Попутчик

Раритетная тачка, такую гнать большая ответственность. Джон понимал это, когда соглашался. Но деньги платили немалые, да и на мели он был последнее время. Поэтому долго не думая, собрал нехитрый скарб в рюкзак и отбыл на место встречи с перекупщиком и продавцом черного зверя. Кадиллак восьмидесятого года. Красавец, огромный и длинный пожиратель топлива. Итак, путь в Техас начался. Машина оказалась послушной и лёгкой, не ехала, а плыла по шоссе. Ночь выдалась дождливой, ветровое стекло заливали потоки воды, лившиеся с небес. Дворники мерно раскачиваясь, сгоняли влагу с окна, нагоняя сон своей точной периодичностью. Шоссе было пустынно, но внезапно в зеркале заднего вида мигнули и зажглись фары догоняющей машины. Это был Фольцваген жук, маленькая машинка канареечной расцветки. Машинешка резво обогнала Кадиллак и умчалась вперёд. Джон усмехнулся и продолжил свой неторопливый путь. Зачем разгоняться и устраивать гонки на мокром асфальте ночью в тачке стоимостью с небольшой дом? Из динамиков лилась негромкая музыка. Сон начал одолевать. Пару раз он чуть не заснул. Потёр ладонью лицо и сверился со смартфоном. Ближайший мотель ещё нескоро. Но будет заправка. Там можно будет кофейку тяпнуть. Свет фар очертил тёмную фигуру на обочине дороги далеко впереди. Та стояла с отставленной в сторону рукой в жесте просьбы подвезти. Джон никогда не брал попутчиков, но тут почему-то решил отступить от своих правил. Собеседник не помешает. Сон хоть разгонит. И если что, в бардачке лежит травмат. Он притормозил, и человек с обочины, открыв дверь, забрался на переднее сиденье. Он был одет в теплое чёрное пальто с поднятым воротником. Опустив его, мужчина повернул голову к Джону. Красивое лицо с прямым носом, пухлыми губами и широко открытыми карими глазами. Светлые рыжеватые волосы мокрыми прядями лежали на голове, вились над ушами. — Вот это погодка, м? Спасибо, приятель. Джон согласно хмыкнул и тронул машину. Попутчик тоже молчал, сидел, глядя в окно. На носу его повисла капелька дождевой воды. Смотрелось это забавно. Мужчина вновь обернулся к нему, когда услышал тихий смешок. Поняв по взгляду, что развеселило водителя, он усмехнулся тоже. Но усмешка вышла какая-то страшная, недобрая вовсе. Поэтому Джон посерьезнел и повернулся обратно к дороге. Через некоторое время он увидел впереди стоп-сигналы стоящего у обочины дороги автомобиля, сбавил скорость, намереваясь остановиться и узнать, что там случилось, нужна ли помощь. Увидел, что дверцы машины открыты все и что это тот самый обогнавший его ранее жук. — Не останавливайся. Он в недоумении повернулся к своему соседу — тот смотрел на него невозмутимо. — Там что-то случилось, надо узнать... — Не тормози, я сказал, — спокойно и даже как-то весело произнес мужчина, лёгким движением высвободив руку из кармана и прижав лезвие ножа зажатого в ней к щеке Джона. — Ты им там ничем уже не поможешь. Езжай вперёд. Страх пронзил спину, а щеку холодило лезвие маленького ножа, острие ощутимо давило на кожу, лёгкое нажатие — и потечёт кровь. Джон выжал педаль газа, сворачивая глаза, чтобы хоть чуть рассмотреть проезжаемую машину. Сквозь мокрые стекла ничего видно не было, только мутные очертания чего-то внутри и снаружи. — Не переживай о них, приятель, — чуть улыбаясь пухлыми губами, заговорил попутчик.— Я убил их всех. Так что им ничего больше не надо. — Ты кто такой и что тебе надо? — Джон пытался не показывать страха, ругая себя последними словами за то, что остановился и подобрал этого психа. — Хочешь знать мое имя? Саймон Райли. Ты? — нож немного спустился по щеке Джона; он чувствовал, как тот царапает кожу. — Джон Мактавиш. Друзья зовут меня Соуп. — это-то зачем, но вылетело уже изо рта. Райли вновь усмехнулся, глядя на него своими сумасшедшими стеклянными глазами. — А много у тебя друзей, Соуп? — Что тебе нужно? — он скосил глаза на бардачок. Попутчик проследил его взгляд, засмеялся беззвучно. Убрал нож обратно в карман своего пальто, сложил руки на коленях. — Я хочу, чтобы ты остановил меня. — Что? Мужчина вновь засмеялся, запрокинув голову, чем Джон и воспользовался — рванулся вправо, нажал на дверной рычаг и что есть силы толкнул пассажира. Тот от неожиданности не успел среагировать и вывалился из машины на ходу, кувыркнулся пару раз нелепым кулем и застыл под дождем. Джон захлопнул дверь. Машина от таких маневров виляла по дороге, качая багажником. Мактавиш смотрел в зеркало заднего вида и чувствовал, как его накрывает облегчение. Он нервно рассмеялся. — Пошел ты на хер, чертов псих. Отъехав на приличное расстояние, он свернул на обочину и взял в руки телефон. Хотел позвонить в полицию, но остановил себя. Что он им скажет? Он ведь не видел того, что было в той машине. А попутчика подобрал сам. Тем более в этом штате это запрещено, так что сам может влететь. А этого нельзя допускать, ведь он в ответе за тачку и сроки ее доставки новому владельцу. Поэтому Джон даже немного обрадовался увидев, что сеть и связь недоступны. Решил вздремнуть и продолжить путь после. И строго-настрого запретил себе останавливаться и подбирать кого бы то ни было. Утро выдалось свежим и светлым. Дорога ровной и чистой, зовущей вперёд. Джон умылся из фляги, размялся, походив вокруг тачки и, сев за руль, тронулся в путь. Очень редко его обгоняли машины или ехали навстречу. Вот и в этот раз большой универсал с багажом на крыше тяжело обогнул его слева и поравнялся ненадолго. С заднего сиденья на него таращились веселые детские рожицы. Они держали в руках мягкие игрушки и махали Джону в приветствие. Он махнул им пару раз в ответ и улыбнулся. Но улыбка сползла с его лица, когда за головой одной из игрушек он увидел бледное лицо и холодные карие глаза. Саймон тоже держал игрушку и, поймав взгляд Джона, улыбнулся ему, покачав ею. Универсал перестроился спереди и начал медленно набирать скорость. Соуп пришел в себя от шока и, вывернув руль, обогнал впереди едущую машину. Он поравнялся с водителем, мужчиной средних лет, который смотрел на него удивлённо. — Тормозите!!! — он забыл опустить окно, поэтому там, в семейном фургоне, его не слышали, видели лишь его перекошенное в крике лицо. — Вы подобрали не того!!! Тормозите, черт!!! Джон видел, как сидящая рядом с водителем женщина испуганно сжала его локоть. Наверное, говорила не обращать внимания на психа, что обогнал их и корчит рожи. Мужчина нахмурился и более не смотрел на Джона, сосредоточился на дороге. Соуп в отчаянии посмотрел на задние стекла универсала - Саймон усмехался открыто и весело, играя с детьми в игрушки и тыча пальцем в сторону машины Джона. Он начал сигналить и хотел было заехать вперёд и заставить водителя остановиться. Но тут чудом увидел несущийся на него грузовик, что ревел сигналом и мигал фарами. Соуп свернул руль, кадиллак вильнул и съехал в кювет, ощутимо клюнув капотом, взрыв земляную насыпь. Джон очень сильно ударился об руль, когда выпрямился и потряс головой, почувствовал, как из рассеченной брови капает кровь. Он выскочил из машины, но успел увидеть лишь удаляющиеся габаритки универсала. Черт. Оглянулся на машину. Проклятье. Пока ждал попутку и пока вытаскивал кадиллак из кювета, успел попрощаться с деньгами, потому что бампер поцарапал и помял, а одна из противотуманок оказалась разбита. Выехал вновь на шоссе в мрачном и напряжённом настроении. Чертова поездка, предполагаемая, как приятная прогулка, оборачивалась черт знает чем. Сначала он не хотел верить в то, что видел, но потом разглядел четко. Мигающий аварийками автомобиль стоял капотом в кювете (как он сам недавно), с открытыми дверями и разбросанными вокруг него детскими мягкими игрушками. Джон остановил машину и вышел. Он не хотел видеть то, что увидел, как только подошёл к задним дверям универсала. Он шарахнулся и, оступившись, упал на задницу, опершись руками на асфальт. Благо не было больше машин, иначе его сшибли бы нахер. Обилие крови и мертвых тел внутри семейного фургона повергло его в невероятный шок. Он поднялся, попятился от машины прочь, согнулся — и его вырвало, потом ещё раз. Забрался в Кадиллак и нажал центральный замок, запирая все двери. Схватил телефон - недоступно все, что нужно. Швырнул его в сторону и дал по газам. Не глядя на машину в кювете, что стала общей могилой для всей своей семьи. Надо добраться до телефона, надо сообщить. Надо, черт возьми, сделать хоть что-то. А вот и заправка. Джон выскочил из машины и бросился внутрь - никого. Странно. Вновь проверил телефон. Все по нулям. Ни одной антенны. Блядство. Заметил старый телефон на столбе электропередачи, побежал к нему. Схватив трубку, услышал только тишину. Сжал пальцы, судорожно соображая, что же делать. — Эй, Джонни. Страх стрелой пронзает грудь, Соуп роняет трубку и резко оборачивается. Саймон стоит широко расставив ноги, одна рука в кармане пальто, другая поднята немного, в пальцах что-то поблескивает на солнце. Райли усмехается и бросает в сторону Джона ключи от его же тачки. Поджимает губы, как если бы ему было невероятно скучно и идёт к дороге, поворачивается и выставляет большой палец вверх. Спустя некоторое время около него останавливается черный пикап, Райли спокойно залазит в него и машина удаляется. Джон все это время стоял прижавшись к столбу. На негнущихся ногах подошёл к лежащим на земле ключам, поднял. Выпрямился и с полным бессилием смотрел на черную точку пикапа, исчезающего вдали. Впереди показалась очередная заправка, а Кадиллак до этого уже просил топлива. Поэтому, находящийся все ещё в прострации Джон, свернул к колонкам. На автомате вышел из машины, отстегнул пистолет и вставил его в жерло бензобака. Потянулся за телефоном в карман кожанки и тут только увидел, что его сапоги стоят в луже бензина. Он проследил путь маслянистой лужи. Вся долбанная заправка была залита топливом. Его глаза упёрлись в блестящий хромом высокий бампер черного пикапа, который стоял поодаль, урча мотором на низких оборотах. За стеклом в водительском кресле сидел Саймон. Он улыбался и смотрел прямо на Джона. Он высунул руку из окна и крутанул колёсико зажигалки - раз, другой. Соуп осознал все за несколько секунд, но ему казалось, что он в очень замедленной съёмке, будто бултыхаясь в меду, развернулся и кинулся прочь от колонок и машины. Зажигалка крутясь и извивая синим огнем, как лентой, медленно падала в радужные разводы под колесами пикапа. Райли выжал газ и грузовик, прокручивая покрышками по асфальту, взревел мотором и буквально прыгнул назад, выворачивая со стоянки прямо на сухое покрытие шоссе. Бензин легко занялся от огня и весело побежал к колонкам и строению. И к Кадиллаку. Мощный взрыв сотряс тихий воздух пустыни. Красно-черный гриб вырос и устремился в небеса. Соуп успел прыгнуть в сухие кусты за пределами заправки, когда ему в спину ударила волна жара. Его протащило по пыли, камни и колючки царапали лицо и ладони. Он дышал часто и рвано, пыль оседала на кровь и взлетала облачками от его дыхания, залетала в рот. Джон приподнялся на руках, сплюнул пыль с кровью, оглянулся на полыхающую заправку. На то, что осталось от раритетной тачки. Поднялся на ноги, пошатнулся. В голове гудело. В ней было пусто и звонко. Он перевел взгляд на шоссе. Черный пикап стоял очень близко. Саймон опять улыбался ему, похоже, было весело. Он будто сдерживал смех, прикусив кончик языка зубами. Джон смотрел на него, чувствуя, как в душе вскипает гнев. И тут услышал далёкие сирены. Полиция. Как так быстро, черт возьми. Райли тоже услышал, улыбнулся ещё шире, дурачась отдал честь и рванул с места. Колеса грузовичка взрыли гравий с одной стороны, он выровнял машину и умчался. Когда прибыли полицейские, Соуп сидел на земле и смотрел, как догорают его деньги и все планы. Его дёрнули с земли, зачитали права, надели наручники и кинули на заднее сиденье полицейской тачки. Он отстраненно слушал переговоры офицеров, отметив их слова о массовых убийствах на этом вот шоссе. И вяло удивился, что его подозревают. В участке он просто вырубился, когда его заперли в клетке временного содержания. Какой-то резерв организма решил устроить ему перезагрузку. Он пришел в себя и подумал, что сон ему приснился жуткий. Но потом память вернулась стремительно, как выстрел. Джон подхватился с койки. Подошёл к решетке своей клетки и взялся за прутья. Дверь легко поддалась и открылась. Соуп резко убрал руки и отступил назад. Почему его камера открыта? Он все же вышел и не торопясь пошел мимо таких же пустующих клетей, как и его. — Эй, — позвал он, выйдя в узкий коридор, который вел в контору, по всей видимости. Участок был небольшой. — Эй, офицеры? Джон услышал треск и бормотание рации. Разные люди на разных каналах переговаривались, как ни в чем ни бывало. Но контора была пуста. Столы с бумагами на них и стулья перед ними были пусты, будто все односекундно встали и покинули помещение. Соуп подошёл к дверям на улицу, выглянул. Тишина. Только две бежевые патрульные машины на стоянке. Он вернулся в контору, увидел коридорчик, ведущий в другую от камер сторону, услышал странные звуки оттуда. Решил проверить. Завернув за угол, он остановился как вкопанный. Полицейские были навалены кучей, трое человек в бежевой униформе штата были свалены в угол, как мешки с мусором. Большая немецкая овчарка с банданой вместо ошейника, чавкая, лакала кровь натекшую с трупов ее хозяев. Подняв морду и повернувшись на звук шагов Джона, собака ощерила клыки и глухо зарычала. Соуп попятился и практически выбежал обратно в конторку, хотел бежать дальше, но увидел револьвер на одном из столов, схватил его и вывалился сквозь двери на улицу. Времени искать свой конфискованный смартфон не было, да и забыл он про него. Бежать. Нужно бежать. Неподалеку оказался небольшой городок. Дойдя до него, Джон зашёл в первое попавшееся кафе и упал за столик. Официантка приняла заказ на кофе и их дежурный завтрак. Соуп поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Влип, ох и влип, что же делать, еб вашу душу... По движению воздуха и шороху понял, что кто-то подсел к нему за стол. Отняв ладони от лица, он увидел сначала карие глаза, а потом и вечную полуулыбку. Рыжие вьющиеся волосы и чёрное пальто. — Привет, Джонни. Соуп опустил руки под стол, вынул из-за ремня джинс револьвер и направил его под столом на подсевшего к нему мужчину. Взвел курок. Райли услышал этот звук, наигранно поднял брови. — Давай. Жми на спуск. Боек в холостую стукнул раз, второй, третий... Барабан был пуст. Глаза Джона потухли, до этого пылая отчаянной яростью. Саймон состроил расстроенное лицо, поцокал языком. — Мой подарочек расстроил тебя, Джонни? — Чего тебе нужно от меня? — прошептал Соуп, силы вдруг его оставили. Ему стало все равно. Пусть этот псих прирежет его прямо здесь и прямо сейчас. — Я уже говорил тебе, что, — вновь улыбнулся Саймон. Его глаза полыхнули карим безумием. — Либо ты, либо никто. Иначе умрет ещё много людей. — Почему я? — он посмотрел вокруг: люди спокойно завтракали, читали сообщения в телефонах, говорили друг с другом, не подозревая о том, что с ними в кафе сидят убийца и его жертва. — Ты бросил мне вызов, Джонни-бой, — Саймон приподнялся над сиденьем, протянул руки и обхватил ладонями лицо Джона. — И теперь, друг мой, иди до конца. Он убрал руки, нырнул одной под столешницу и мягко, как у ребенка, забрал разряженный револьвер из рук Джона, поднялся и, подмигнув на прощание, покинул кафе. Когда официантка принесла заказ, столик уже был пуст. Междугородний автобус отдходил от станции, и через уже закрывающиеся двери Джон проскользнул внутрь салона. Прошел до самого конца и уселся на кресло рядом с туалетом. Не думал он, что псих перебьет всех в этом транспорте. Хотя кто знает? Надо добраться до города побольше. О бойне в участке, ясное дело, уже все знают. Все, кому положено. Джон не заметил, как задремал. Дернулся, когда автобус резко затормозил. Люди повставали со своих мест — остановка явно не была запланирована. — Джон Мактавиш, это полиция штата, — раздался громкий голос усиленный громкоговорителем. — Выйти из автобуса, подняв руки. Немедленно. Люди стали озираться в недоумении. Джон, поначалу вжавшийся в кресло, в следующее мгновение встал и направился к дверям, которые с готовностью открыл водитель. Поднял руки и начал спускаться, щурясь от яркого дневного света. Двое полицейских в уже зелёной униформе стояли у белой машины и направляли револьверы на него. Джон спустился и подошёл к ним. Один из них, мужчина с красивыми баками на щеках, шагнул к нему, все ещё держа на мушке. — Джон Мактавиш, вы обвиняетесь в убийстве полицейских и бегстве с места преступления. Вы имеете право... — Офицер, — Соуп прервал полицейского, глядя напряжённо и открыто. — Я никого не убивал. Отвезите меня к самому вашему главному. Я знаю того, кто это сделал. Напарник офицера с баками, молодой чернокожий парень, зло сплюнул. — Ты имеешь право хранить молчание, мудак. Тебя сняли камеры в участке. — Остынь, Гас, — одернул его тот, что постарше, не отводя взгляда от Соупа. Махнул водителю автобуса. Тот очень сговорчиво закрыл двери и большая машина, переваливаясь, тронулась вперёд, разгоняясь и удаляясь. Пассажиры белыми пятнами лиц прилипли к окнам, представление бесплатное закончилось. — Руки, — сказал полицейский. Джон быстро опустил и протянул руки к нему. Наручники щелкнули, и офицер подвёл его к машине, положил ладонь на макушку, заставив пригнуться, пока тот усаживался на кресло сзади. Полицейские уселись тоже, темнокожий нажал на газ. Коп постарше связался с кем-то, сообщив, что подозреваемый взят и сейчас будет доставлен. — Я никого не убивал, офицер, — подал голос Джон. — Я капитан Прайс, парень, — обернулся к нему мужчина. — Ты не похож на убийцу, это верно. Но ты есть на записи камер. — Там что, видно, как я убиваю? Тот, кого назвали Гасом, переглянулся с капитаном, ответил: — Не твое дело. — Запись большей частью удалена, — ответил капитан, нахмурившись и не обращая внимания на недовольную гримасу своего напарника. — Там видно, как ты крадешь оружие и бежишь. — Я не крал. Мне нужно было защититься, — Джон в немой мольбе смотрел на офицера. Как теперь доказать, что он не виновен? — Я могу описать того, кто убивал. И ваших в участке, и всех тех людей в машинах на дороге! Гас хотел что-то резко ответить, но его голова буквально взорвалась, забрызгав лобовое стекло и капитана рядом. Попало и на Соупа за решеткой на задних сидениях. Машина потеряла управление и стала отклоняться вправо. Джон в ужасе посмотрел в окно. Пыльный бок черного пикапа практически притерся к борту их машины. Из высокого окна высовывалась рука с обрезом в ней. Ловко провернув его за скобу, перезаряжая, Райли выстрелил вновь. Залп дроби разворотил грудь капитана, который до этого схватил руль и пытался выровнять машину. Несчастный седан подкинуло на насыпи у обочины. Он вскинул капотом, прокрутил колесами в воздухе и тяжело опустился вперёд, уткнувшись бампером в пыль. Задние колеса вращались, с них летела пыль. Джон впечатался в решетку, чуть не свернув шею и не переломав себе ребра. Руки, скованные наручниками за спиной, не остановили падение, больно провернувшись в плечевых суставах. Соуп, помогая себе ногами, принял более или менее устойчивое положение. Сквозь пелену на глазах и оглушительный звон в ушах слышал треск рации и увидел трупы полицейских. Вдруг дверь машины распахнулась, его подхватили за запястья в наручниках и дёрнули, выволакивая из салона накренившегося автомобиля. Он упал в пыль, извернулся и сел, отпрянув от стоящего рядом человека в черном пальто. Саймон смотрел на него, уже не улыбаясь. Дробовик в его руке был направлен куцим стволом в землю. — Счётчик тикает, Джонни-бой. Сколько ещё мне забрать с собой? — Оставь меня в покое, ублюдок! — закричал, срывая голос Джон. — Либо убей. Но отьебись от меня, гребанный психопат. Карие прозрачные глаза смотрели изучающе, будто кукла таращилась. Он приподнял обрез, посмотрел на него, будто только обнаружил его в своих руках. — Убить? — он вновь обнажил ровные зубы в улыбке, перевел взгляд на белого от пыли Джона. — Нет. Ты сделаешь, что должен. — Я ни хрена тебе не должен, — прорычал Соуп, чувствуя, как злые слезы наворачиваются на глазах. — Я тебя не знаю даже, мудак ты чертов. Райли пожал плечами, усмехнулся и бросил что-то под ноги Соупа. Повернулся и начал подниматься обратно к своему пикапу. Джон опустил взгляд на вещицу в пыли. Ключи от наручников. Он не отводил от них глаз, пока слушал, как пикап взрыкнув мотором, удалился. Соуп лег на спину, прямо на скованные руки, закрыл глаза и, скаля зубы, твердил: — Черт, черт, черт.... С горем пополам он смог подобрать ключи и, выворачивая запястья, роняя несколько раз маленькие и неудобные ключи обратно в пыль, все же открыл наручники. Ноющие руки долго немели и отказывались слушаться. Он взобрался по насыпи, до этого отказавшись воспользоваться рацией в салоне патрульной машины. Там вовсю искали капитана и его помощника. Что бы он сказал им? Да и не хотел трогать вещи, залитые кровью копов. Он выбрался на шоссе, имея вид грешника, чудом сбежавшего из ада. Все лицо в пыли и крови своей и чужой, ссадинах и порезах. Его могаук, пропитавшийся потом, кровью и пылью, стоял дыбом. Его куртка была изодрана, будто её койоты драли. Джинсы из синих стали серыми, с кровавыми пятнами на них. Кто ж его подберёт. В кювете патрульная тачка с трупами полицейских все ещё мерцала синими маячками. Соуп поплелся вперёд. Не сидеть же посреди дороги. Прошел довольно много, когда его нагнал огромный грузовик с длинным прицепом. Шипя пневматикой, огромный трак остановился немного впереди. Джон дошел до него и остановился. Водитель, лысый мужчина в возрасте, выглянул в окно. — Приятель, у тебя все в норме? Джон понял, что тот не видел машину копов, каким-то образом проглядев, либо вывернул на шоссе с побочной дороги. — Не совсем, — прочистив горло, ответил Джон. — Я попал в...аварию. Тачка сгорела. Подбросите до ближайшего города? — Ясное дело, залезай, — мужчина распахнул большую дверь кабины, Соуп поднялся по ступенькам и плюхнулся на пассажирское кресло. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся водитель. Он тронул грузовик, тот, мощно зашумев мотором, качнулся вперёд, тяжело набирая скорость. — Меня все зовут Шепард. — Со...Джон. Шепард оказался не таким болтливым человеком. Уже на закате они прибыли в небольшой город, который по сути был одной большой стоянкой для грузовиков. Всю дорогу Джон смотрел в боковое зеркало и вперёд на шоссе. Высматривал черный пикап. Его не было. Джон поблагодарил водителя, пожал ему руку и выбрался из кабины. Шепард вдогонку ему сказал: — Полиция тут недалеко, если надо. А ещё есть дешевенький мотельчик, опять же, если надо. — Спасибо, сэр. На том и попрощались. Соуп пошел в указанном направлении. Вскоре он увидел тот самый мотель. В полицию не собирался соваться. Его просто повяжут или устроят побег и пристрелят к чертям. Полицейская месть за своих не имеет законов и срока давности. И прочных, долго доказуемых фактов невиновности не ждёт. Расплатившись картой, он прошел в маленький, но с ванной комнатой номер. Стоял в душе минут сорок, пока горячая вода смывала пот, грязь, кровь, страх, чувство вины. Простирал, как смог свою футболку и нижнее белье. Забрался голышом под простыни на жёсткой кровати. Не собирался спать, но опять вырубился. Проснулся от того, что к нему прижался сзади кто-то. Дернулся, хотел вскочить, но его руки были тут же схвачены и заблокированы сильными руками сзади. Ноги тоже оказались в плену сильных бедер человека, который дышал ему в затылок и тихо смеялся. — Тише, ш-ш...Джонни. Не шуми. — Отвали...! — Какой ты горячий и почему-то голый, — вновь тихий смех. — Ты ждал меня? Джон дернулся, но сильные руки держали его крепко. Вдруг Саймон ловко, как пушинку, подмял Джона под себя, уселся на его обнаженную задницу. Свёл руки сзади на спине. Огладил его затылок, лопатки. Пресекая любые рывки и движения человека под ним, Райли начал расстегивать ремень своих брюк. Соуп начал брыкаться и выгибаться, как дикий мустанг под обьезчиком, когда понял, что тот собирается делать. Но держали его крепко, настолько, что травмированные наручниками запястья начали болеть. А потом Джон почувствовал, как их связывают ремнем. Он извивался изо всех сил, взмок, влага, натекшая изо рта и носа, пропитала простынь под ним. Он начал сдавать, его рывки ослабели. Человек сзади, приподнявшись, развел его бедра в стороны, все ещё фиксируя своими ногами его. Соуп жмурился, дышал сквозь зубы, запыхался от своих дерганий и попыток освободиться. Он знал, что сейчас случится, но сил на сопротивление уже не осталось. Он кричал у себя в голове, проклинал всех и никого, звал на помощь все силы, которые могли бы его слышать. А потом его пронзила острая и огромная боль. Такого он ни разу в жизни не испытывал. Его будто насадили на кол за страшные грехи. Боль была адская, не сравнить ни с чем. То, что вонзилось в него, замерло на секунду, но потом продолжило движение внутрь. Соуп до крови закусил губы. Он не станет кричать. Не доставит такого удовольствия этому психопату. Райли тем временем вошёл полностью в тугое и неподатливое тело своего пленника. Ощущения оглушили его, как всегда с ним бывало. Он подался вперёд, оперся руками о кровать по бокам от головы Джона. Глубоко вдохнул и начал резкие движения, выходя и снова толкаясь вперёд. Скольжение стало помягче, наверное, кровь от разрывов внутри помогала. Саймон дышал рвано и часто, обжигая дыханием затылок парня под ним. Он не закрывал глаза, следил за Джоном, слушал каждое его движение, был наготове, чтобы пресечь любое сопротивление. Он чувствовал, как тот напряжен и что каждый его толчок доставляет ему боль. И наслаждался этим. Как охотник, разделывающий тушу подстреленного им оленя. Райли пьянел от власти и того низменного чувства насыщения добычей. Оргазм, как залп фосфорной бомбы, взорвался в его мозгу, он обильно и долго кончал внутрь своей жертвы. Рычал и сжимал плечи Соупа до синяков, впивая ногти в плоть. — Хороший мальчик, Джонни, — прошелестел он в ухо тяжело и сипло дышащему мужчине под ним. Высвободился, приподнялся, поправляя одежду. Размотал ремень и вдел его обратно в петли брюк. Соуп лежал под ним, подогнув освобождённые руки под себя, простынь под его бедрами окрасилась красным. Саймон слез с кровати, постоял какое-то время. И покинул номер. Джон одевался с каменным выражением лица. Когда закончил, оглянулся на кровать. Небольшие тёмные пятна крови на ней были, как тот самый Рубикон. Это было то, что послужило пределом. Грузовики на стоянке располагались ровными рядами. Соуп не помнил номера Шепарда, но запомнил цвет кабины и фигурку на капоте. А вот и он. Стоит с темной кабиной, ждет своего хозяина, который пошел либо помыться и поесть, либо сразу трахать местную шлюху. Открыть кабину не было большим трудом для угонщика с огромным стажем, как Джон. Как и завести мощный мотор грузовика. Тяжёлая машина выбралась из ряда своих собратьев и направилась к выезду со стоянки. Соуп смотрел прямо перед собой. Последствий он не боялся и не просчитывал. Он просто знал, что его грузовик тяжелее пикапа. Отъехал на большое расстояние от города, когда его нагнал... вертолет. Легкий четырёхместный аппарат, раскрашенный в цвета полиции штата. Шепард быстро обнаружил пропажу, сложил два и два. Как и расчитывал Соуп. Вертолет пролетел вперёд, потом развернулся и полетел обратно. Завис над грузовиком, выровнял скорость так, чтобы двигаться одновременно. — Джон Мактавиш! — прогремело над кабиной. — Прижаться к обочине, заглушить мотор! Джон продолжал крутить рулевое колесо, ровняя тяжёлую машину на ее полосе. Команды с неба все гремели. Но вдруг винт вертолета захлебнулся, сбился, машину завертело, она пошла юзом и, резко снизившись, упала где-то за холмом. Грузовик преодолел подъем, и Соуп увидел впереди черный пикап на обочине у отбойников и человека, стоявшего рядом с винтовкой. Он опустил оружие и ждал приближения грузовика. Джон сжал зубы и прибавил газу. Из выхлопных труб грузовика вырвались черные клубы дыма; он ревел, как зверь и несся вперёд. Райли оскалился в понимающей улыбке и бросился прочь с дороги. Он бежал, не оглядываясь. Ремень винтовки мотался во все стороны при беге. Огромная туша грузовика пронеслась в дюйме от его спины, чудом не зацепив полу черного пальто. Джон нажал тормоза. Грузовик, подпрыгивая на заблокированных колесах, стирая покрышки в вонючую дымку, остановился, проехав ещё метров сто. Замер, щёлкая мотором и качаясь на рессорах. Соуп выпрыгнул из кабины и пошел назад, к месту где стоял черный автомобиль. Саймон выбрался из кустов, куда залетел во время своего бегства, и шел ему навстречу. Когда меж ними оставалось метров сто пятьдесят, они остановились. — Джонни-бой созрел для мести? — как-то устало улыбнулся Саймон. — Мне надо было с самого начала трахнуть тебя. Сколько времени бы сэкономили. — Ты гребанный психопат. И я в твои игры не играю. — О, неужели? — Райли приложил пальцы к губам в жесте искреннего удивления. Джон увидел, что рука перебинтована. Глухое злорадство ворохнулось в душе. Он был рад, что этот мудак тоже пролил где-то кровь. — Ты хочешь, чтобы я остановил тебя. Хорошо. Но только одно тебя остановит. Это смерть. — Бинго, — расплылся в улыбке Саймон. — Дошло, наконец. Джон медленно достал из-за пояса джинс огромный Глок, что нашел в кабине грузовика Шепарда. Сжал его рукоять и опустил руку. Райли наблюдал за ним, потом рассмеялся. — Хочешь поединок, как в вестернах, Джонни-бой? — Почему нет? — Ну что ж, — Райли отбросил винтовку, та проскрежетала металлом по асфальту дороги. Откинул полу пальто и вынул из-за пояса тот самый револьвер из того самого участка. Револьвер, который он прихватил после того, как Джон не смог им воспользоваться. — Ну что, на счёт три? Джон кивнул. Он расставил ноги, крепче утверждаясь на земле. Саймон опять рассмеялся, покачав головой. — Ганфайтер Джонни-б.... Выстрел Глока показался оглушительным, а отдача чуть не вывернула запястье из сустава. Пуля попала прямохонько в пах Райли. Тот, раскрыв рот в немом крике, выронил револьвер и повалился назад, зажимая кровавое месиво между ног. Джон медленно шел к нему. Приблизившись, наблюдал, как тот корчится и мотает головой. — Это тебе за меня. А это за тех детей. Соуп выстрелил ему в живот, Райли заорал. Из его рта хлынула кровь. — А это за всех остальных. Гори в аду, мразь. Выстрел в голову — и крики прекратились. Вязкая темная кровь потекла по серому покрытию дороги. Глок выпал из руки Джона. — И меня, сука, зовут Соуп. Далёкий многоголосый вой сирен прозвучал, как песня горна кавалерии. Джон поднялся на насыпь у обочины, уселся и опустил голову. Руки тряслись, все тело болело. Его будто перемололи жерновами и выбросили, как жмых. Он чувствовал, как внутри него что-то надломилось и теперь кровоточит. И кровь та была черна и ядовита. Он смотрел на тело на дороге, на грузовик, что перекрыл три полосы на шоссе. Видел темный дым от горевшего за холмом полицейского вертолёта, слушал приближающиеся сирены и думал: а сможет ли остановить его кто-нибудь, начни он свой путь?