amore in fondo all'oceano

Они сидели долго. Разговаривали о том, о сём, о чем только можно, лишь бы подольше задержаться в объятиях друг друга. Иногда в голове Бомгю проскальзывала мысль, что он хочет остаться так навсегда — на пледе рядом со столом на крыше, который Ёнджун заранее приготовил, зная, что они захотят полежать, смотря на звезды и утопая в чужом тепле. Особенно сейчас, когда они впервые прямым текстом сказали друг другу слова любви, когда их чувства взаимные и такие горячие. — Бомми, — почти шёпотом сказал Ёнджун, ополяя горячим дыханием ухо парня, притихшего в его объятиях. — Я... То есть, ты... эм... Бомгю удивлённо уставился на старшего, который внезапно поднялся и сел. Путаться в словах или пытаясь их подобрать — это не в духе Ёнджуна. Младший внезапно напрягся, боясь, что что-то случилось или, может быть, это он что-то сделал не так. Где-то в области груди обдало неприятным покалыванием. Он также сел, пытаясь заглянуть в лицо Ёнджуна, прочитать его эмоции, но тот, поняв его намерения, отвернулся, избегая любого зрительного контакта. Бомгю напрягся ещё сильнее. — Ёнджун-и, — осторожно начал он, аккуратно коснувшись пальцами чужого плеча, привлекая ещё больше внимания. — Что-то случилось? Я что-то не так сде... Но Бомгю замолкает, обрывая свою мысль. Он смог рассмотреть лицо Ёнджуна — с розовыми щеками, которые он пытался скрыть, потому что слишком смущался — смущался от своих мыслей и смущался от того, что смущался. Бомгю сначала удивился, но потом улыбнулся — нежно, чувственно. Он никогда не видел такую сторону старшего и счастлив, что Ёнджун наконец-то её показал. — Все в порядке, — тихо происнес младший. — Ты можешь говорить мне все, о чем думаешь. И в голосе Бомгю было столько ласки, что Ёнджун, повернувшись, посмотрел на него все ещё залившийся краской лицом. Ёнджун выдохнул и улыбнулся своей самой красивой и искренней улыбкой, после чего тихо произнёс: — Ты будешь моим парнем? Земля ушла из под ног. Бомгю почувствовал, как в этот момент у него перехватило дыхание, а сердце остановилось. Ничего вокруг сейчас не имело значение. Мысли выхрем кружились в его голове. Но уже через пару секунд молчания он будто понял смысл сказанного и без капли сомнения сказал: — Да! Конечно, Ёнджун-и, буду! И накинулся на старшего с объятиями, обвивая руками его шею и утыкаясь лицом в плечо, вдыхая его одеколон. На лице расплывалась улыбка, на лице Ёнджуна — тоже. И прямо сейчас их освещали первые лучи встающего солнца.

***

Человеку необходимо состояние влюблённости. В кого-нибудь или во что-нибудь. Всегда. Всю дорогу. Иначе неинтересно жить. Бомгю не понимал этого — зачем ему влюбляться в кого-то? Он думал, что лишён чувств, что обречён на вечное страдание и никогда не познает вкуса первой любви. Никогда не узнает какого этого — когда тебя любят. И речь не о родительской любви. И Бомгю смирился со всем этим. Но теперь все изменилось. Ёнджун ворвался в его жизнь, и теперь все встало на свои места. Не он, не Бомгю был странным, закрытым, лишенным чувств, не умеющий любить и принимать любовь, а мир, люди вокруг, и только они. Ёнджун, его любимый Ёнджун-и помог ему отыскать место в этом мире, и именно он стал первым, кого Бомгю полюбил. И прямо сейчас, держась с ним за руку, идя домой и встречая рассвет, юноша чувствует, что счастлив. Счастлив по-настоящему, искренне любя. — Спасибо за прекрасную ночь, Ёнджун-и, — остановившись возле двери, ведущую в дом Бомгю, он замешкался, не зная, что сказать. — Я... — Люблю тебя, — прерывает его старший, что до безумия смущает младшего, а после Ёнджун обнимает его, отдавая все свое тепло.

***

Шесть утра. Ёнджун проводил своего парня до дома и теперь едет домой. Но не к себе. К родителям. Как только они с Бомгю попрощались, он получил сообщение от матери, чтобы тот навестил ее с отцом. Ёнджун с момента поступления в университет и покупки жилья никогда не приходил к родителям, не писал и не звонил им, поэтому внезапно увидеть, что кто-то из них ему написал с такой просьбой, так еще и в шесть утра, было... подозрительно. У него плохое предчувствие. Дорога на общественном транспорте заняла около часа. И вот он уже стоит перед дверью. Сердце бьётся неимоверно быстро. Ёнджун достаёт связку ключей, находя свой старый ключ от этого дома, который он, непонятно зачем, все ещё носит с собой. Он вставляет его в замочную скважину, делает два оборота и открывает дверь. Зайдя внутрь, в нос сразу бьёт сильный запах алкоголя. Они опять пьют. Как обычно, ничего нового. Ёнджун проходит на кухню, где сидели родители. — Привет, мам, пап. — Он пытается улыбнуться. Не получилось. Они оторвались от своего разговора и повернулись в его сторону, смотря стеклянными глазами. Ну точно, они же пьяны. — А я уж думал, что ты не объявишься, — первый нарушает тишину отец грубым низким голосом, вставая со своего места. Ёнджуну стыдно признать, но он все ещё боится его. Воспоминания из прошлого прямо сейчас начинают сильно бить по коже, оставляя гематомы. — Почему? — Искренне не понимал он. Да, он больше не желал появляться в этом доме в контактировать с родителями, но... это все-таки его родители. И, может, их воспитание было не самым лучшим (ужасным), но все же он вырос прекрасным человеком. — Я с радостью навещу вас, когда вы этого хотите. — И даже не побоялся... Да уж, не такого ответа я ожидал. Ёнджун не понимал ничего. Совершенно. Почему он должен бояться, что он такого натворил? Три года прошло с того момента, как он съехал. Не могли же родители увидеть, как он... — Своему парню-педику привет передавай от нас. ... целуется с Бомгю. Это конец. — Пап, я... — Что? Всё объяснишь? Конечно, ты мне обязательно все объяснишь. После этих слов он сел обратно на стул, показательно сложив руки на груди. Родители Ёнджуна были жесточайшими гомофобами, и он это знал, слушая всю жизнь их упрёки о том, что такие люди больны и им надо лечиться, желательно в психушке. То, что он гей, Ёнджун понял ещё в средней школе, когда влюбился в своего одноклассника. Он писал о нем в своём блокноте, считал себя "грязным" из-за такой любви, но ничего не мог с собой поделать. Ёнджун отвергал это, отвергал свою любовь к парню, но все же чувства были сильнее. И он признался. После школы на заднем дворе, где часто девчонки признавались в чувствах парням. Конечно, он знал, что его пошлют, но хотелось избавиться от этого бремя. Получив отказ, он сможет забыть его. Так и случилось. Но в один день, когда Ёнджун пришёл после школы домой, он увидел родителей, сидящих на кухне, которые читали его блокнот. В этот момент в нем все перевернулось. Он боялся. Отец орал, бил, мать плакала, говоря, что «не такого сына она растила». И он пообещал себе больше не влюбляться и не разочаровывать родителей. Но теперь это в прошлом. И если Ёнджуну придётся выбирать между всем миром и Бомгю, то он обязательно выберет Бомгю. И будет выбирать его раз за разом. — Я люблю его, — собравшись с силами и смотря прямо на отца, сказал Ёнджун. — И я не собираюсь от него отказываться даже под дулом пистолета. Глаза отца горели огнём от злости, а мать уже начинала плакать. Ну и пусть. Если такова цена его искренней любви, то будет так. — Выметайся! Не хочу больше никогда тебя видеть. — С радостью. И после этого он ушёл. Ушёл, оставив все обиды за дверью. Он теперь другой человек и не собирается гнаться за званием «лучшего сына». Это осталось в том доме. В доме, который теперь закрыт для него навсегда.