Стрелки часов

Стрелка часов начала новый круг. Новый час, минуту и секунду с момента их знакомства тем давним вечером. Деймон разглядывал циферблат, мысленно прокручивая в голове события, связанные с появлением нового охотника на вампиров, но мысли то и дело воскрешали каждую мелочь, касающуюся Елены. Черт возьми, почему она всегда так поступает?! Почему каждый раз, когда она позволяет ему приблизиться к себе, сразу же отталкивает? Почему она всегда отрицает, что ей было с ним хоть чуточку хорошо? Почему она всегда его отвергает? Деймон сжал бокал с виски с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Не долго думая, он швырнул его об камин. Елена. Она никогда его не примет. Она говорит, что у них есть понимание, говорит, что поддерживает его, сопереживает, располагает к себе, буквально просит раскрыться ей, показать свою истинную сущность. И он делает это. Делает, несмотря ни на что. Ведь он считает ее единственной, кто достоин знать, что в нем осталось хорошее, что в нем осталась человечность. ...Елена смотрит на него внимательными почти черными в этой темноте глазами, нежно улыбается и робко произносит: - Почему ты не позволяешь людям видеть хорошее в тебе? Деймон напряженно выдыхает: - Потому что, когда люди видят хорошее, они ожидают хорошее. А я не хочу жить, оправдывая чьи-либо ожидания. Он поворачивается и смотрит ей прямо в глаза. Сердце Елены начинает биться чаще... Деймону всегда хотелось думать, что Елена - та девушка, перед которой он может раскрыться, не боясь, что его осудят. Но что изменилось? Отчего теперь, когда он вызвался помочь ей научиться самоконтролю, она упрекала его? Почему она так презирала его теперь и не хотела быть на него похожей? ...Елена судорожно стирает кровь с губ. - Кто я? Почему я так себя веду? - Потому что ты слушаешь Деймона. А он делает все, что кажется ему хорошей идеей, - сухо произносит Бонни. - Я должна быть здесь со Стефаном. Я не должна быть здесь с ним. Я должна пройти через все это со Стефаном, - Елена путается в словах, слёзы неконтролируемо льются у нее из глаз. - Думаю, нам надо уйти с дороги, - резонно замечает Деймон, который, оказывается, шел за ними с вечеринки и слышал разговор. - Ты должен был помогать ей, но ты дал ей потерять контроль! - упрекает его Бонни. - Она не потеряла контроль, она просто веселилась, - возразил Деймон. Он посмотрел на Елену, но та быстро отвела взгляд. - Это не весело, она ведет себя по-другому! Елена несколько успокоилась, но в разговор не вмешивалась. Ей все казалось, что слёзы снова подступят к глазам, а чувство вины вновь начнет жечь душу. - Она теперь другая! Она - вампир! Мы хищники. Нам нравится охотиться, пить кровь и убивать. А когда мы чувствуем вину, мы просто отключаем человечность, - он сделал характерный жест рукой, - и наслаждаемся! - Ты действительно хочешь, чтобы она была как ты? - Она уже как я, - уверенно ответил Деймон, он был удивлен, как они до сих пор этого не поняли. Елена бросила взгляд на Деймона, полный боли, страха и сожаления за то, что она делала каких-то десять минут назад. Этот взгляд вызвал в нем волну негодования... ...- Когда ты говоришь, каким должен быть вампир, в глубине души я тебе верю. Я понимаю, что ты прав, и я ненавижу это чувство... Потому что я не хочу быть... - запинаясь, пытается объяснить Елена. - Ты не хочешь быть похожей на меня, - его голос звучит как приговор для него же самого. Она даже не находит слов, чтобы хоть как-то возразить, смягчить удар... Следующим воспоминанием стали ее слова. Да, именно они задели его за живое. Никто, кроме Елены, не способен ранить его больше. Ей же хватает одних лишь слов, зачастую брошенных невпопад. ...- Ты что, злишься на меня за то, что я посвятила во все Стефана? - возмущенно спрашивает девушка. - Нет, я злюсь на тебя, потому что люблю тебя, - яростно отвечает Деймон. - Может, в этом и проблема? - вскидывается Елена. Вампир почувствовал, словно умирает во второй раз после рокового 1864 года. Оказывается, его любовь для нее лишь жалкая проблема. Он помеха на ее пути к счастью со Стефаном, к свободе. - Нет, я не это... - Я все понял Елена. Я слишком сильно беспокоюсь и только мешаю, - проговаривает Деймон, прежде чем уйти... Но почему-то даже это воспоминание не причиняет такой боли, как все приятное, что случалось между ним и Еленой. ...Елена моет посуду, а Деймон ей помогает. - Еще стаканчик, - он подбрасывает его, и девушка пугается, что тот сейчас разобьется, но Деймон быстро ловит его почти над полом. Елена расслабленно смеется. - Ты мне нравишься, ты умеешь смеяться. Девушка убирает прядь волос со лба, по-прежнему улыбаясь ему... Сальваторе с тоской вспоминает о том, как Елена поддержала его, поняла его боль даже тогда, когда практически его не знала. Эта девушка была способна на безоговорочное самопожертвование и на безграничное сопереживание и сочувствие, она проявила участие даже к такому малознакомому и не самому приятному парню в общении, как Деймон. ...Елена вздыхает, готовясь снова вернуться к его больной теме. - Мне жаль. Деймон непонимающе смотрит на нее. - Кетрин. Ты тоже её потерял. Вампир чувствует благодарность за то, что она не стала упрекать его за любовь, а напротив подчеркнула его причастность, его значимость. Поддержала... И как, черт возьми, как она могла позволить себе забыть то, насколько они сблизились за время отсутствия Стефана? Ведь Елена была так благодарная Деймону за то, что тот просто был рядом все это время. А когда потребовалось, помог Джереми забыть все плохое, что для него готовил Мистик-Фоллс... Сальваторе нервно расхаживал взад и вперед по гостиной, оглядываясь на осколки бокала. Его сейчас должен заботить этот охотник, как его... Коннор, да. От него, возможно, зависят судьбы близких людей, жизнь Стефана, Елены, его жизнь... Со вчерашнего вечера ему так и не удалось дозвониться брату, а тот так и не явился ночевать в особняк. Деймон с нежеланием пропустил через себя тот факт, что Стефан, должно быть, остался с Еленой. И это тогда, когда у них в наличии разгуливающий на свободе охотник на вампиров. Благоразумно, нечего сказать. Он взял со стола свой мобильный и еще раз сделал посыл вызова. Гудки, гудки, гудки, обрыв связи. Видит Бог, он пытался не беспокоить их с Еленой, но, похоже, другого выхода не остается. Деймон схватил свою куртку, оставленную им еще вчера на кресле, и уверенным шагом направился на улицу. Он слабо постучал в дверь и, не долго думая, повернул ручку. Оказалось, что было не заперто. Не слишком разумно бросать дом открытым. Как бы то ни было, он вошел и огляделся. На первый взгляд в доме никого не было. Должно быть, они были наверху. Самое меньшее, что ему бы хотелось сейчас видеть - это Елену и Стефана вместе, но, кажется, выбора не было. Он поднялся наверх: дверь в спальню Елены была закрыта. Он уверенно толкнул её и вошел, тут же наткнувшись на девушку. - Прости... Что ты делаешь? - Елена была в замешательстве от неожиданного появления вампира. - Где Стефан? - Ладно... И тебе доброе утро. Она собиралась уходить, но, похоже, сейчас было не время. - Трубку он не берет, здесь его нет - подумаешь! У нас всего-то охотник на вампиров на свободе, - саркастически протянул Деймон. - Я еще не разговаривала с ним сегодня. - Дай свой телефон. Может, он избегает меня, - вампир протянул руку. - Почему бы он избегал тебя? - Гилберт принялась копаться в сумочке в поисках мобильного. - Ох, не знаю, может, из-за всяких горячих танцев на вечеринке? Подумал, вчера ты от чувства вины ему все рассказала, когда я ушел. Гилберт смутилась, и Деймон заметил, как её глаза забегали. - О... Ты не сказала ему, так ведь? - сладко пропел он. Выходит, она прекрасно осознает, насколько раскрепостилась вчера, что даже не нашла в себе смелости признаться в этом Стефану. - Нет, Деймон, я не сказала, что опьянела от крови как какой-то наркоман, - Елена сделала паузу и все-таки продолжила, - а потом устроила с тобой грязные танцы. Это была ошибка. Я не была собой... - Прости, не была собой? - вдруг перебил Деймон. - Да, это все кровь, она одурманила меня, понимаешь? Это была не я, - твердо заявила Гилберт. Эти слова, наконец, вывели Сальваторе из равновесия, став последней каплей. - Это была не ты? Не ты?! Он сделал шаг к девушке, оказавшись довольно близко к ней. - Значит, ты не хочешь быть такой, как я, презираешь это, да, Елена? И это не ты в постели умирающего сказала, что я нравлюсь тебе таким, какой я сейчас? Так, Елена? Девушка молчала, глядя на него. - Это не ты хотела обнять меня, когда мы спасали тебя со Стефаном? Не ты смотрела на меня с безграничной благодарностью? Елена, это было больно - просто осознавать, что у тебя не хватило смелости сказать ему, что ты хочешь поблагодарить и меня! Он сделал еще шаг к ней, она не прерывала связи взглядов. В его глазах так и бушевала ярость, от которой у Елены пошел мороз по коже. - Это все был дурман, да, Елена?! И это не ты просила у меня помощи, чтобы я защитил тебя от Стефана, когда тот сорвался? - Деймон почти кричал. - Не ты трепетала у меня в руках при моих прикосновениях у тебя под майкой, когда я наглядно показывал тебе, где находится путь к сердцу вампира? В этих прекрасных глубоких карих глазах всегда был какой-то таинственный свет, который так и манил своей ясностью, живостью. Но почему-то сейчас его не было. Это были просто безгранично печальные глаза. Сальваторе замолчал на мгновение. ...Деймон взял ее ладонь и положил себе на грудь. - Что ты делаешь? - голос Елены был слегка испуганным. Вампир заключил ее ладонь в свою, не отводя от своей груди. - Чувствуешь? - он повел ее руку слегка по кругу. - Это грудная кость. Цельная крепкая кость. Деймон резко дернул Елену за руку так, что она оказалась полностью в его власти. - А вот здесь, - его пальцы скользнули ей под майку, - сразу под грудной клеткой... - Деймон уверенно на ощупь прокладывал себе дорожку по ее коже, - недалеко от позвоночника... - от его шепота прямо над ухом и прикосновений Гилберт слегка изогнулась и резко выдохнула; у нее закружилась голова, - лежит путь к сердцу вампира... Я сделаю все, о чем бы ты меня не попросила, Елена. Он убрал руку с ее кожи и отстранился, оставляя девушку наедине с хаосом в мыслях, порожденным его действиями. - Никто не причинит тебе вреда. Особенно мой брат. Гилберт почти его не слушала. Она лишь смотрела на его губы и ловила себя на мысли, что ей сейчас хочется сделать что-то в корне неправильное, но такое манящее... Елена боялась шелохнуться. Она ощущала непреодолимое желание просто заплакать сейчас. Её разрывало изнутри при каждом его слове, при каждом воспоминании. Неожиданно для самой себя она почувствовала холодные дорожки, прокладываемые слезами по ее шее и устремляющиеся вниз. Оказывается, она уже плакала, но даже не заметила этого. Елена подумала сейчас о том, что почему-то именно хорошие воспоминания ранят больше, чем плохие. - Не ты ответила на мой поцелуй на крыльце в тот вечер, когда я помог Джереми забыть все случившееся с ним? И это не ты сходила с ума от возбуждения тогда, в мотеле, что даже сбежала от меня из комнаты, боясь наломать дров? - его голос стал тише и вкрадчивее, но от этого не лишился гневных ноток. Деймон говорил Елене напрямую все, как было на самом деле. Не приукрашивая. Возможно, это было эгоистично и самонадеянно с его стороны, но, в конце концов, какого черта? Он устал не быть с ней эгоистом, тогда как она упорно отрицала очевидные факты. - Елена, ответь мне сейчас, это не ты целовала меня тогда так, словно я был последним глотком жизни, свободы, целовала меня так страстно, не желая останавливаться, останавливать меня? Ведь если бы не Джереми... Нам обоим известно, чем это могло закончиться. - Деймон сделал глубокий вдох. - Однако ты не сомневалась тогда. Ведь не сомневалась. Почему теперь ты снова поступаешь так, Елена? Почему отрицаешь, что и вчера со мной тебе было хорошо? Это всё была не ты?! Гилберт ощущала непрекращающуюся дрожь по всему телу. Ее сводили с ума эти воспоминания и то, как открыто Деймон говорил сейчас о них. Она чувствовала миллион эмоций сразу, слёзы не прекращали течь из ее глаз, так что Елена с трудом сдерживала рыдания. Она на мгновение задалась вопросом, а почему именно она хочет заплакать? Ярость или бессилие? Ненависть или любовь? Что именно движет ею в этот момент?... - Уйди. - Елена произнесла это, не глядя ему в глаза. - Просто уйди отсюда. Сейчас же, Деймон. Я не хочу тебя видеть. Что-то похожее на тихий, приглушенный стон, то ли рычание вырвалось из груди вампира, словно он зверь, который только что осознал, насколько сильно был ранен и насколько чувствительной эта рана была. - Ты всегда выберешь его, да? - с упреком бросил он, отступая. - Уходи, - снова повторила девушка обреченным голосом. Деймон смотрел на нее еще какие-то считанные секунды. Она тоже осмелилась встретиться с ним взглядом. О, это были страшные мгновения. Такой боли в этих искристых голубых глазах она никогда не видела прежде. Возможно, так же плохо ему было, когда перед аварией сказала ему, что любит Стефана. Глядя сейчас на него, перед Еленой мгновенно проплыли тысячи эпизодов их отношений. Вот он целует ей руку при знакомстве. Вот он уверяет ее, что они придумают что-нибудь, чтобы спасти Стефана; идет дождь, она плачет, а он поддерживает ее так, будто это ее жизнь висит на волоске. Вот они сидят вместе в баре у Бри, и он впервые искренен с ней, он впервые открыт и веселится, а она позволяет ему увидеть ее истинную натуру. Тогда они впервые узнают друг друга по-настоящему. Вот она сама спасает ему жизнь, когда парень Лекси угрожает убить его. И надо же, набралась же смелости встать на пути у рассвирепевшего вампира. Вот они танцуют вместе на балу Мисс Мистик-Фолс, когда Стефан подвел её. Елена еще подумала тогда, что этот момент стал чем-то новым для них с Деймоном. Правда, она не нашла объяснения своим словам. Вот она умирает от жажды, и он дает ей напиться своей кровью, и она соврет, если скажет, что не получила от этого колоссального удовольствия. Вот их первая встреча. Самая первая, о которой она вспомнила, лишь став вампиром. Он и тогда не был зверем с ней, это всегда была его маска. Лишь маска, за которой он скрывался от боли. Это был просто человек, который знал ответы на все вопросы и понял ее, почти ничего о ней не зная. А вот он говорит, что любит её, но, боясь ограничить этим ее волю, внушает забыть об этом. Ему просто нужно было это сказать, а ей - услышать. Но вовсе необязательно помнить. Он сказал, что не заслуживает её. Он боялся доставить ей неудобства своей любовью. Господи, ведь он был настолько честен с ней. Это все пронеслось в ее голове моментально. Слёзы высохли, но сейчас она слишком хорошо понимала, что значит душевная боль для вампира. Она чувствовала это как никогда остро. "Уходи," - эхом снова прозвучало в голове Деймона в те мгновения, когда она просто на него смотрела. Она хочет, чтобы он ушел, значит, он уйдет. Сальваторе уверенно направляется к двери, обходя Елену, та лишь оборачивается ему в след. Он доходит до порога и тихо усмехается с одной лишь мыслью "Я так и знал". - Деймон. Ему показалось, что это было его воображение, но тем не менее он остановился. Нет, она точно позвала его. Зачем? Он обернулся. По ее взгляду он понял, что она действительно хотела что-то сказать, но это чего-то было так много, что она не находила слов и просто молча смотрела на него. Они оба слышали, как стрелки часов отсчитали секунду. Вторую. Два человека, именно человека, с вампирской скоростью рванули друг к другу, преодолев короткое расстояние мгновенно и яростно зашлись неконтролируемым, непрерываемым потоком поцелуев, позволяя, наконец, себе и друг другу делать то, что велит не рассудок - чувства. Позволяя рукам жить самостоятельной жизнью: расстегивать бесчисленные пуговицы, свободно скользить по оголенной разгоряченной коже, лаская и обжигая прикосновениями, тянуть к себе, ближе, еще ближе, попутно освобождая от остатков одежды. Позволяя телам переместиться в горизонтальное положение. Позволяя напряжению, повисшему в воздухе и так внезапно обрушившемуся на них, перейти в необузданный прилив желания, так и стремящегося вырваться наружу, дать о себе знать. Больше не существовало так долго и упорно возводившихся болью и страхом стен. Они рухнули в то мгновение, когда и Елена, и Деймон одновременно поняли мысли друг друга, прочли глаза, лица, вся мозаика собралась в одну общую картину, в целый роман невыраженных чувств с эпиграфом "Никогда не отпускай меня". Больше не было времени, словно палача, отсчитывающего дни, часы и минуты до гибели друг без друга. Оно вдруг обратилось в союзника, начавшего новый круг на прежнем циферблате. Больше не было рассудка, здравомыслия, предубеждений и опасений. Они рассыпались словно карточный домик, так старательно возводимый и оберегаемый. Только вот владельцу домика хоть и хочется вечно любоваться на рук своих деяния, а таки желание это иллюзорно, и все тянет посмотреть, как будет выглядеть этот мгновенный всеобщий крах, идеальное одновременное падение всего и сразу. Это любопытство, страстная мания угодить в авантюру, забыв о последствиях. Больше не было одежды, сковывающей движения. Полная свобода и волнами выплескивающаяся жажда полного обладания. Больше не было воображаемого чувства безопасности. Оно приняло реальные очертания. Вот сейчас с этим мужчиной. Сейчас с этой женщиной. Больше не было чувства страха за что бы то ни было. Больше не было лжи. Неподвластные контролю губы, руки, стоны и выкрики не могут лгать. Осталась поглощающая любовь с оттенком опасности, в этих чувствах не удастся обмануться, их нельзя отвергнуть. От этого им уж точно теперь никуда не деться. От незыблемого восторга и неизбежной долгожданной обреченности кружится голова. Елене хватает сил лишь на то, чтобы срывающимся горячим шепотом прямо у самого уха Деймона произнести словно молитву: - Прости меня. Прости. На что Деймон реагирует мгновенно, обдавая ее новым потоком поцелуев и ласк. Он не способен больше говорить о своей любви. Сколько можно? Ведь он может теперь проявить ее, показать и не чувствовать вины за это. Елена закрывает от удовольствия глаза, зарываясь ладонями в иссиня черные волосы Деймона, когда тот сам еле сдерживает стоны, начиная вновь двигаться в ней быстрее, яростнее, заставляя её тело выгибаться ему навстречу и одними губами повторять его имя. Им обоим кажется совершенно невероятным, что все это, наконец, реальность. Стрелки сошлись, закончив старый круг. Часы пробили полдень.