Песня рассвета

Они обсуждают с Ардмор, где у Дымящихся гор лучше разместить маяки слежения, когда по выделенному каналу связи генералу поступает сообщение. – Так. Принято. О решении сообщу позже, – говорит она и обращается к полковнику: – У нас интересные новости. Куоритч вопросительно поднимает брови. – Да, мэм? – Мне сообщили, что с нами только что связались на'ви, – лицо Ардмор задумчиво. Она явно просчитывает варианты. – Предлагают совершить к ним что-то вроде дружественного визита. Для дальнейшего налаживания отношений. Интересно, почему сейчас? Полковник пожимает плечами. Он не собирается рассказывать о спасении младшего Салли. Но от него ждут ответа. Или предположения. – Возможно, это связано с их традициями или какими-то праздниками, мэм? – отвечает он. – Насколько я знаю, сейчас у них сезон большой охоты. – Вероятно, – говорит Ардмор. – Ну что ж, они все еще нужны нам в качестве союзников. Мой адъютант сообщит вам координаты места встречи с сопровождающим. – При всем уважении, мэм, у меня нет навыков дипломата, – замечает Куоритч. После недавних событий ему не слишком хочется соваться в осиное гнездо. – От вас не требуется подписывать договор или обсуждать условия, – тонкие губы генерала чуть трогает улыбка, но глаза ее остаются холодными. – Просто проведете с ними какое-то время. А потом доложите мне обстановку. В любом случае, пусть нам до сих пор неизвестно нахождение их лагеря в горах, но где растет их родовое дерево, мы знаем. К тому же аборигены относятся к вам как к равному. И приглашение было на ваше имя, – и снова полковнику достается холодный расчетливый взгляд. Черт. Она хочет, чтобы он шпионил за на'ви? Куоритчу все это не нравится. И что еще генерал знает? Но ответов у него нет. ***** Когда Куоритч прилетает к назначенному месту, сопровождающий уже ждет его. Воин приветствует полковника и без лишних слов поднимается в небо. Куоритч следует за ним. Они направляются к Дереву-дому оматикайя. Наступающий вечер мягко окрашивает лес в сиреневые тона, когда их икраны приземляются возле арки, образованной гигантскими корнями. Наверное, это что-то вроде центрального входа. Куоритч спрыгивает на землю, и на'ви жестом просит полковника следовать за собой. Встречные оматикайя с любопытством разглядывают гостя, но не проявляют назойливости. Полковник осматривается. То, что он видит, напоминает готический собор. Переплетающиеся колонны складываются в причудливые узорчатые конструкции, рвущиеся вверх. Воздушные веерные арки поддерживают своды, теряющиеся в полумраке высоты. Спиральные корни-лестницы кругами разбегаются в стороны и ведут на жилые ярусы. По всему внутреннему пространству будто рассыпаны маленькие мерцающие звезды-огоньки, и Куоритчу кажется, что они медленно движутся. А здесь, внизу, в центре огромного зала, стоит большая каменная чаша, над которой пляшут языки пламени. Это не просто место, где живет племя. Это храм. Величественный и прекрасный. И при этом дающий ощущение тепла и защиты. Таким и должен быть родной дом. Наверное, первое уничтоженное Дерево было не хуже. И вдруг с Куоритчем происходит нечто странное. Словно из глубины сознания на поверхность всплывает шокирующий и непривычный для него вопрос. Как можно было убить подобную красоту? Так. Стоп. Что за непонятные мысли? У него начинается раздвоение личности? Можно подумать, землян водили на эстетические экскурсии. В подобных местах бывала только маленькая кучка ученых, а они не в счет, и к их мнению никто не прислушивался. Остальные люди понятия не имели, какое Дерево внутри. Для них все деревья одинаковые. Можно жить в любом. Человечеству нужно было добыть анобтаниум, а что растет над ним, никому не было интересно. И это их оправдывает… Или нет? Насколько незнание освобождает от ответственности? Особенно если кто-то настойчив в своем незнании и считает, что есть два типа взглядов на мир: неправильный и его? Куоритч пытается задавить, отодвинуть неприятные и непривычные ощущения, но у него это не получается. Воля, прежде казавшаяся железной, и контроль словно дают трещины, сквозь которые в его душу и разум проникает что-то новое и чужеродное. От раздумий полковника отвлекает появление семейства Салли. Джейк кивает Куоритчу и подталкивает сына вперед. Надутое спасенное недоразумение идет, опустив упрямую голову. Как знакомо. Ло'ак приближается к полковнику, явно через силу бурчит: "Спасибо!" – и тут же сматывается. Вот и хорошо. Мальчишка полковнику неинтересен. Он смотрит на Нейтири – женщину, которая стреляла в него, и в которую стрелял он. Могут ли взгляды скрещиваться как копья? Могут. И еще как. Женщина закрывает руками выступающий живот, будто даже присутствие Куоритча нанесет вред ее будущему ребенку, и вонзается в полковника глазами раненой тигрицы. Ее ярость и страх ощущаются на расстоянии. Джейк, почувствовав настроение своей пары, мягко обнимает ее и шепчет что-то успокаивающее. Нейтири прячет лицо у него на плече, и Салли, склонив голову, ласково гладит ее шею и напряженную спину. На полковника он теперь не смотрит. Какие нежности. Хоть сейчас на семейную открытку с подписью "Как должна выглядеть сладкая парочка". Вот черт. Куоритч внезапно ощущает прилив злости. Зачем было звать его сюда? Чтобы шарахаться как от ночного кошмара? Но он медленно движется вперед, будто преодолевая сопротивление внезапно сгустившегося воздуха. Сейчас полковник подойдет к ним и скажет, что очень сожалеет, но не может остаться. И, отдав визит вежливости, сразу уберется восвояси. Незачем выступать в качестве красной тряпки для быка. И свое общество навязывать он не намерен. Так Куоритч сейчас и сделает. Но тут из-за огромного корня дерева выступает еще одна фигура. Волосы женщины собраны с высокую прическу, плечи украшает ритуальная алая накидка, а осанке и величественности позавидовала бы любая королева. – Я тебя вижу, – произносит Мо'ат и улыбается. ***** Нейтири поражена, и это мягко сказано. Охотница смотрит на мать расширенными глазами, потом переводит взгляд на стоящего рядом Джейка, но тот удивлен не меньше. Полковник почтительно склоняет голову перед цахик: эта женщина вызывает его уважение. В ней чувствуется колоссальная сила духа; кажется, что ее глаза полны вековой мудрости, знают ответы на все вопросы и глядят прямо в сердце, прямо в душу. Которая все еще болит. К тому же в их маленькой компании хватит и двух пар круглых от удивления глаз. Ни к чему добавлять третью. – Будь нашим гостем, небесный воин, – продолжает Мо'ат. – Присядь у костра и послушай наши песни. Дочь моя, – обращается она к Нейтири. – Разве ты не помнишь наши обычаи? Нельзя быть невежливым с приглашенным. В ее словах читается: он спас твоего сына, и разве это не повод быть благодарным, несмотря на прошлое? Нейтири будто просыпается и повторяет приглашающий жест матери. Втроем они идут к костру, где вовсю кипит веселье, но садятся в стороне. Разумеется, Джейк оказывается в середине. Губы Куоритча кривит невеселая усмешка. Он и Нейтири как два тяжело груженных вагона, а между ними буфер по имени Салли. Интересно, дойдет у них когда-нибудь до того, чтобы тянуть его за руки в разные стороны? Полковник с удовольствием посмеялся бы над этой ситуацией, не будь он ее непосредственным участником. Изнутри все выглядит не так весело. А впрочем, пошло оно все к черту. Куоритч еще не видел на'ви в праздничной обстановке. Так что он с интересом понаблюдает за тем, что будет происходить. Полковник подносит к губам чашу, предложенную ему Джейком. Пьется легко, но он по опыту знает: чем приятнее и незаметнее такие напитки, тем они коварнее. Надо будет соблюдать меру. Салли, судя по всему, тоже неловко, и он как-то слишком быстро опрокидывает в себя свою порцию. Вот и пусть напьется как можно скорее. По крайней мере, его жена будет возиться с ним, а не испепелять взглядом Куоритча, который отодвигается подальше. Он не слышит – скорее, чувствует, как кто-то садится с ним рядом. – Не держи зла на мою дочь, – тихо говорит Мо'ат. – Она очень горда и пока еще не так мудра, как мне бы хотелось. Но все это придет со временем. У нее благородное сердце, она умеет ценить добро, но ты должен понять, что каждый раз, когда она видит тебя, то вспоминает о своих потерях и днях великой печали. И каждое напоминание об этом для нее мучительно... Но жизнь меняется вокруг нас, и мы меняемся вместе с ней. – А ты? Разве ты меня не ненавидишь? – спрашивает Куоритч. Они оба понимают, о чем речь: тогда, во время разрушения первого Дерева, Мо'ат утратила не только привычный дом, но и любимого мужа. – Эта боль всегда со мной, но я уже выплакала свои слезы, – отвечает цахик. – И я уже стара, моя кровь не так горяча, как прежде, она не затмевает ясности разума и не бьет в голову, туманя мои мысли гневом… Я знаю, что ты – не он. Ты уже другой. Если бы это было не так, икран не покорился бы тебе. Ты можешь не верить мне, но дыхание этого мира касается всех созданий, живущих здесь… Тебе стоит только открыть глаза, чтобы увидеть и признать это. Несколько мгновений она смотрит на веселящуюся у костра молодежь, потом легко вздыхает и уходит, чуть коснувшись рукой плеча полковника. Куоритч задумчиво смотрит ей вслед. Прямая. Тонкая. Сильная. Ей до сих пор тяжело, а она несет на своих плечах еще тяжесть и беды других. Ведь именно к ней оматикайя идут за советом или утешением. И она – мать Нейтири. Нужно об этом помнить. ***** Барабаны бьют в диафрагму завораживающим ритмом. Языки пламени взмывают ввысь, стремясь прильнуть к лицу ночи жаркими поцелуями. Лес будто раскачивается в унисон с фигурами, пляшущими у огня, и шелестом листвы рукоплещет веселью. Эта первобытная музыка волнами омывает Куоритча, заставляя его сердце биться чаще. ***** Тем временем у костра начинается какая-то суета. Кто-то принес большой кувшин с широким горлышком, и собравшиеся вокруг него молодые воины и девушки по очереди запускают туда руку, чтобы вытянуть плетеный браслет с цветным перышком. Куоритч не обращает на это внимания до тех пор, пока на'ви, держащий кувшин, не подходит и не сует посудину прямо ему под нос. Полковник вопросительно поворачивается к Джейку – тот знает обычаи оматикайя, может, подскажет, что нужно сейчас делать? Салли приподнимает брови и ободряюще взмахивает рукой: бери, раз дают. Может, это как раздача памятной ерунды на земных вечеринках? Вроде и вещь ненужная, и не взять нельзя – хозяева обидятся. Да хрен с вами, ладно. Полковник запускает руку в кувшин, нащупывает один из плетеных браслетов и вытягивает его из горлышка. И сразу понимает: что-то не так. Вон как восторженно взвыли голозадые. Куоритч рассматривает доставшийся ему бонус. Ну, браслет как браслет. Такой же, как другие. Только перо на нем красное, а не белое. Ему нужны разъяснения. – И что это значит? – спрашивает он у Салли, с неудовольствием замечая, как у того в глазах пляшут смешливые чертики. – Это игра, – отвечает Джейк. Уголки губ его подрагивают от желания расхохотаться, но он старается сохранить серьезный вид. – Для молодежи. Точнее, для тех, кто еще не нашел себе пару, – тут он оборачивается к Нейтири и делает ей какой-то знак. Женщина прижимает ладонь к губам и отворачивается. Плечи ее начинают дрожать… от смеха? Еще лучше. Куоритч чувствует, что стал жертвой какой-то гребаной подлянки. Пришел, называется, на праздник. – И? – торопит он. – Называется "Охотник и добыча", – продолжает Салли. – Те, кому достался браслет с белым пером – охотники. Те, у кого перо красное – добыча. Охотники берут плоды сэйвы – ну, ты видел, они фиолетовые такие и круглые, там еще внутри оранжевый сок – и догоняют добычу, бросая в нее плодами. Если в тебя попали – ты проиграл. Если нет, и ты вернулся к костру, а преследователи тебя не догнали, – ты выиграл. – Знаешь, капрал… – сквозь зубы говорит Куоритч. – Мог бы и предупредить о такой засаде. Как порядочный сын Эйвы. – А кто тебе сказал, что я порядочный сын? – усмехается Джейк. Вся ситуация его, похоже, очень забавляет. – Да ты не дрейфь. Ну, подумаешь, попадут по тебе пару-тройку раз… Ничего, через неделю отмоется, – и начинает уже откровенно скалиться. Врезать бы ему по морде, но не при всех же. И отказаться нельзя, чтобы не подумали, что струсил… Хотя в гробу Куоритч видел этот неолитический пейнтбол. – Это все? – цедит он. – Почти, – отвечает Салли. – Добыче дается фора, так что пара минут у тебя будет. И если ты проиграешь… Тогда нужно будет выполнить желание того, кто в тебя попал. А если выиграешь – то говоришь желание сам. Еще и желание. Просто отлично. Куоритч осматривается. Из всей толпы игроков есть около десятка таких же невезучих. А вот то, что несколько воинов с белыми перьями на браслетах кидают в его сторону красноречивые взгляды и о чем-то переговариваются между собой, да еще с непонятными улыбочками, ему не нравится. И очень. Похоже, на небесного демона намечается организованная охота. Значит, надо обдумать стратегию, как оставить голозадых ни с чем. И одна идея у него есть. А пока продолжим вести непринужденную беседу. – А ты откуда знаешь, что сок не отмывается? – спрашивает полковник Джейка. – По опыту, – хмыкает тот. – Он не только плохо отмывается, от него еще и кожа потом чешется ужасно. Я тогда еще только начинал учиться и ничего не умел. Ну, и попался на развод. Успел отбежать метров двести, и тут мне прилетело прямо в спину. А потом на меня напрыгнул Тсу'тей и ткнул лицом в грязь. Хорошо, что Нейтири подоспела вовремя, – добавляет Салли и улыбается жене. Куоритч улыбается тоже. Да уж, хорошо иметь пару, которая спасает от неприятностей. Только крикни: "Дорогая, помоги!" – и сразу же прибудет универсальная скорая помощь, которая наваляет обидчикам так, что мало им не покажется. И лучше не думать, что раньше и он был среди этих обидчиков. По крайней мере, не думать сейчас. Потому что есть дела поважнее. Он должен сделать так, чтобы его не догнали. Охотник ищет добычу, добыча убегает и прячется. Но Куоритч не будет делать то, чего ждут от него преследователи. Он не станет убегать. И когда дается сигнал к началу игры и он вместе с другой "добычей" бежит в лес, то не старается рвануть быстрее, чтобы увеличить расстояние. Нет. Оказавшись в тени, полковник прыгает на твердый корень и хватается за ветку дерева, бросая тело вверх. И пока остальные удирают во тьму, он как белка карабкается вверх по стволу. Корень, от которого он оттолкнулся, был твердым, и следов не осталось. И они не смогут его учуять. После спиртного обоняние притупляется. Прижавшись к стволу дерева, полускрытый листьями, Куоритч замирает. Он ждет. И когда "охотники" проносятся под ним, отсчитывает примерно минуту, спрыгивает вниз и неторопливо возвращается к костру. – Ты? – удивляется Салли. – Так быстро? – Только полные придурки бегают по незнакомому лесу в темноте, – с кривой улыбкой отвечает Куоритч. – Поэтому я просто залез на первое дерево, дождался, пока все пробегут мимо, и спустился. Все правильно: я вернулся к костру и меня никто не догнал. На'ви смеются. Волна одобрения, исходящая от них, приятно ощущается где-то под кожей. Но полковник помнит еще кое-что. – И раз я выиграл, – говорит он, – то имею право сказать желание, так? У костра повисает напряженное молчание. Но прежде, чем оно выльется во что-то ощутимое, Мо'ат согласно кивает: хорошо. Таковы правила игры. И тогда полковник идет ва-банк. – Я хочу, чтобы ты дала мне руку, – говорит он Нейтири. Протягивает свою раскрытую вверх ладонь и, не отрываясь, смотрит на женщину. От удивления она приоткрывает губы, колеблется, но через пару мгновений ее пальцы касаются его кожи. – Я больше не хочу быть твоим врагом, – говорит Куоритч, глядя в ее глубокие прозрачные глаза и слегка сжимая тонкое запястье. И тут же замирает сам. Зачем он это сказал?! Что он только что сказал? Он в своем уме? Но сильное подсознательное чувство, что он должен был это сделать, несет его как огромная мощная волна. Черт возьми, да что с ним происходит в последнее время? Ему все чаще кажется, что часть его прежнего разума умерла вместе с человеческим телом, а на освободившемся месте возникает и прорастает что-то другое. Но слова уже произнесены. И назад дороги нет. Мозг подбрасывает ему спасительную подсказку: он здесь не на отдыхе, а на задании. Его отправили собирать информацию, а для этого ему нужно, чтобы его перестали опасаться и видеть в нем врага. Ему нужно установить контакт и сделать это можно только через Салли. Но если он хочет хоть как-то общаться с Джейком, то придется налаживать отношения и с его женой. Одно невозможно без другого. Да, это правильное и утешительное объяснение. Он будет считать это стратегическим расчетом, а не неизвестно почему случившейся эмоциональной глупостью. Разумеется, вот так сразу она ему не поверит. Но главное, начало положено. Даже самое высокое здание начинается с первого кирпича. В любом случае, полковнику становится гораздо комфортнее. А когда возвращаются не нашедшие его преследователи, он не может удержаться от искушения показать им средний палец. И весело скалится, когда видит зеркальный ответ. Видно, что не зря Салли прожил с аборигенами почти двадцать лет. При взаимодействии культур лучше всего усваиваются маты и неприличные жесты. Все как у всех. А теперь Куоритч имеет полное право напиться.