Overworld

      Стоило двери в гостиную закрыться, как старосты короткими, рублеными фразами, больше походящими на приказы, разогнали младшекурсников по своим комнатам, оставляя в общей гостиной только старшекурскников и перваков, в нестройных рядах которых находился и сам Том.       − Садитесь, в ногах правды нет, − староста кивнула в сторону центра гостиной, где в некоем хитром узоре были расположены с десяток удобных, обитых настоящей кожей, диванов. Все первокурсники, как один, восприняли эти слова как указание к действию, в результате чего уже через десяток секунд Лелуш взирал на старших соучеников, сидя на одной из соф.       Вперед вышел уже виденный ранее Лелушем парень с короткими каштановыми волосами и квадратным подбородком. Приглядевшись к нему, Лелуш с удивлением отметил то, как парень двигался. Это была походка не обычного школьника, а человека, которого учили сражаться. Сражаться и убивать. На его груди, кроме стандартной эмблемы факультета, висел серебристый значок с гербом Хогвартса. Как Лелуш помнил из “Истории Хогвартса”, подобный значок имели право носить только ученики, назначенные старостами Хогвартса − то есть они были представителями высшей власти, которой ученик может достигнуть в рамках обучения в Хогвартсе. Фактически, старосты школы имели права, сравнимые с преподавательским коллективом, за исключением возможности выбирать меры пресечения провинившимся ученикам.*       − Добрый вечер и добро пожаловать на факультет Слизерин. Это место станет вашим вторым домом на ближайшие семь лет. Меня зовут Каспер. Каспер Крауч. Как вы уже заметили, я являюсь старостой Хогвартса. Эту должность занимают двое человек из числа семикурсников, как следствие, на этой должности люди находятся ровно год. Выходцы из нашего факультета занимают этот пост уже на протяжении пятнадцати лет. Зачем вам это знать, спросите вы? − слизеринец говорил хорошо поставленным, громким, но очень приятным баритоном. Чувствовался опыт и навыки оратора. Парень действительно был не лыком шит. Мастерски играя эмоциями в голосе, он буквально заставлял уставших после тяжелого дня детей, воспрянуть духом от осознания факта принадлежности к факультету Слизерин. Лелуш мысленно поаплодировал старшекурснику, который выждав риторическую паузу, продолжил.       − Я говорю это вам затем, чтобы вы помнили. Все, чего вы достигнете за время обучения, все это останется в памяти тех, кто пойдет за вами. Возможно, кто-то из вас, так же как и я, будет стоять здесь, на этом самом месте, с этим самым значком на груди* и рассказывать все то, что я рассказываю вам сейчас. С сегодняшнего дня и до самого конца вашего обучения, вы − змеи. Вы не парите над полями битв как вороны, вы не повелеваете царством зверей как львы, вы не наблюдаете за всем из глубоких нор, как барсуки. Вам все это не нужно − вы выжидаете. Хладнокровно и расчетливо ждете единственного шанса, чтобы нанести гарантированно смертельный удар. И вашей жертвой может быть кто угодно: барсук, ворон или даже лев. Помните это. И еще одно правило. Змеи не бросают своих. Как бы неправильно не поступил ваш товарищ, не давайте остальным понять этого. Если понадобится, мы сами разрешим проблему с помехой, но пока мы вне этих стен − никаких распрей. Я понятно выразился? − дождавшись синхронного кивка первокурсников, Крауч продолжил. − Отлично. В принципе, основное вступление я сделал, остальные мелочи вам расскажут старосты. Завтра после ужина встретитесь с деканом Слизнортом. Вопросы?       Лелуш поднял руку.       − Говори, Реддл, − кивнул ему Крауч, с интересом глядя на первокурсника.       − Что насчет отношений с другими факультетами? Какие-то правила?       Со стороны старшекурсников послышались смешки. Крауч одобрительно кивнул.       − Приятно слышать столь… разумные вопросы от кого-то вроде тебя, Реддл. Да, негласные правила есть. Исторически сложилось, что мы и львы… не ладим. Ничего особенного, просто предубеждения, но и они являются страшной силой в умелых руках. Так что излишние контакты нежелательны. Со всеми остальными факультетами по ситуации. От курса к курсу политика остальных факультетов по отношению к Слизерину сильно разнится. По общим ситуациям в принципе все. Остальные контакты − на усмотрение вашего личного морального кодекса, − Крауч усмехнулся каким-то своим мыслям. В зале послышалось еще несколько похожих смешков. − Еще вопросы?       На этот раз вопросов ни у кого не возникло. Поэтому Крауч быстро распрощался со всеми и отправился спать: ему завтра нужно было рано встать, дабы посетить директора Диппета до завтрака. Когда Крауч ушел, вперед вышли старосты.       Устроившая на ужине перепалку с Лелушем девушка оказалась Чарис Блэк. Она смогла преодолеть свой темпераментный характер и в этот раз говорила с первокурсниками довольно спокойно. Ее напарником оказался Урхарт Элфинстоун: кареглазый шатен долговязой комплекции с длинным и широким носом. Старосты вкратце объяснили порядок занятий, подходы к преподавателям и расклад по курсам. Отдельно упомянули время отбоя и что делать, если кто-то окажется далеко от гостиной. Вкратце вариантов было два: постараться найти лестницу и как можно быстрее спуститься на первый этаж или начать кричать и стрелять световыми заклинаниями. Второй был чреват неприятностями, но подходил для тех случаев, когда человек действительно потерялся, ведь на такое почти сразу же примчится кто-то из патрулирующих школу преподавателей и, после выписывания люлей, отведет потеряшку в его гостиную. Если повезет, даже баллы могут не снять − если действительно заблудился. Что вполне возможно, учитывая размеры Хогвартса. Старосты пообещали, что первые пару недель первокурсников будут встречать и провожать из класса в класс, чтобы они запомнили самые короткие дороги.       Рассказав все это, старосты, уловив общее настроение сонливости, которое витало среди уставших первокурсников, погнали новичков спать, попутно показывая им, кто где живет.       Элфинстоун показал первокурсникам-парням их общую спальню, после чего пожелал им спокойной ночи и удалился в сторону спальни своего курса.       Спальня оказалась большой комнатой, драпированной серебристо-зеленой тканью. На стенах висело несколько картин, изображающих виды природы. В ряд около стены стояло шесть односпальных кроватей с балдахинами из тяжелой серебристо-зеленой ткани. Дополняли картину большие напольные часы, стоящие в углу комнаты и каменный камин, весело трещащий и играющий языками желтого пламени.       Подойдя к кровати, около которой стоял его багаж, Том внезапно ощутил насколько сильно он все-таки устал за день. Усталость навалилась на плечи горой, которая даже Атланту переломила бы спину.       Быстро раздевшись и выложив одежду на завтра на прикроватную тумбочку из темного дуба, Том проскользнул под одеяло и задернул полог балдахина. После чего погрузился в сладкие объятия Морфея.

***

      − Не волнуйся Лелуш, все будет хорошо, − Марианна присела и аккуратно поправила бабочку на шее своего сына, облаченного в церемониальный костюм наследного принца Британской Империи. Но Лелуш ничего не мог с собой поделать. Он был всего лишь пятилетним ребенком, которым свойственна эмоциональность и гиперактивность. Это было верно даже в его, Лелуша, случае. Несмотря на все увещевания многочисленных гувернанток и учителей, очень сложно было выгнать из ребенка самого ребенка, а потому молодой принц сейчас находился в состоянии крайне близкому к тому, где обычные дети закатывают истерику. Но Лелуш держался. Трясся от накатывающего на него мандража, но держался.       Сегодня был пятый день его рождения, и, по такому случаю, его отец, Девяносто Восьмой Император Священной Британской Империи, Чарльз зи Британия, решил устроить торжественный прием, на котором собрался весь цвет Британской аристократии. А еще это был первый для принца выход в свет, если не считать прием по случаю его рождения, на котором он присутствовал в качестве новорожденного.       − Н-но м-мам, мне страшно… − тихо, едва слышно проговорил Лелуш, специально понижая голос, чтобы не дай бог его никто не услышал. Британия не боится. А Королевская Семья − и есть Британия.       Марианна ласково улыбнулась, сверкнув лиловыми сапфирами глаз. Она обняла своего сына, крепко прижимая его к своей груди.       − Страх − это нормально, Лелуш. Те, кто не боятся ничего, − глупцы и невежды. Как и те, кто боятся слишком многого. Не бойся бояться, сынок. Главное − умение преодолевать свои страхи, − Марианна отпрянула и придирчиво осмотрела своего сына, - Ну, мой принц, ты совершенно неотразим. Все девушки на балу твои. Ну что, пойдем?       − Д-да, − Лелуш выдохнул, взял протянутую руку матери и пошел в сторону громадных парадных дверей дворца Пендрагона, что уходили в высоту на несколько десятков метров.       Красный бархат ковра под их ногами отлично глушил звуки шагов, создавая ощущение некоторой нереальности происходящего. Лелуш все крепче сжимал руку матери, чем больше он приближался к дверям, который начали приветливо распахиваться, приветствуя Императрицу-фаворитку** и Одиннадцатого Принца.       Зал, в который они вошли, был огромен. Потолок величественного сооружения терялся где-то в высоте, поливая все вокруг мягким светом десятков люстр, освещавших помещение. Люди, огромное множество людей, чье положение предписывало им нахождение на этом приеме, все они столпились по обе стороны от красной ковровой дорожки, что алой линией вела к другому концу зала, где на огромном белоснежном троне уже восседал его отец.       Шаг за шагом, шаг за шагом, не отпуская ее руки, Лелуш шел вперед, пытаясь не обращать внимание на тех людей, чьи взгляды смыкались на нем. Самые разные, от расчетливых, до умиленных. Все они наблюдали за ним, и его это нервировало.       Вот уже они на середине величественного зала. Внезапно Лелуш понял, что людей вокруг него стало меньше. Меньше взглядов. Но те что остались − злые.       Снова шаг за шагом, метр за метром, его рука инстинктивно сжимает руку матери. Они приближаются к трону, что возвышается над людьми сразу на несколько ступеней. А людей все меньше.       Пятьдесят человек, сорок, двадцать, десять, пять, ноль… Лелуш оглядывается, но вокруг него не Пендрагон. Нет, вовсе нет. Это место он узнает из тысячи. Он снова на вилле Ариес, снова вокруг него те витражные окна, снова та же лестница ведущая к основному жилому корпусу.       Он поднимает взгляд на мать. Марианна смотрит на него в ответ. Той мягкой и доброй улыбкой, которую он помнит всю свою жизнь. Но ее взгляд… он другой. Ее потрясающие глаза неописуемого лилового цвета смотрят на него с извинением и какой-то мольбой.       Сквозь окружившую его тишину прорываются звуки многочисленных щелчков. Так щелкают затворы автоматических винтовок. А он не может оторвать взгляд от лица Марианны.       − Прости…       Вспышки автоматных очередей по обе стороны. Звук бьющегося стекла. Кровь…       ...И он просыпается. На лбу холодный и липкий пот, а в руках зажата оставленная под подушкой палочка.       Время…       Прошло уже больше восемнадцати лет с тех пор, а кошмары все еще возвращаются к нему. Он завоевал мир, умер, переродился, но призраки прошлого все еще бередят его покрытую шрамами былого душу. И он не знает, наступит ли когда-нибудь время, когда он снова сможет спать спокойно, не боясь увидеть свою мать вновь.       Приподнявшись на локтях, он оглядывается по сторонам, силясь рассмотреть что-то сквозь окружающую его тьму подземелья. Перед отбоем он успел шапочно познакомиться со своими однокурсниками, так что теперь примерно представлял, кто где спит.       Его кровать − самая дальняя от входа − стояла напротив кровати Элфинстоуна Урхарта. Услышав такую комбинацию имени и фамилии, Том внезапно осознал, что, в принципе, Чарльз зи Британия был нормальным родителем, когда дело доходило до имен своих детей.       Вторая пара кроватей принадлежала Розье и Забини. А ближе всего ко входу жили Малфой с Лейстренджем. Лелуш был весьма и весьма удивлен столь малому количеству представителей аристократических семейств на своем факультете. Шестеро парней и пятеро девчонок. Всего одиннадцать человек новичков. Учитывая примерное соотношение тех же новичков на других факультетах, выводы Лелуш мог сделать довольно удручающие. Слизерин явно оказывался в меньшинстве. Меньшинстве, отношения которого с большинством было далекими от идеального.       Приглядевшись к еле заметным тяжелым напольным часам, стоявшим около одной из стен, он отметил, что до подъема у него оставалось еще около четырех часов. Не желая проводить свой первый учебный день невыспавшимся, Лелуш снова откинулся на подушку и, закутавшись поглубже в одеяло, снова попытался уснуть.       Его ждал новый день. *В каноне Роулинг не давала четких критериев того, чем старосты школы отличаются от старост факультетов. Лично я считаю, что такие ученики обладают большей властью в рамках школы − что-то вроде дисциплинарного комитета в пятой книге только для двух учеников. **Как известно у Чарльза было много детей от разных женщин. И все − законные. А это значит, что жен у Императора явно было больше одной. Но из всего канона следует, что именно Марианна была фавориткой.