ТУРИСТ И СМЕРТЬ

Просыпалось с трудом. В голове шумело, в горле сохло, в глазах мутнело. Шла вторая неделя запоя, его самый пик. Запасы коньяка закончились, пришлось переходить на неё, родимую, сорокоградусную, тройной очистки. Этого добра пока хватало, надарили. Вообще я так, чтобы запойно — редко, не чаще двух-трёх раз. В год. Работа, стерва, не позволяет. Да и врачи… враги народа, говорят: «Нечего!» Но сейчас всё сложилось. И свободное время — отпуск. И наличие стратегического запаса, позволяющего не бегать каждый раз в магазин. Ну, и причина… Так что всё было как нужно. Перекатившись с тупикового бока на рабочий, поближе к прикроватному столику, не глядя протянул руку. Там должно было быть! Точно! Ещё засыпая, приметил стратегический запас. Граммов сто пятьдесят точно было. «Зубровки». Она, зараза, с похмелюги хорошо идёт. На удивление, рука нащупала что-то иное, явно не водочное. Бутылка была фигурной, плоской, в такую водку не разливают. И, судя по весу, полной. Уже интересно. Сфокусировал как мог зрение и слегка прибалдел. Коньяк! Армянский! С кучей звёздочек. Не понял? — Это я у тебя в загашнике нашла. За пианино. Пыльный весь. Видать, не один год там прятался. Та-ак, а это ещё кто? Голос уж больно знакомо-противный. Пригляделся. С той стороны столика, удобно расположившись в моём компьютерном кресле, устроилась старая знакомая — Смерть. — Да ты накати, не стесняйся, душа-то просит, я же понимаю, – она ласково улыбнулась. Хмуро буркнув: «Сам разберусь!» — сел, подтянул к себе стопку, и, назначив приказом по квартире её чистой, почти не дрожащей рукой налил себе. — Ну… твоё здоровье! — Махнув стопкой в сторону Смерти, выцедил божественный нектар. Сразу начало легчать. — Вот ты сволочь! – Смерть аж поморщилась. – Знаешь же, что мне нельзя. Мог бы и поделикатнее! Закусывая остатками лимончика, пробурчал в ответ: — А я тебя звал? Сама припёрлась, исчо капризничаешь. И вообще, чего тебе? Смерть засуетилась. — Так ведь план же у меня. План, говорю. Вот я и… Вытащил предпоследнюю сигарету из пачки «KENT». Поискал под столиком зажигалку, прикурил. С наслаждением затянулся. В башке становилось всё звонче и звонче. — Слышь, ты, ударница коммунистического труда, ты какой уж раз ко мне шляешься? — Ой, не первый, совсем даже не первый. Ты у меня это… почётный клиент. Всё время в «отложке» находишься. — Ну, а с чего ты решила, что сейчас выгорит? Смерть задумчиво вздохнула: — Понимаешь, каждый раз кто-то вмешивался, не давал дело до конца довести. Ну вот как в таких условиях работать? Встал, начал бродить по комнате в поисках пустой пепельницы. Была же где-то вчера, зараза! — Ты бы это, трусы надел, что ли? Я же всё-таки дама! Подошёл к ней, икнул, ласково дохнул перегаром: — Меня женщины не интересуют! Вообще. По определению! Тем более костлявые. Она обиженно откинулась на спинку кресла: — Вот всё у тебя не как у людей. И шляешься вечно в таких местах, куда даже мне забредать страшно. И парни у тебя молодые, симпатичные и к тому же «натуралы»! Вот как так можно?! Обнаружив пепельницу в цветочном горшке, поставил её на столик, плюхнулся на кровать: — Так, давай разбираться! Смерть согласно закивала. — Давай, ой, дава-а-ай... Давно пора разобраться. Устала я ждать-то. — Помолчи! Вспоминаем! Закурил новую сигарету, булькнул себе полстопки: — Тебе налить? — Да не пью я на работе! — Да? А тогда, на перевале, кто полфляжки со мной уговорил? Смерть стыдливо постаралась покраснеть: — Так ведь это я так, для сугреву. Немножечко. — Немножечко? Больше половины фляжки выхлестала! А потом выбралась из палатки и полночи шлялась по окрестным хребтам. Йети ей, видишь ли, понадобился. Вот нахрена он тебе, объясни?! Трахаться больше не с кем? Смерть смущенно прикрылась ладошкой: — Ой, ну было и было, к чему вспоминать-то?.. Сколько лет с той поры прошло. — Да уж четверть века точно минуло. Ладно, твоё… хм, моё здоровье! — И немедленно выпил. — Ну ты и гад! — Я такой! Смотри: в восемьдесят девятом году, на Кавказе я с сыпухи навернулся? Навернулся. По склону метров тридцать летел? Летел. Валуны там были? Были. Шанс у меня грохнуться был? Да офигенный! И что же ты? Проглядела? — Да я только собралась тебя грохнуть, такой камешек симпатичный присмотрела, как твой паренёк, ну этот, которого ты из интерната забрал… — Лёха, Лоскутик. — Во! Он же, гад, в последний момент, когда ты мимо него летел, успел тебя в сторону пихнуть. И всё, облом. Ничего не вышло. Пришлось тебе связки на левой ноге рвать. Кстати, как зажило, сейчас не беспокоит? — Так, немного, когда большую нагрузку на ноги даю. — Ой, ну и хорошо, ну и слава Бо… — Чего?!!! Смерть воровато оглянулась: — Ничего-ничего, тебе послышалось. Открыл новую пачку, прикурил. — Ты бы это, бычки получше тушил, дымят. Вредно это для здоровья-то. — Поучи меня ещё!.. Хорошо, едем дальше. В девяносто четвёртом, на Лижмозере меня шквалом из лодки выбросило. В лодке я был один, она под парусом. Вынырнул, а она уже метрах в двадцати, не догонишь. Я в одежде, без спасжилета, до берега километров пять, вода хоть и майская, но холодная. Север всё-таки. Ну никаких шансов не было. И?.. — Ты это своему тогдашнему, Лёшке Мурзику скажи. Он, гад, как жопой чуял… — Но-но, до жопы у нас дело не дошло, оралом ограничились! — Угу, вот он и орал: «Только бы он выжил, только бы выжил!» Оглушил, зараза! Я пока в себя приходила, ты уже бревно-плавун поймал с молевого сплава. И вцепился в него, как клещ! Шесть часов, целых шесть часов я его у тебя вырвать пыталась! Так нет же! А потом эти гады, байдарочники, почти в полной темноте тебя разглядеть сумели. Тоже, между прочим, большое свинство с их стороны. — Претензии можешь адресовать Федерации водного туризма. А в девяносто восьмом, когда я одиночку лыжную бросал и меня буран в степи прихватил. Что тебе мешало? Лёшка тогда уже не со мной был, женатый. — Угу, Лёшки-то не было, а вот Васька уже был. Где ты их находишь, «натуралов» этих — перевёртышей? — Смерть раздраженно заёрзала в кресле. — Да ладно тебе, его же со мной тогда не было. И быть не могло. Он вообще не турист. — Этот твой «не турист» каждый день тебе такие письма писал, так тебе в них в любви признавался, так хотел, чтобы вы поскорее встретились, что я… не смогла. Вот этого я совсем не ожидал: — Чего, серьезно? А почему я не в курсе? Смерть ехидно ухмыльнулась: — Тебе напомнить, сколько вы в постели кувыркались, когда ты вернулся? — Да почти неделю. А ты-то откуда?.. Подглядывала?! Вот вуайеристка! — Ну, я немножечко. Так, одним глазочком. У вас тогда всё так красиво получалось… Встал, прошёлся до кухни за запивкой. Смерть с интересом разглядывала меня: — Слушай, он у тебя с тех пор… вырос, что ли? — Мать, сдурела? У мужиков он в длину только до двадцати лет растёт. Потом в толщину, и то немного. Ты мне зубы не заговаривай. В две тысячи первом, когда меня на Минской трассе «шестёрка» на полном ходу приняла, ты тоже растерялась? — Ну, тогда за тебя Иван так молился! — Иван тогда с девкой был! Мы из-за неё тогда на дачу и поехали, чтобы они натрахаться вволю смогли. — Девчонка та у него для секса была, он и не скрывал. А с тобой… с тобой он больше, чем восемь лет, бок о бок провёл. Ты бы его тогда видел, на трассе-то! — Видеть я его не мог, без сознания валялся. — Вот-вот, валялся. А я как дура рядом стояла и… не смогла. Решила в следующий раз — точно. Хлопнув ещё стопку, с сомнением глянул на Смерть: — Сейчас-то ты чего от меня хочешь? Смерть заискивающе глянула мне в глаза: — Слушай, у тебя ведь сейчас очередная авантюра предполагается? Поход пятой категории. — Ну, положим. — Давай на этот раз? У тебя ведь никого сейчас нет, правильно? Никто мне мешать не будет. А я аккуратненько, быстренько, ты даже не заметишь! Я затянулся сигаретой: — Что, так остро нужно? Она печально качнула головой: — Нужно. Ты даже не представляешь, как. Надо мной и так все смеются: «Какое десятилетие с ТУРИСТОМ, и справиться не можешь». А я тебе выбор предоставлю. Ты как помереть хочешь — от обвала или утонуть? Я почесал небритый подбородок: — Точно сделаешь, как я хочу? Смерть суетливо закивала: — Точно-точно, вот тебе кре… ой, что я несу! Довёл ты меня. Обещаю сделать всё, как ты хочешь! Затянулся новой сигаретой: — Короче, это… Давно хочу… Есть у меня такая мечта… — Смерть с надеждой смотрела на меня. — В общем, хочу я сдохнуть в бою. Обхватив руками приклад пулемёта. И быстро, разумеется. Мгновенно, то есть. Смерть взвилась: — Издеваешься? Где я тебе на Приполярном Урале войну найду? Там и людей-то не бывает, одни медведи и росомахи. Я укоризненно вздохнул: — А вот это меня не касается. Ты обещала. Я сказал — ты сделаешь. А сейчас или позже — меня не волнует. Я, в принципе, не тороплюсь, ещё лет двадцать могу подождать. Смерть гневливо фыркнула: — Хитришь, гад. Ладно, я тоже не простая. Ты сейчас один, просить за тебя некому. Так что… поглядим, кто хитрее! Она исчезла во вспышке с легким треском. Спустя мгновение возникнув вновь, набулькала себе полный стакан коньяка, залпом выпила его и, погрозив мне костлявым пальцем, исчезла окончательно. Встал, отыскал в шкафу чистые трусы и, напялив их, включил комп. Ну, так и знал. Под моим последним постом ВКонтакте стояли два свежих лайка. Авторов можно было и не смотреть. Два семнадцатилетних обормота. Вот так вот, значит, как встретиться со мной, так они заняты, у них сборы, тренировки, соревнования. А отслеживать мои посты чуть ли не в момент появления, у этих чемпионов недоделанных время всегда находится. И ведь разные виды спорта. А успевают, черти. Откинувшись в ещё не остывшем компьютерном кресле, я презрительно хмыкнул. Один? Скажет тоже.