Жизнь.

Каждый вечер Камила заходит в квартиру, кладет ключи на тумбочку, хлопает дверью и кричит в пустоту " я дома". А пустота не отвечает. Камила на протяжение нескольких лет живет в двухкомнатной квартире, спит в двуспальной кровати и ест за столом, где напротив стоит стул. Пустой. Камила на протяжение нескольких лет живет по принципу "День Сурка". Камила уже несколько лет не может вернутся к прошлому режиму жизни. Всё не так. Она стоит, пьёт, ест, спит, ездит, но всё идет не так. Жизнь подпрыгнула, кувыркнулась, но приземлилась на голову, перепутав стороны к чертям. Теперь небо находится под ногами, а земля над головой. Валиева всегда знала, что судьба ещё та сука, но только сейчас начало приходить понимание того, что тварь ебанная, которая делать так, чтобы просто посмотреть на результат. Иногда кажется, что она даже хихикает за спиной, усмехаясь от своих действий. За окном в ночи светится столица. Ночь всегда была временем, когда люди были активнее. Именно ночью они веселятся, целуются, влюбляются, признаются. Москва активна сегодня особенно, на улице первый день зимы. Как бы Камила не любила её, в один момент своей жизни она по уши влюбилась в этот сезон. И любит до сих пор.

***

В первый день зимы Камила стоит в парке Горького с ярким букетом красных роз в руках. Это её первое свидание не с парнем. Эти кровавые цветы казались самым ярким цветом вокруг неё. Всё уже готовились к Новому году, суетились, бегали за подарками, пытаясь их урвать по дешевке. Камила упрямо тупит в телефон, перечитывая слова о том, что девушка скоро будет уже в сотый раз. Уже глупо надеется, уже пора идти домой, думая о том, куда же поставить эти розы. Но Камила не сдается. Может пробка? Может сел телефон? Может не ловит сеть в метро? Может нет возможности ответить? Прошло 15 минут, а рыжей макушки так и не появилось. Разочарованно плюнув на это дело, поставив этим красный крест, Валиева разворачивается и идет в сторону дома, топая в доль реки. Хоть и зима, но ветра не было. Хоть что-то в этом очередном сером дне радует. — Девушка! Девушка! — доносится из-за спины женский голос. Неужели пришла? Камила оборачивается, но видит перед собой девушке не с рыжими волосами, а с каштановыми. Та останавливается напротив, шастая в кармане, а после доставая оттуда связку ключей. — Вы обронили, — отрезает она, протягивая Камиле её ключи. Та благодарно кивает и забирает ключи, убирая их в сумку. — Это вам, а это мне. Камила не успевает даже подумать, как из её рук забирают букет, а после уходят вперёд, ничего не объясняя. Девушка идет медленно, будто ожидая, что её догонят. Так и произошло. — Какого хрена? — спрашивает Камила, хмуря брови, идя в ногу с незнакомой ей девушкой. — Это мне награда за то, что я нашла твои ключи, — улыбается она, вдыхая аромат роз. Только сейчас получилось нормально её разглядеть. Каштановые волосы убраны под куртку, аккуратный профиль лица, бледная кожа, но такие красивые губы. — Ты бы всё равно его выкинула, а в моих руках он выглядит явно лучше, чем в мусорке, — добавляет она, посмотрев на Камилу своими такими же красивыми глазами. Она была права. Тонкие пальцы выглядели эстетично на букете красивых цветов. Прямо как с картинки. — А ты вообще кто? — наконец осведомляется Камила, выдохнув. Не маньячка, значит уже хорошо. — Я Аня, — отзывается та, приподнимая уголки алых губ вверх, делая своё лицо ещё красивее. — Анна. Анечка. Анюта. Но только следи, чтобы из твоих прекрасных и красивых губ не вылетело имя Нюта, — Камила хихикает, посчитав это милым, но кивает, не споря. — А ты у нас кто, красавица? — А я это... Камила, — опешив и забыв своё имя отвечает Камила, заливаясь краской. — Ками, Кам, Камыш, Камик, как лучше? — уточняет Аня, склоняя голову к плечу. — Как ты хочешь, — пожимает Камила, усмехаясь. Камыш... Это как вообще блять придумать можно? — Ну хорошо, Камил, куда путь свой держишь? — интересуется Аня, прикусывая губу, сразу отпуская. — Просто гуляю, — отзывается Камила, не желая рассказывать все подробности личной жизни. Аня хмыкает, говоря своим взгляд то, что она так и поверила. — Могу составить компанию? — спрашивает она, поправляя шарф на шее. Вопрос явно был риторическим, ибо Камила даже ответа не успела сказать, как та взяла за руку и повела куда-то прямо. Девушки шли прямо, обсуждая предстоящий праздник. Камила рассказала о том, как она ненавидит этот чёртов Новый год. Да она вообще зиму ненавидит! Вечная слякоть, а если не слякоть, то холод. Заболеть можно даже от того, что ты ходишь дома не в носках. А Аня её полная противоположность. Она обожает зиму, обожает Новый год, обожает холод. Бедную Камилу даже сморщило от последних слов. Какой нормальный человек любит холод? Только психи, да и то не все. Через некоторое время Аня затормозила и подняла взгляд на небо. Глаза горели, а на лице играла такая детская счастливая улыбка. Камила сначала не поняла причин такой радости, а потом прям на кончик носа упала холодная капля. — Первый снег! — опережает мысли Валиевой девушка, закрывая глаза. Она излучала такие лучи тепла, что и Камила заулыбалась, наблюдая за этим. Это было непроизвольно, поскольку смотря на Аню внутри всё сжималось в комок, а на душе резко становилось тепло. Обычно, после знакомства Камила нервничала и перебирала всё возможные варианты прекращения общения у себя в голове или, наоборот, забивала на всё. Но тут получилось не так. Тут всё по-другому.

***

Несмотря на глубокую ночь, Камила заваривает уже вторую кружку крепкого кофе. Не спится. Но не из-за превышенной нормы кофеина в организме, а из-за воспоминаний, резко нахлынувших именно сейчас. Они не уходили никогда, но бывали моменты, когда они приходили слишком резко и в таком большом объеме, что мозг начинал плавиться. Валиева подходит к окну, отодвигает штору и смотрит в окно, согревая руки об горячую кружку. Землю накрывает белое одеяло. Первый снег. Руки задрожали и поставили кружку на подоконник, оставляя её одну остывать, а ноги понесли тело в ванную. Единственное, что хотелось сейчас, это смыть сегодняшний день под струями теплой, а может и не очень, воды. Камила включает душ и смотрит в зеркало. Взъерошенные волосы лежат на плечах, щекоча кожу, какие-то пряди упали на лицо, закрывая усталые карие глаза, синяки под глазами видны больше всего, а про потерю веса говорить и не стоит. Аппетита нет. Валиева стягивает с себя одежду и залезает под прохладную воду и вваливается в транс. Иногда хотелось просто утонуть в этой ванной и пропасть. И пускай звонят на телефон, пускай пишут сообщения, пускай стучат в дверь. Ей будет всё равно. Но она не может. Боится. Она не боится потерять квартиру, потерять работу, потерять машину, нет. Она боится ввести своих родных в такое же отчаяние, в каком она находится сейчас. Она боится, что её мама будет также страдать из-за этого поступка, как она. Она боится, что Алёна сделает также в порыве истерики. А Камила знает, какая она чувственная, хоть и не показывает. Она боится, что Лёва будет смотреть на зареванную женщину и скулить во всё горло, требуя объяснения такого поведения. Закончив принимать душ, Камила вылезает из ванной и направляется к раковине. Привычка, которую уже не убрать — чистить зубы перед сном. В оранжевом стакане всё также стоит две зубных щётки. Не хватает у девушки выкинут одну, это стало равно предательству. Но и смотреть на неё каждый раз ножом по сердцу.

***

— Пошли я сказала! — уже рычит Аня, крепко держа Камилу за запястье, затаскивая её в ванную. — Бери. В протянутой ей руке была яркая синяя зубная щётка с белой пастой на ней, от которой несло мятой. Камила обиженно смотрит на Аню, а после опускает взгляд на щётку, меняя взгляд на недовольный. Она не видит смысла в чистке зубов на ночь, всё равно на утро их опять чистить. — Не буду, — как обиженный ребёнок отрезает она, упираясь задницой в стиральную машинку. — Будешь! — вскрикивает Аня. Валиева не успевает и среагировать, как в её руке появляется щётка. — Что ты как маленькая? — Потому что это бред! — отвечает Камила, подняв брови. Ну правда же, полный бред. — Тогда с утра я тебя целовать не буду, — пожимает плечами Аня, разворачиваясь к раковине, смывая с щётки пасту. — Можешь идти. Вот тебе и ультиматум. Камила фыркает и закатывает глаза, забирая ненавистный предмет из стаканчика и выдавливая на него пасту, начиная чистить зубы, косо смотря на Аню, которая стоит рядом и занимается этим же, но более тщательно. Казалось, что она пытается отполировать каждый зуб до блеска. Именно поэтому у Щербаковой всегда была такая ослепительная улыбка. Валиева дочищает зубы и умывает лицо, а после брызгается на Аню. Сказать, что та была в шоке это ничего не сказать. Такое поведение как минимум было до жути странным от Камилы. Но она принимает вызов и набирает в руки воду, брызгая ей в ответ. И уже спустя пару минут обе стоят в луже воды с мокрыми волосами и в мокрой одежде. Но счастливые. — Теперь каждый вечер будешь со мной зубы чистить, поняла? — спрашивает Щербакова, окольцовывая руками чужую талию, притягивая к себе. — Я согласна, — отвечает Камила так, будто бы ей предложение сделали, а не сказали, что она теперь каждый день чистит зубы два раза, а не один. Валиева целует влажными губами такие же влажные губы, вовлекая в поцелуй. Руки Щербаковой сжимают спину и спускаются ниже, подхватывая, сажая на стиральную машинку. Что вообще может быть лучше и прекраснее, чем стоять мокрыми в ванной, целуя любимые губы любимого человека, исследуя руками его тело? Правильно, секс, да и то это спорно.

***

Кинув полотенце на эту гребаную стиральную машинку, Камила отправляется на кухню за новой порцией кофе, ибо то уже остыло настолько сильно, что чувствительность зубов не позволила его выпить. В кофе машинке не оказалось капсул, поэтому пришлось открыть ящик и достать новые. Открыть ящик. Опять. Камила морщится и молится, чтобы там были только эти чертовы капсулы, но нет. Белая баночка с синей крышкой лежит прямо в середине, мучая. Ебучие таблетки. Ебучая жизнь. Ебучая Щербакова.

***

— Ань, ты пьешь таблетки? — осведомляется Камила, заходя на кухню, ставя пакет с продуктами на стул, стягивая с себя куртку. — Да, — отрезает Аня слишком безэмоционально. — Врёшь, — произносит Камила, подходя к ящику в столешнице. — С чего взяла? — спрашивает Аня всё также безэмоционально, будто её это не волнует. — Потому что они не уменьшаются, а тебе только хуже! — нервно отзывается Камила, тряса баночкой в воздухе. — Ты меня за идиотку держишь? — А какого ты суешься туда, куда тебя не просили? —взрывается Аня, сжимая зубы до такой степени, что кажется ещё чуть-чуть и они просто треснут. — Это моя квартира и я могу в ней делать всё, что захочу! Я могу осматривать ящики, столы, кровати и всё, что моей душе угодно! — повышает тон Камила, ставя банку с таблетками на ближайшую поверхность, громко стукнув. Ситуация повторяется изо дня в день. Валиева находит таблетки, количество которых всегда одинаковое. Опять понимает, что их не пьют. Опять пересчитывает и записывает число, убеждаясь, что всё верно. Опять видит, что состояние Ани всё хуже и хуже. — Ань, я не понимаю, как до тебя достучаться? — вздыхает она, устало прикрывая глаза. — Никак! Просто отвали от меня со своими ебучими таблетками и всё! Я тоже человек, я хочу жить нормально, я не хочу глотать эти антидепрессанты каждый день, будто я какая-то не такая! Я устала, я не хочу. Я ничего не хочу. Я привязана к ним. Гулять? Таблетки нужно взять. Дома сижу? Таблетки. На работу? Таблетки твою мать! На меня уже смотрят как на психа, понимаешь? — кричит Аня, срывая голос, уже начиная хрипеть. Её можно понять. Она всю жизнь пьёт эти таблетки. — Я не больная! — Больная! Да как ты не поймешь, что тебе будет хуже! Ты слетишь с катушек и всё! Ты обо мне вообще подумала? — срывается и Камила, сжимая край столешницы. — А тебе то какая разница? — полушепотом спрашивает Аня, смотря стеклянными глазами в пол. — В смысле какая разница? Я люблю тебя вообще-то! — выкрикивает Камила, стукнув рукой по столу. — Раз любишь, то почему не доверяешь? Почему не забудешь об этой болезни и мы начнем жить нормально? — уже всхлипывает Щербакова, кусая губу. — Потому что мне не всё равно, Ань. Биполярное расстройство — это не обычная болезнь, которая пройдет как ОРВИ или насморк. Это нужно контролировать, а ты этого не делаешь, —снижает тон Валиева, подходя к девушке. Её трясло из-за того, что Щербаковой в один момент может не стать. Трясло из-за того, что она не понимала всю серьезность ситуации. — Анечка, не прекращай их пить, пожалуйста. Ради себя. Ради меня. Ради нас. Камила прижимается лбом ко лбу Щербаковой, гладя плечи, успокаивая. Тяжело. Страшно. Больно. Аню достало всё, это понятно. Глотать каждый день таблетки тяжело, но нужно. Она не понимает всю серьезность ситуации, а если и понимает, то ничего не делает. Но она любит. Любит до дрожи в руках эту девушку. А Камила любит в ответ. С биполяркой, без. Ей всё равно. Она любит. Её любят. Они любят.

***

Плюнув на кофе, Камила решает отправится поспать. Попытаться поспать. Попытаться сомкнуть глаза хоть на секунду. Но чтобы окунуться в мир кошмаров нужно переодеться. Если и умереть во сне, то красиво. Девушка подходит к шкафу и открывает его, смотря его содержимое. Блузка. Водолазка. Кофта. Свитер. Рубашка. Футболка. То, что надо. Камила стягивает её с вешалки и смотрит на элемент одежды. Встряхнув головой, она достает спальные штаны и переодевается, смотрясь в зеркало. Эта футболка всё, что осталось от Ани. Бессмысленная покупка, но сделанная с душой.

***

— Ками-и-ил, — доносится из коридора знакомый голос. Окликаемая выходит в коридор желая встретить девушку, но встает в ступор. Аня ставит на пол несколько бумажных пакетов, стягивая с ног красные кеды. — Это что? — спрашивает она, складывая руки на груди. По играющей улыбке на лице Ани можно было понять, что это новые шмотки. — А ты посмотри, — усмехается она, повторяя за Камилой. Валиева подходит к пакету и достает оттуда цветную футболку со смешным котом. Она обычно носит что-то одноцветное и обычное, а не такое... Разноцветное. — Зачем? — опешив, осведомляется она, смотря на довольную Щербакову. — Я подумала, что тебе нужно разнообразие в плане одежды, — разводит руками та, склоняя голову на бок. Камила сует руку глубже, доставая чек, после прочтения которого карие глаза на лоб не вылезли. Такую сумму на одежду? Да ну... — Это всё мои деньги... Из твоих я даже копейки не взяла, — говорит Аня, перебирая пальцы. Девушка выпрямляется и смотрит на Щербакову, расплываясь в улыбке. Аня подходит ближе и целует в шею, оставляя руки на лопатках, чувствуя, как Камила прогибается навстречу. Подхватив ту на руки, она относит её в комнату, спускаясь мокрой дорожкой вниз, касаясь губами ключицы.

***

Валиева падает на кровать и закрывает глаза, пытаясь уснуть. Но в темноте появляется Аня. Её губы, её руки, её шея, её плечи, её глаза. Слишком больно. Камила смахивает слезы и поворачивается на спину, ложась на середину двуспальной кровати. Спать одной на двуспальной кровати ещё больнее. Даже провалившись в царство Морфея, Камила видит Аню. Та идет впереди по полю, переступая через золотые колоски. Валиева кричит в след, пытается догнать, но всё старания уходят в никуда. Открыв глаза, она чувствует влагу в зоне шеи и поэтому решает сходит в душ второй раз. Теплая вода расслабит и поможет вздремнуть хоть чуть-чуть. Она надеется на это. Камила входит в теплую, почти горячую воду, ложится и смотрит в потолок. Вода окутывает в объятия и помогает отпустить мысли. Камила не утонет в ванной, в трезвом состояние это почти не возможно. Она проваливается в сон, который повторяется уже на протяжение нескольких лет.

***

— Ты составила список продуктов? — осведомляется Камила, поправляя шапку на голове. Аня кивает и протягивает бумажку девушке, кладя ручку на стол. Валиева бегает по нему глазами и хмурит брови, перечитывая одно и тоже название в десятый раз. — Никакого алкоголя. — Камила, Новый год! — возмущенно вскрикивает Аня, округляя глаза. — Ты на биполярное расстройство ещё алкоголь хочешь налить? — спрашивает Камила, убирая бумажку в карман. — Ань, без алкоголя. Соком отметим. — Не лишай меня хотя бы моего любимого праздника из-за этой болезни! — кричит Щербакова, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Камила мотает головой и разворачивается, собираясь уходить. — Да я плевать я хотела на твои таблетки и на тебя вместе с ними! Удар, равный ножевому. — Как успокоишься, так и поговорим, — фыркает Камила, выходя в подъезд, хлопая входной дверью. Обычно она оставалась с Аней, но тут она решила поменять стратегию. Она себя виновной не считает, так за что ей извиняться? Не за что. Входная дверь была открыта, свет, как всегда, включен, но в квартире тишина. Может спит? Камила ставит пакеты на пол и снимает с ног ботинки, проходит в комнату, но Ани там нет. Может пошла прогуляться? Валиева выдыхает, успокоившись и отправляется в ванную мыть руки. Она включает воду и смотрит в зеркало, рассматривая себя и то, что сзади неё. Со шторкой что-то не то, нужно поправить. Камила отряхает руки от воды и оборачивается к ванной. Сердце пропускает удар. Холодное бледное тело лежало в ванной, в кроваво-красной воде, где плавало лезвие от бритвы. Карие глаза приоткрыты, но они не выглядят живыми. Кровь уже не текла в ванную, в ней лежало бездыханное тело Щербаковой. Любимые красные губы уже были бледными и сухими. Валиеву трясет. Она не верит. Она трясет тело, кричит, вытаскивает из злоебучей ванной. Ответа нет. Она плачет, просит Бога вернут Аню хоть на секунду, а там они уже придумают, что дальше. Девушка не верит, что её больше нет. Её больше не поцелуют в лоб, не позовут пить зеленый чай ночью, дабы спасти от бессонницы. Этого больше нет. И не будет. Будет, но только в воспоминаниях. — Нет! Ты будешь жить! Слышишь? Ты будешь жить! — кричит Камила, дрожащими пальцами набирая номер скорой. — Ты живая, слышишь? В ответ тишина. Только стук капель с волос об кафель. Аня умерла. А вместе с ней умерло всё живое.

***

Камила выпрыгивает из ванной, чуть ли не падая на кафеле из-за тупого подскальзывания. Снова эта ситуация. Снова всё как в реальности. Снова она уходит, бросая любимого человека в трудную минуту, а после теряет его. Теряет по своей тупости, оставляя его умирать в одиночестве. Мы все умрём — это факт Надо просто принять это. Но когда ты на полпути к своей цели, начинаешь выбираться из нищеты; Когда всё то, о чем ты мечтал, начинает становиться реальностью — Не очень-то и хочется умирать, на самом деле...