Песня рассвета

***** Хуже всего было то, что Мо'ат сама пребывала в растерянности. Она сказала, что видение ее было смутным, а на вопрос о колодцах жизни ответила, что это древние раны в теле Эйвы, и она видела только один, который находится в недрах белой трехглавой горы. А потом попросила оставить ее, и никто не посмел ослушаться. ***** – Кири, – ласково говорит Джейк, когда они вернулись к себе. – Чего ты испугалась? Девушка прижимается к нему. – Помнишь, когда мне стало плохо в Ава'атлу? – негромко спрашивает она. Салли кивает. – Тогда кроме мамы я видела еще кое-что. Это было похоже на провал, наполненный чем-то живым, но это живое было… – она запинается, подыскивая подходящие слова, – оно было лишенным разума. Совсем. У нас, у зверей, у птиц, даже у деревьев и трав есть… искра. Даже у созданий, которые не могут думать, как мы, она есть. А там… не было ничего. И все же оно было живым, и это было… страшно. А потом кто-то будто сказал мне: не подходи к колодцу жизни. И больше я ничего не помню… Ее слова повисают в пространстве, словно опутав всех темной паутиной. Даже обычно ироничный Ло'ак смотрит внимательно и серьезно. Что-то происходит. Что-то, чему нет объяснения. ***** Этой ночью старшие дети и Тук остались с ними. Куоритч, не привыкший к полному семейному собранию, отодвинулся в сторону и лежал, не зная, куда себя деть, но при этом понимал, что уйти сейчас было бы глупо. А потом Джейк притянул его в их теплый и уютный клубок. И все стало на свои места, ощущаясь нормально и естественно. Хотя общая тревожная ситуация не прояснилась. ***** – Эти события точно взаимосвязаны! – восклицает Спеллман на следующий день. – Тот самый сигнал, помните, о котором я говорил? Так вот, он передавался еще трижды. Также в одном направлении, но из разных мест. А последний был именно вчера! Оттуда, где горные массивы как раз подходят к полярным областям! Если мы выясним, кто и как их отправляет, возможно, мы найдем и колодцы? Хотя бы один? – Ты что, предлагаешь искать трехглавую гору на расстоянии в полпланеты от нас? – возражает ему Патель. – Посмотри на карту: сколько времени туда добираться? И наши спутники не военные, они считывают только общие атмосферные данные, к тому же часть оборудования была отключена, и определить источник сигнала с максимальной точностью мы не могли... и не сможем. – Но нужно же узнать, что к чему? – Это авантюра – лезть не пойми куда и не пойми зачем. И у нас почти не осталось топлива для "Самсона", чтобы путешествовать на тысячи километров... Куоритч молчит, потому что вмешиваться в дискуссию раньше времени смысла нет. Он поступит как настоящий руководитель: выслушает всех, а потом скажет свои веские слова. Например, такие: – А зачем? Спорщики замолкают. Патель ошеломленно переспрашивает: – Что зачем? – Зачем продолжать сбор атмосферных данных? – уточняет Куоритч. – Они сейчас кому-то очень нужны? Почему нельзя развернуть спутники в обратную сторону и сканировать направление, в котором ушли сигналы? И не только его, но и всю сферу. Здесь не нужна высокая точность. Главное, чтобы можно было отслеживать движущиеся объекты. Да, мелочь ваше оборудование пропустит, но она и не представляет опасности. А то, что покрупнее, может засечь. Например, армаду космических кораблей с Земли. Не нужно быть гением, чтобы понять: люди не оставят Пандору в покое. Пусть оружия у них нет, но хотелось бы знать, кто (или что) летит к ним в гости. И хотя бы в общих чертах представлять, что их ждет. А авантюрами будут заниматься те, кто привык иметь с ними дело. – Да, это выход, – замечает Макс, и они со Спеллманом прилипают к экранам. – Если мы изменим программу, перенастроим режимы сканирования… – пальцы Норма буквально летают по клавиатуре. – Это возможно... Траектория движения останется та же, но все следящие приборы будут направлены в сторону космоса… Радиус охвата можно равномерно распределить так, чтобы закрыть всю сферу и… Джейк, ты чего? Салли сидит с видом человека, на которого снизошло озарение. Похоже, он их вообще не слушал, а был занят своими мыслями. – Вы никогда не думали, откуда взялись три главные правила на'ви, которые им якобы сообщила Эйва? Я про то, что нельзя применять колесо, использовать железо и строить что-то... ну... серьезное? – невпопад говорит он. Вот так внезапно. Надо было выдать это ни раньше, ни позже. Именно сейчас. – Что ты имеешь в виду? – возбужденно спрашивает Норм. – Я хочу сказать, – медленно произносит Джейк. – Что, может быть, задолго до на'ви на Пандоре была другая цивилизация? Техногенная. И она была уничтожена. А отсюда и запреты – для подстраховки на будущее? Хорошее заявление. Что называется, ответ на миллион. – Это невероятно, но… очень может быть! – загорается Норм. – Еще до программы "Аватар" проводилось множество экспериментов по совмещению генов людей и других организмов… И ничего. Результаты были… нежизнеспособны. А когда открыли Пандору, то выяснилось, что наш генный материал прекрасно сочетается с материалом на'ви. Тогда это восприняли как чудо и невероятное совпадение, еще бы, такой сюрприз от планеты, находящейся от Земли в четырех световых годах! Но что, если совпадение не случайное, а закономерное? Что, если мы эволюционно… черт возьми, я сам не могу в это поверить!.. дальние родственники?! Что, если наши общие предки давным-давно жили здесь?! Да вы сами смотрите: все представители пандорской наземной фауны имеют шесть пар конечностей, две пары глаз, два цвина... А на'ви от них отличаются. Зато на нас внешне они похожи... Или мы на них. Только нейрокос у нас нет. Ну, завелся. Не остановишь. – Стоп, давайте притормозим, – говорит Куоритч, поднимая ладонь вверх. Надо же быть кому-то голосом разума среди этих мечтателей. – Вы сейчас додумаетесь до того, что древние жители Пандоры могли прилететь на Землю и превратиться в людей. – А почему нет? – Спеллмана не так-то просто сбить с глючной идеи. – Только не превратиться, а эволюционировать. У меня еще с университетского курса антропологии были вопросы: чем был вызван резкий скачок, в результате которого появился хомо сапиенс? Считается, что наш вид возник примерно два-полтора миллиона лет назад, но как? Откуда? Точных вопросов до сих пор ни у кого нет… А «обезьянья» теория уже давно не выдерживает критики. Слишком уж велика разница в интеллектуальном уровне между нами и приматами, и никто не нашел ответа на вопрос, почему по эволюционной лестнице поднялся только один вид, а остальные так и остались внизу? Может быть, человеческая раса – результат древнего генетического эксперимента? Так, приехали. Вернее, договорились. Поэтому Куоритч никогда и не любил ученых. Стоит возникнуть идее, которая их увлечет, как они забывают о насущных проблемах. Исключения редки. – Спутники, – с намеком произносит полковник. В самом деле, есть цель, которую нужно воплотить в реальность сейчас. А над бредовыми теориями можно размышлять, когда все будет сделано. – А, да, работаем, – просыпается Норм, и они с Пателем снова начинают колдовать с оборудованием. Куоритч скрещивает руки на груди и опять смотрит с намеком, но теперь уже на Салли: пусть прижмет хвост и язык и не лезет со своими догадками, сбивая других с толку. Нельзя одновременно витать в облаках и решать конкретные задачи. Хотя, если честно, от Джейка он такого не ожидал. Надо же, чего надумал. Фантазер. ***** Им повезло: несколько часов возни с перенастройкой все-таки увенчались успехом. Пора возвращаться. – Я с вами, – вклинивается Норм. – По пути. Надо мне кое-куда слетать… Подождите немного, я сейчас подключусь к аватару. Слетать? Ну нет, полковник пассажиров брать не будет. Пусть договаривается с Салли. – Да он не знает, – улыбается Джейк и перемигивается со Спеллманом, заметив выражение лица Куоритча. Не знает чего? Опять секреты. Норм тоже улыбается и отправляется в блок нейросвязи. Через пять минут они втроем идут к месту посадки икранов. И там, удобно устроившись на наклонной опоре, рядом с их летунами сидит еще один зверь – менее крупный, с большими светлыми пятнами на шее. Спеллман подходит к нему и ласково гладит по морде. Вот оно что. А полковник не мог понять, как ученый так легко мотается от Верхнего лагеря к Дереву и обратно. Думал, что его подбрасывает кто-то из оматикайя. – Не ожидал, что ты решишься, – замечает Куоритч. – Да и решаться не пришлось, – отвечает Норм. – Просто Джейк нашел в горах разоренное гнездо с двумя детенышами и привез их сюда. Одного, – тут он мрачнеет, – спасти не удалось, а этот выжил. Я назвал его Байгэн – из-за белых пятен. И так уж вышло, что я за ним почти все время ухаживал. А потом он вырос, начал летать и… позвал меня. – Позвал? – Ну да, – Спеллман продолжает задумчиво поглаживать икрана, и тот жмурит глаза от нехитрой ласки. – Самое интересное, что он меня узнавал и в аватаре, и в моем облике. Я тогда к аватару подключен не был, а он прилетел и меня так подталкивает и крыло подставляет. Я бегом в блок, ну и… все само собой получилось. Вот так ботаник. Оказывается, он тоже чего-то стоит. Молодец. ***** На половине обратного пути икран Салли резко уходит вправо, а Джейк машет Куоритчу, приглашая следовать за ним. Они садятся среди странных вытянутых деревьев, отдаленно похожих на смесь папоротника и пальмы, и Салли тут же начинает рыскать вокруг, как собака, ищущая след. Проходит пять, десять, двадцать минут. – Ну? – говорит Куоритч, когда у него заканчивается терпение. Но Джейк продолжает наматывать круги, внимательно глядя под ноги, пока с радостным воплем не поднимает что-то с земли. – Ты чего там нашел, золотой самородок? – спрашивает полковник. – Лучше, – отвечает Салли. – Утумаути. А, местные бананы. Куоритч их пробовал, а вот собирать такое ему не доводилось. – Нейтири их очень любит. И девочки тоже, – Джейк наклоняется за еще одним "бананом". – Ух ты, повезло. Найти несколько считается большой удачей. Не смотри, что они мелкие, съешь пару таких – будешь сытым почти целый день, – и продолжает поиски. – И долго ты будешь собирать свой счастливый урожай? Если хочешь и дальше ползать носом по траве, я полечу охотиться один. – Нет, ты мне нужен, – говорит Джейк, который теперь бродит вокруг одного из деревьев, что-то высматривая вверху. – Без тебя никак. – Для чего? Без зрителей обойтись не можешь? – Не-а, без лестницы. Иди сюда, – и Салли тянет полковника к дереву. Куоритч позволяет подтащить себя к одной из псевдо-пальм. Ее желтоватый ствол совершенно гладкий – ни трещинки, ни выроста, за который можно зацепиться. А вот метрах в шести вверху к дереву прилепилась какая-то лиана, выбросившая по стволу извилистые голубоватые побеги. При надлежащей ловкости и гибкости по ним можно вскарабкаться еще выше – туда, где под кроной пальмы висит длинная гроздь "бананов". И Салли смотрит на них, как Лисица на вороний сыр. Только что не облизывается. – Мне взять тебя на ручки? – интересуется полковник. – Нет, отведи ногу в сторону, – отвечает Джейк и едва Куоритч делает это, подпрыгивает, легко отталкиваясь от земли и используя отставленную конечность как ступеньку. Мгновение – и Салли стоит у полковника на плечах, изо всех сил вытягиваясь вверх… И, похоже, не достает до нужного места. – Черт. Сантиметров тридцать бы еще… Извини, пожалуйста, – говорит Джейк и прежде, чем Куоритч успевает сообразить, в чем дело, босая ступня опирается на его макушку. Полковник вскидывает руку, чтобы поймать наглеца, но не успевает: Салли с ловкостью белки уже карабкается по побегам к вожделенной цели. Ну и нахал. Ладно, Куоритч ему это потом припомнит. – Теперь все? – спрашивает полковник, когда довольный Джейк спрыгивает вниз, аккуратно придерживая свои "счастливые" плоды. Оказалось, не все. Еще нужно нарезать специальных прутьев на древки для стрел. И нет, это совсем недалеко. Тут, рядом. А икранов лучше отпустить – впереди слишком густые заросли. "Рядом" оказалось в добром часе хода. Зато, когда они возвращались, им повезло во второй раз, говорит Салли, так как им попался здоровый пучок ярких перьев, сброшенных какой-то невероятно уникальной птицей, и их тоже обязательно нужно захватить с собой, потому что они замечательно подходят для оперения стрел, идеально стабилизируя их в воздухе, и тогда стрелы поражают цель с максимальной точностью; причем надо, чтобы эта хренова птица сама сбросила перья, а если ее убьешь, то они теряют свою упругость и… – Капрал, ты можешь заткнуться хоть на минуту? Теперь-то уж точно пора брать курс домой. Но нет, выясняется, что Нейтири еще попросила собрать каких-то листьев, используемых как пряности, и Джейк снова лазит по кустам – теперь уже возле болота, а Куоритч, нагруженный перьями, бананами и прутьями, ждет его, как мальчик-слуга, который таскает сумки хозяйки, отправившейся за покупками. И на землю все не бросишь: только что прошел дождь, и мягкая почва раскисла в кашу. Начиналось все с военного совета на глобальные темы: спутники, космос, уничтоженные техногенные цивилизации. А закончилось заготовкой силоса. Режим дня просто непредсказуемый. Хотя прогуляться по лесу тоже неплохо – полковник помнит про добавочную физическую нагрузку. ***** Им осталось пройти немного: пересечь рощу недавно выросших священных ив, а там уже недалеко и до Дерева-дома, как Джейк, подняв уши, касается груди полковника в молчаливой просьбе остановиться. Впереди за свисающими ветвями видны две фигуры: женская и мужская, слышатся приглушенные голоса. – …Это не мой путь, – отвечает Норм кому-то, очевидно, продолжая начатый ранее разговор. – Но ты можешь поступить, как Торук Макто. Эйва тоже отметила тебя, и ты легко пройдешь обряд. Мы живем дольше вас, разве ты не хочешь новой, прекрасной жизни? И тогда, может быть, не сейчас, но со временем ты захочешь… быть вместе? – молодой женский голос полон боли и надежды. Спеллман берет руку юной оматикайя в свою и печально улыбается. – Зачем я тебе, Не'вэй? – грустно и ласково говорит он. – Ты красива и молода, ты хорошая охотница… Многие воины хотели бы видеть тебя своей парой. У тебя впереди вся жизнь, а я… Я не воин, не герой, а небесный демон, чужак, живущий только наукой и своими воспоминаниями… Я не пара тебе. – Ты не можешь ее забыть… – в голосе молодой на'ви слышатся слезы. – Нет, – отвечает Спеллман. – Не могу. Пусть тело Труди погибло, но она живет со мной, в моем сердце, понимаешь? Навсегда. Поэтому я останусь и умру человеком Земли – так же, как и она. Прости. – Я понимаю… – говорит девушка, и рука ее безвольно выскальзывает из ладони Норма. Юная охотница отворачивается и идет прочь сначала медленно, будто силы оставили ее, но потом движется быстрее, быстрее, срывается в бег и почти взлетает на своего икрана. Зверь стремительно рвется ввысь, превращаясь в быстро удаляющуюся точку. И уже издалека, с небес, доносится полный боли крик, и эоны безысходного отчаяния слышатся в этом крике. Спеллман смотрит ей вслед, его лицо печально, но решительно. Говорить грустную правду – нелегкий, но необходимый выбор. Потому что ложь во спасение в данном случае никого не спасет. Рука полковника находит ладонь Джейка, их пальцы переплетаются. И вместе с этим приходит четкое осознание – а ведь ему повезло, в отличие от Норма и той девушки. Еще как повезло.