amore in fondo all'oceano

— Папа, пожалуйста, не надо! Ёнджун задыхается от горьких слез, рекой идущие из его глаз, а ужасный привкус металла во рту вызывает неприятное чувство, будто еще чуть-чуть, и его точно вырвет. — Почему я должен останавливаться? — Грубый голос взрослого мужчины заставляет почувствовать животный страх, сковывающий все тело. — Ты плохо себя вел, Ёнджун-а, а плохих мальчиков нужно наказывать, помнишь? Его отец поднимает руку, замахиваясь, оставляя новою гематому. Ёнджун кричит. Кричит от страха, от боли, от обиды. Он считает, что это несправедливо. Все, что он хотел, так это просто защитить маму от пьяного отца. Разве это плохой поступок? Ещё удар. Ёнджун падает на пол, и все его тело вновь пробивает ужасающая боль. А отец смеётся, раз за разом повторяя одни и те-же слова: "Плохих мальчиков нужно наказывать" Он больше не может этого выносить. Не может больше жить с этим человеком. Он хочет исчезнуть и больше никогда не появляться в этом мире.

***

Ёнджун просыпается от ярких солнечных лучей, просачивающихся сквозь окно, падая ему прямо на глаза. Он привстаёт, и тут же все тело отзывается адской болью. Воспоминания вчерашнего дня проникают в мозг, словно водопад, впадающий в реку, и сейчас, если бы Ёнджун не видел ужасных синяков, гематом и ран, он бы подумал, что все это — страшный сон. Выходить из комнаты совершенно не хотелось. Он и без этого знает, что происходит за дверью — пьяный отец, лежащий на диване или на полу, а вокруг него стоит огромное количество стеклянных бутылок из-под пива; мама, спящая где-то рядом с ним, на теле которой, прям, как и на теле Ёнджуна, огромное количество синяков; а на ламинате засохшие капельки крови. Его крови. Маминой крови. Это ужасно. Ёнджуну хочется сбежать из этого места, сбежать от отца. Но мама... Он не хочет оставлять ее один на один с этим монстром. Он снова плачет, слизывая с губ солоноватый привкус. — ...хен? Ёнджун-хен! — Знакомый голос вырывает юношу из неприятных воспоминаний и, поднимая голову, он видит обеспокоенный взгляд таких глубоких и родных глаз. Бомгю. Его Бомгю. — Эй, что случилось? Ты плачешь... — Он осторожно гладит свою ладонь на чужую, слегка поглаживая тыльную сторону. — Если я что-то сказал... — Боже, нет, — Ёнджун берет руку Бомгю, заглядывая прямиком в бездонные глаза, в которых уже успел утонуть сто раз с момента их первой встречи, - конечно, нет. Ты ни при чем. Просто... — На секунду он замолкает, не желая рассказывать все то, что происходило в его семье на протяжении многих лет. И не потому, что не доверяет, а потому, что знает — Бомгю слишком склонен к эмпатии, он слишком любит его, и такая новость станет для младшего ошеломляющей, и Ёнджун не хочет, чтобы он сильно за него переживал. — В мое болото одиночества пришел ты, Бомгю. — И он говорит это от всего сердца, даря ему частичку своей Вселенной. Бомгю приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но слова не могут выразить все то, что происходит с его чувствами. Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать.

***

Вопреки всем законом — разбитая душа с проблемами в семье ищет утешение в книгах, играх — да в чем угодно, — желая спрятаться, уйти из реального мира, забыть на время о том, что происходит в жизни, потерять счет времени и просто побыть наедине с собой и со своими мыслями или, наобород, скрыться от них, оставив позади, и не возвращаться к ним, до тех пор, пока не придет время. Ёнджун же нашел утешение в морском бризе, запахе ночного города, поющих китах и падающих звездах. И в Бомгю. В Бомгю, который покалечен не меньше его самого. В Бомгю, чья душа чище любого живого существа в этой галактике. И по всем законом подлости, Бомгю, с которым мир поступил несправедливо. Две разбитые души нашли тишину друг в друге. Каждый вечер, когда родители начинали ссориться, Ёнджун тихо уходил, находя умиротворение на берегу моря с отражающимися в ней звездами и луной. И именно здесь он ощутил давно забытое спокойствие. В его душе пустота, а соленая вода зашивала кровоточащие раны на ногах, пока легкие пропитывались запахом морского бриза. Ёнджуна окружает лишь шум воды. И впервые он чувствует свободу. Свободу от городских и школьных забот. Свободу от правильных и неправильных поступков. Свободу от выбора. И ему это нравится. Нравится до сгорающих легких и ожогов на руках. Он ходил туда ежедневно, в одно и то же время - в одиннадцать часов вечера, желая избавиться от груза проблем, лежащих на его плечах, и каждый раз заходил в воду слишком далеко с явными намерениями. Но всегда вовремя останавливался. Во время, когда Ёнджун приходит на берег моря, уже никогда никого не бывает. И какого было удивление, когда он увидел стоящего там парня. И он подумал, что, может быть, он окажется его единомышленником и решил заговорить. И не ошибся. Проводить время с ним — лучшее, что могло происходить в его жизни. Рядом с Бомгю Ёнджун забывает обо всем — о родителях, об их вечных ссорах, о запахе алкоголе и криках мамы. Они дополняют друг друга. Компенсируют то, чего им не хватало все это время. Ёнджуну — любящего человека и счастливых мгновений, а Бомгю — понимающего человека, умеющего слушать. — У меня огромная любовь к двум вещам — к тебе и к морю, — лёжа на кровати в доме Бомгю, как-то невзначай произносит Ёнджун первое, что приходит ему в голову, глядя в экран телевизора с включённым фильмом, не решаясь посмотреть на младшего, будто боясь увидеть отвращение в его глазах. Бомгю лишь улыбается — искренне, со всей душой и, в отличие от старшего, смотрит прямо на него. — А у меня — к тебе и к звездам.