви. Одно из которых было для Минхо.       — Минхо… — сидя в теплой ванной с пеной, Джисон перебирал воспоминания из конца средней школы.       Тогда еще никому не заметный некий Хан Джисон, сидящий за последней партой третьего ряда, втихую писал любовные признания своему однокласснику. Он перешел к ним в класс год назад, и вот уже девять месяцев он влюблен в новенького. Джисон всегда знал, что его любовь безответна, он никогда никому не нравился, типичный жалкий тихоня с последней парты.       Теперь же Джисону предстоит удовлетворить свою когда-то несостоявшуюся любовь, это пугало до чертиков. А вдруг ему не понравится? А вдруг я сделаю что-то не так? Нельзя облажаться, нельзя. Тревога наступала на такого маленького Джисона, который в столь юном возрасте торгует своим телом.       — Джисон, время! Клиент скоро будет! — послышалось из-за двери. Джисон выключил кран и открыл пробку. Вовремя он вспомнил о пробках.       — Стой! — он выбежал из ванной, нацепив на себя полотенце, и догнал управляющего. Тот обернулся. — Есть ли у клиента какие-либо пожелания на счет сеанса?       — Нет, я бы тебе сообщил. Это, кстати, странно, обычно тут все со своими фетишами.       — Да.. Странно… — от этого становилось еще страшнее. Джисон поблагодарил управляющего и вернулся в ванную, чтобы закончить уход за собой, параллельно поглядывая на время, ему еще нужно морально подготовиться.       А вдруг он меня узнает?

***

      Сердце колотится, тяжелое дыхание чувствуется из-под маски, ноги и руки трясутся, а глаза бегают по полу, в надежде найти спасение. Он был одет только в длинную футболку поверх кружевного нижнего белья. Так и выглядел Джисон, стоя на коленях перед входом в комнату сеанса. Маску он надел не просто так. Да, это была его прихоть, спалиться просто так, что ты работаешь в сфере эскорта перед бывшим одноклассником, у которого явно остались связи с остальными, ему не хотелось, информация быстро разлетится.       Вдох…       Выдох…       За дверью раздался голос сопровождающего:       — Комната номер 12, Господин Ли. Все готово.       Вдох…       Выдох…       Послышались шаги за дверью.       Вдох…       Дверь отворяется и младшему не хочется поднимать взгляд на его Хозяина на сегодняшний вечер. Поэтому он произносит с опущенной в пол головой:       — З-здравствуйте, Хозяин, на с-сегодняшний вечер я Ваш, — несколько раз Джисон запнулся от волнения.       Он слышит стук каблуков лакированных ботинок по деревянному полу, слышит, как старший приседает на корточки перед ним, и видит, как тот поднимает его за подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя.       Это он. Тот самый Минхо из средней школы, поработивший Джисона своей неземной красотой, он был похож на ангела.       Младший видит смятение в глазах напротив.       — Твою мать… — сомнения в «узнает, не узнает» покинуло Джисона напрочь. Он уже мысленно готовился к травле со стороны бывших одноклассников. — Х-хани… — блять…       — Н-нам, не разрешается говорить н-наших настоящих имен.. Вы м-можете придумать мне прозвище, какое вам понр… — его перебили.       — Носить маски вам тоже не разрешается, — смотря прямо в глаза, пригрозил старший, что у Джисона внутри все сжалось до мизерных размеров. Он и сам в жизни не шибко большой, а сейчас так и вовсе был похож на скрутившегося котенка. — Посмотри на меня, пожалуйста, — тот послушался, взглянув в сверкающие даже в мало освещаемой комнате. Маленькая бабочка надежды порхала внутри Джисона, все еще верившая, что Джисон останется анонимным в этот вечер.       Бабочка умерла, когда старший резко сдернул ткань с его лица.       — Хани… — Минхо жалобно посмотрел в краснеющие от слез глаза младшего, которые он так пытается скрыть, все еще оставаясь на «рабочем месте». — Я нашел тебя…

***

      — Так ты искал меня?       Бывшие одноклассники лежали на мягкой кровати в комнате сессий, где буквально два часа назад сидел отвратительный человек, который посчитал правильным оставить свою биологическую жидкость на лице парня, удовлетворившего его тупые потребности, которые он не смог получить от своей богатенькой женушки.       Никакой не Ли Ноу, а уже Минхо обнимал младшего со спины, дыша ему в затылок, пытаясь успокоить и уверить, что он вообще-то со всеми связи уже потерял и рассказать о нелегкой и развратной работе младшего он сможет разве что могилам родителей.       — Искал… Очень долго искал, солнышко… — поцелуй за ушком заставил табун мурашек пройтись по телу Джисона и вздрогнуть от неожиданности.       — Солнышко..? Почему солнышко? — Джисон попытался перевернуться, но его обняли за тонкую талию с такой силой, что он остался лежать спиной к старшему.       — Ты похож на солнышко, Хани. Ещё со средней школы, — снова поцелуй, снова мурашки, — Почему твое тело так реагирует на обыденную вещь?       — Я не чувствовал нежности никогда. Мое начальство с самого начала посчитало меня способным к ебле с потными, жирными мужиками, у которых писька не стоит лет так десять уже, — талию сжали сильнее.       Полежать вот так просто на кровати предложил сам Минхо, хотя, вроде как, он сам платит за время, проведенное в этой комнате. Но ради человека, которого он искал так долго, он заплатил бы все, что у него осталось от погибших родителей.       Они лежали, не говоря ничего, несколько минут, но тишину нарушил Джисон, любопытство которого взяло верх.       — Почему ты меня искал, Минхо? Я не выделялся в школьные годы совсем никак.       — Хани, ты не поверишь, — усмехнувшись, Минхо продолжил, в то время как у Джисона от его такого сладкого «Хани» сердце пропускало удар и прекращалось дыхание, — ты мне понравился еще с того момента, как я к вам перевелся, я хотел сесть к тебе, но мне сказали, что «он странный не садись к нему», а я, дурак, повелся, — грустная улыбка появилась на лице старшего, было видно, как он сожалеет. Но Джисон не видел этого.       На этот раз у Джисона получилось перевернуться, он грустно посмотрел прямо глаза напротив, пока руки Минхо оставались на его талии.       — Я тебе нравился… — слезы начали скапливаться в уголках глаз младшего, — Почему ты не говорил..?       — Я не думал, что это было взаим…       — Это было взаимно! — Минхо перебил громкий выкрик младшего, который своими маленькими кулачками пытался бороться с его грудью.       Минхо переместил руки с талии на руки Джисона, прекращая избиения.       — Хани, хватит, — для младшего это обращение как успокоительное, — Я знаю, что это было взаимно.       — Так почему не сказал ничего!? Стой, — до него начало доходить, — откуда?.. — Джисон в недопонимании успокоился и расслабил руки, чем и воспользовался Минхо, опустив свои обратно на талию.       — Сейчас ты тоже не поверишь, н…       — Я уже ни во что не верю, — младший снова перебил его, и Минхо притянул его ближе к себе, прижимая, они смотрели друг другу в глаза.       — Дай рассказать уже!       — Извини…       — Так вот, помнишь перед выпускным ты выкинул свой блокнот с записками и песнями? — взгляд Джисона опустился.       — Неужели ты…       — Я прочитал все, что там было, Хани. А теперь вопрос, — Джисон потерялся окончательно, но все еще внимательно слушал, хоть и не все понимал. — Почему ты не записывал песни? Они были такие прекрасные, я даже могу сказать, что ты во многом описал мои чувства к тебе…       — Я писал их только на бумаге, у меня не было денег на студию… А сейчас моя нынешняя работа это все, что у меня есть, я забросил тексты.       — Это ужасная работа, Хани, — заставляя посмотреть на себя, произнес Минхо. — Почему ты не попросил у меня? Почему ты не показал свои тексты?       — Как ты себе это представляешь, Минхо? Тексты были посвящены тебе, ты сразу обрел популярность в классе, я для тебя вообще никем не был, мы даже не говорили с тобой ни разу, — младший приблизился на максимальное расстояние к лицу Минхо, не до конца осознавая, что он делает, — с какой стати я должен просить тебя о помощи, да и тем более, которая требует немалых затр… — его заткнули поцелуем.       Это был первый настоящий поцелуй Джисона, наверное, за всю жизнь. Минхо отличался от других клиентов, хотя сам являлся таковым. Поцелуй был настолько чувственным, интимным, что и у Джисона, и у Минхо, пробки повыбивало напрочь.       — Я тебе все еще нравлюсь, Хани? — оторвавшись от столь желанных несколькими годами губ, тяжело дыша, спросил Минхо.       — Долгое время я думал, что нет, потому что пытался забыть тебя, не получилось, — вновь последовал долгий чувственный поцелуй. Нехотя оторвавшись от старшего, младший отвечает на его вопрос: — Нравишься, Минхо, очень нравишься, — он заглушает свой голос к концу признания, прислонись ко лбу напротив своим и закрывая глаза.       Пролежав так несколько минут, наслаждаясь воссоединением недолюбовников, Минхо начинает тянуться к губам младшего, целуя его более страстно и жадно, крепче сжимая руки на талии и медленно перемещая их вниз на бедра. А Джисон отвечает. Ему впервые нравится его работа.       — М-минхо, что ты делаешь? — еле как отстранившись от цепких губ и рук старшего, произносит Джисон. Естественно он понимал, к чему клонил хен, но надо же было хоть как-то изобразить невинность, а то его работа слишком уж выдает его опытность.       — Беру то, зачем я сюда пришел, — игривая улыбка появилась на лице Минхо и Джисон потек.       Руки Минхо блуждали от талии до середины бедра, иногда сильно сжимая, но Джисону не впервой, с ним что только не происходило за время работы в этом ужасном месте. Их языки сплетались вместе, а губы нежно касались друг друга. Младший притягивал партнера ближе к себе за шею, мягко ведя пальцем другой руки по нежной щеке, Минхо растворялся в нем, как сахар в ароматном чае.       Они оба никогда не чувствовали такой нежности, даже Минхо. Безусловно, у него были партнеры, но никто из них не относился к нему так, как его Хани.       Тем временем Джисон взял инициативу на себя и перекинул ногу через бедра хена, садясь на них, теряясь в чувствах. Он чувствовал возбуждение партнера через ткань его классических брюк. Как бы Джисону не хотелось порассматривать старшего подольше, ведь он был великолепен: классических костюм сидел на нем идеально, а рубашка так сильно обтягивала мышцы на руках, что Джисона уносило от одного только вида, - нужно было снять это все, потому что собственное возбуждение уже терлось о его, что вызывало приятные ощущения, но запачкать костюм все же не хотелось.       — Х-хани… — Джисона уносит от этого обращения. Оно было намного лучше типичного «малыш» и «котенок» от клиентов.       Вновь поцеловав и потеревшись о бугорок старшего под его приглушенные стоны, Джисон принялся расстегивать его жилетку, а после и рубашку.       Старший не выдержал и перевернул такого хрупкого младшего на спину, задирая его футболку и начиная выцеловывать впалый живот.       — Хани, ты что-то ешь вообще, почему ты такой маленький? — вопрос был риторическим, направленным на комплимент, но Джисон не понял этого и начал честно отвечать:       — Нас проверяют постоянно, мы должны быть стройными, чтобы нравиться клиентам, — жестокая, грустная правда.       — Ты в любом случае прекрасен, солнышко.       Задирая футболку выше, доходя до сосков, старший решил спросить:       — У тебя есть эрогенные зоны? — раз уж он начал это дело, то пусть младшему будет приятно.       — Пока я тут работал, я досконально изучил свое тело и могу сказать, что это шея, соски и талия, мне нравится, когда ее сжимают, — стесняясь, честно отвечает младший, краснея.       — Не стесняйся, Хани, в этом нет ничего такого, я хочу, чтобы тебе было приятно.       Старший нависает над его лицом, чтобы поцеловать, но Джисон резко выдает:       — Минхо, — вцепляясь руками в шею и руки старшего.       — Что такое, солнышко?       — Я тебя люблю, Минхо, — чуть ли не плача от счастья, договаривает Джисон, но что получает длительный поцелуй, который хранит в себе долгожданную взаимность чувств.       — Я тебя тоже, Хани.       Минхо возвращается к груди младшего, предварительно погладив его нежную щеку. Раз уж грудь считается его эрогенной зоной, то почему бы не использовать это. Минхо начинает вылизывать соски под громкие стоны младшего. Звукоизоляция никогда не подводила в этом заведении, хоть что-то хорошее тут есть. Он выгибался навстречу приятным ласкам, держа свою футболку одной рукой, чтоб та не опускалась. Старший же направился выше, к шее.       — Можно я..?       — Тебе можно все.       И он сделал все, что хотел: шея Джисона была похожа на пепперони, вся в засосах и отметинах, это так нравилось им обоим.       — Только начальство не одобрит, придется скрывать.       — Ты больше здесь не работаешь, солнце, — продолжая оставлять засосы на ключицах, поставил перед фактом Джисона старший.       — Что!? Это шутка?       — Хани, ты думал, я оставлю тебя в этом поганом месте с этими стариками-импотентами? — приблизившись к его лицу прошептал Минхо.       — Хен, у меня больше нет другого заработка… — он приподнялся на локтях, чтобы было удобнее видеть Минхо.       — Фирма моих родителей, наследником которых я являюсь, обеспечит нас до конца наших дней, — Джисон хотел было что-то возразить, но его перебили. — Поговорим об этом потом, хорошо? А сейчас наслаждайся, — Джисон снова упал спиной на подушки, а Хо продолжил вылизывать его. — Ты такой сладкий, словно мед, Хани.       Оставляя одну руку как опору, Минхо второй рукой начал поглаживать головку члена Джисона через нижнее белье, кружева больно впивались в плоть.       — Х-хен, сними.. пожалуйста.       — Приподнимись, солнце, — белье наконец полетело куда-то на пол, а старший устроился между ног партнера. — Здесь же есть смазка и презервативы? — склонившись над Джисоном, спросил Минхо.       — На том комоде все лежит, можешь выбрать вкус и запах, — указав куда-то в сторону, еле как ответил младший.       — Подожди немного, Хани.       — Я готов ждать тебя вечность, особенно в таком состоянии, — он указал взглядом вниз.       Взяв все нужное, Минхо вернулся к нуждающемуся парню.       — Ты растянут?       — Нет, ты не писал о таком в пожеланиях, — спокойно ответил Джисон.       — Солнышко, ты можешь не разговаривать со мной, как с клиентом, твоя работа окончена.       — Хорошо, извини. Так ты будешь меня растягивать? Я могу сам, если хочешь…       — Давай лучше я, — кошачья ухмылка засияла на лице старшего. — Может тебе повернуться? Наверное так будет удобнее.       — В коленно-локтевую? — увидев кивок, младший послушался. — Да, мне так больше нравится, — Джисон повторил ухмылку Минхо, но из-за его щечек это выглядело намного милее, нежели игриво.       Выдавив небольшое количество смазки на пальцы, Минхо растер ее, согревая, поднес пальцы к колечку мышц, вводя одну фалангу среднего пальца, сжимая свободной рукой талию младшего, слегка надавливая, чтоб тот больше выгибался, слушая мелодичные стоны снизу.       — Х-хен, можешь больше, я готов, — старший слушается, просовывая весь палец, а затем и вовсе добавляя второй, растягивая младшего на манер ножниц.              Услышав, как стоны снизу стали громче, и почувствовав, как младший сам насаживается на уже три пальца, Минхо медленно их вынимает, слыша разочарованный стон.       — Минхо-хен, быстрее, пожа-алуйста, — Джисон крутил своей задницей, давая понять, что он готов к большему.              Чтобы не мучать младшего, Минхо быстро расправляется с ширинкой штанов, стягивая их и бросая куда-то к белью Джисона, ловко открывая презерватив и натягивая на себя.       — Солнце, ты точно готов?       — Д-да-а-а, хен, быстрее.       — Как скажешь, Хани, — Минхо резко врывается в младшего, слыша резкий стон наслаждения, давая тому привыкнуть к размерам, ведь природа наградила старшего немалых размеров членом.       Но когда младший сразу же начал насаживаться сам, Минхо принялся вбиваться в него с достаточно большой скоростью.       — Х-хе-е-е-на-а, так хорошо-о, — Джисон упал щекой на подушки так, что старший видел эти закатывающиеся от удовольствия глаза и высовывающийся язык.       — Ты прямо как из аниме, очень красивый мальчик.       — Спа-ах-сибо, — Джисон закусил губу, казалось, до крови.       Старший продолжил вбиваться бешеным темпом, сжимая бока парня снизу.       — Ты очень н-нагло используешь мои эрогенные зоны, честно с-сказать, я чуть не кончил на моменте с засосами, — улыбаясь от удовольствия и запинаясь, признался младший.       — Я уже близко, Хани, можешь не сдерживаться, — он завел одну руку под Джисона, находя член и начиная надрачивать в такт толчкам, слегка замедлив их.       — Хен, хен!       — Давай, Хани, — тот обильно кончает на простыни под ним, а старший изливается в презерватив секундой позже, слушая высокие стоны младшего, отходящего от бурного и самого лучшего и приятного в его жизни оргазма.       Минхо валится рядом с ним, завязывая контрацептив и выкидывая куда подальше, все равно тут уборщики работают. Младший, придя в себя, укладывается на Минхо: голову на грудь, ногу на бедро и руку на пресс, водя по нему пальчиком. В комнате жарко.       — Я заберу тебя отсюда, Хани, ты такого не заслужил, — он целует парня в затылок.       — Как ты меня нашел, Минхо? — младший поднял голову, смотря прямо в глубокие глаза напротив.       — Это такая долгая история, солнышко, — видя, как младшего ведет с этого обращения, Минхо клянется называть его так чаще. — Сначала я узнал, что у тебя был бесплатный репетитор по математике, которого отправили тебе специально от школы, ведь по другим предметам у тебя было все идеально, как у тебя так получалось вообще? — Джисону это льстит и он мило краснеет. — Я расспросил его, сказал, что мы были одноклассниками и еле как выпросил твой адрес у него.       — Но подожди, я же больше не живу там, там живет моя долбанутая мать.       — Зря ты так, именно она мне и дала подсказку о твоем месте работы, правда в немного грубой форме…       — Этот проститут тут уже давно не живет! Только и делает, что продает свою жопу каким-то мужикам, а ему еще и платят за это!       — Так вот, я ходил по разным секс-барам города, я заплатил столько, что тебе лучше не знать… Я пересмотрел всех мальчиков, вы же все еще такие анонимные, деловые. Вот так и нашел…       — Минхо, это… впечатляет… Я не могу поверить, что кто-то ради меня вот так заморачивается, — Джисон опустил голову обратно на грудь старшему, все еще не веря в происходящее.       — Я просто… люблю.. тебя, — запинаясь произнес заветные слова Минхо, гладя спину младшего. А тот поднимается обратно и целует с такой нежностью, о которой никто из них и мечтать не мог.       — Я тебя тоже люблю, Минхо…       — Пойдем отсюда, Хани.       — Пойдем.

***

      Их история любви продолжится до конца их жизней и никто даже и не вспомнит о каком-то Хан Джисоне, работавшем когда-то в секс-баре, а уволившись так, что запомнит каждый свидетель, ведь если рассказывать на словах, никто не поверит:       — Эй! Управляющий! Кого тут еще ебать будут за потерю лучшего работника?       — Чего?       — Я увольняюсь, лузер!       И он выбегает в одной только футболке, сразу запрыгивая в новенькую дорогую тачку своего парня.       И все у них будет хорошо.