Семья не бросает

- Фукудзава-сан, мне надоели такие лёгкие дела, ну честно! - Рампо возвращался вместе со взрослым со своего задания в качестве детектива. Иногда он не мог поверить, что ещё год назад не знал о своей способности. О времени между смертью родителей и встрече с Фукудзавой он не хотел даже задумываться - оно было самым неприятным, когда парень не понимал ничего и одновременно с этим понимал слишком много... - Надоели? - переспрашивает через время мужчина. Рампо слишком занят пачкой чипсов, чтобы смотреть на то, какая у того скользнула эмоция. - Ага! Всё скучнее и скучнее, раскрываются за десять секунд, фу! - Раз тебе надоело, то можешь уйти. Парень застывает на месте, стараясь рассмотреть эмоции на чужой спокойном лице. Не понимает, потому что логики в словах он не видит, только же всё было хорошо, и тут!.. - Фукудзава-сан? - слабо переспрашивает детектив и тянется за очками. Возможно, он без очков не может юмор Фукудзавы понять?.. Руку юноши обжигает хлёсткий удар, и очки летят на асфальт, оглашая местность мелодичным звоном разбитых стёкол. - Тебе надоело. И мне надоело, Рампо. Ты мне надоел. Нет, нет, нет! Здесь нет логики, ни капли, а очки, чтобы постичь Истину, разбиты. Фукудзава стоит и хмурится, прогоняет. Почему?! Он стал важным для Рампо, он не может этого не понимать, почему прогоняет?! Влага на щеках не ощущается, а в груди стучит сердце так, что заглушает всё: гул машин, судорожные попытки дышать и не разрыдаться, удаляющиеся шаги Фукудзавы, самого важного человека, который сейчас уходит. Оставляет Рампо одного, снова одного!

***

Парень просыпается резко, чувствуя себя максимально плохо. Сердце заходится в бешенном ритме, глаза пекут, а тело знобит. Истерика, начавшаяся во сне, продолжается в реальности, хотя требуется не более трёх секунд, чтобы Рампо понял, что случилось. Просто кошмарный сон, ничего смертельного. Но почему тогда так страшно и больно?.. Юноша поднимается с футона и неверно ступает босыми ногами по полу в темноту. Комната Фукудзавы недалеко, но и это расстояние парню кажется слишком большим. Он неуверенно стучит. За окном глубокая ночь, мужчина очевидно сейчас спит... Эдогаве никто не отвечает. Тот корит себя за глупость - конечно, зачем бы Фукудзаве вставать только из-за того, что подросток, живущий в его доме, увидел кошмар и перепугался до смерти. Голова отчего-то кружится, и во рту пересыхает. Нет, нужно просто пойти выпить воды и вернуться в комнату и... - Рампо? Что-то случилось? - голос доносится словно через толщу воды, и парень почти падает в подставленные в последний момент чужие руки. Рампо молчит. И Фукудзава молчит. Возможно, это наглость, но парень тихо хныкает и ворчит что-то вроде "Юкичи-сан". Прижимается ближе, мелко дрожит, пока мужчине не приходит в голову коснуться ладонью чужого лба. - У тебя температура. - кажется, голос Фукудзавы звучит обеспокоенно. Кажется. - Я помогу тебе дойти до твоей комнаты. - Не хочу... - мужчина бы точно подумал, что Рампо просто капризничает, если бы не чужой дрожащий голос. - Не хочу один спать. Мужчина тяжело вздыхает и соглашается на то, чтобы парень спал сегодня в его комнате, пусть и понимает, что придётся перенести футон из комнаты Рампо в свою. И найти что-то от температуры. И термометр, чтобы вообще понимать, какая у его ребёнка температура... Стоп. У его ребёнка? Фукудзава Юкичи, ты, кажется, всё ещё сонный. Он отправляет парня в комнату, а когда приносит футон, то видит, как Рампо уже облюбовал чужое спальное место. Даже немного совестно было его сгонять со своей постели. Температура была под тридцать восемь, а потому мальчишку, не смотря на протесты, заставили принять "ужасно горькие, невкусные и противные таблетки". Однако после ключевого аргумента - право слово, Фукудзава лишь руку на голову ребёнку положил, чтобы проверить, насколько показания термометра соответствуют реальности - таблетка была закинута в рот и запита водой. Через минут десять Рампо перестал возиться на своём футоне и, укутавшись, тихо засопел. Через ещё пятнадцать, когда Фукудзава уже засыпал, он почувствовал непривычное тепло сбоку и услышал тихий вопрос: - Вы же меня не прогоните? Сам поражаясь своему красноречию, Юкичи тихо ответил: - Нет. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Спи. И уже плевать было, что Рампо залез в его личное пространство. Он гениальный, но ребёнок, и этого не отнять. И все разговоры подождут до завтра.