Ещё...

Лучи солнца пробираются через полоску между шторами и светит на лицо Сонхва, от чего он просыпается, сонно потирая глаза и потягиваясь. Он слышит тихое сопение под своим боком и мягко улыбается, утягивая предмет обаяния в свои объятия. Кан что-то сонно бубнит, но глаза не открывает, а лишь поудобнее устраивается на груди Пака и продолжает свой сладкий сон. Хва осторожно поглаживает младшего по волосам, не отрывая взгляда от его лица. Такое умиротворенное личико, подрагивающие ресницы и чуть пухлые губы. Парень иногда морщит нос, кажись, видит какой-то сон. Старший, не сдержавшись, оставляет невесомый поцелуй на лбу парня, а в ответ слышит тихое "ещё". А кто он такой, чтобы отказывать в такой просьбе своему котенку? Хва наклоняется и снова целует младшего, касаясь губами его глаз и щек. Втянувшись в процесс, Пак, не отрываясь, спускается поцелуями с подбородка вниз, по шее, одаривая этим все ключицы младшего, иногда оставляя красные отметины, которые так и кричат "мой", а потом зализывая их, словно извиняясь. Сверху снова доносится "ещё, ещё", сопровождаясь тяжелыми вздохами, от чего Пак победно улыбается и продолжает своё дело. Он хотел было снова коснуться тела парня, но, придумав кое-что, быстренько подходит к камоду, достает нужную вещь и возвращается на своё место. Этой вещью оказалась красная помада. Сонхва когда-то прикупил её, подумав, что может быть эта вещичка пригодится, и не прогадал. Он открывает её, откидывая крышечку куда-то в сторону, и наносит на губы. После этого, причмокнув, парень снова льнет к груди младшего и дарит новую волну поцелуев, оставляя следы от помады. Совсем скоро он подключает к губам язык, проводит им по ареалам сосков и поочередно берет горошины в рот, посасывая и чуть оттягивая их зубами. Ёсан тихо скулит, сжимая простынь в руках, и ловит ртом воздух, нашёптывая "ещё... ещё...". Хва повторно мажет губы помадой, и на этот раз его внимание падает на крепкие и массивные бедра. И он заметил ещё одну немало важную деталь – Ёсан был без нижнего белья, ибо просто обожает спать голышом. И Сонхва это было только на руку. Он удобнее устраивается между ножками парня и проводит языком от щиколоток до верхней части бедра, повторяя это действие несколько раз. Мальтезе покрывается мурашками, его вздохи становятся более тяжелыми, и он словно в бреду продолжает повторять "ещё". Старший покрывает поцелуями его ноги, оставляя следы своих губ, иногда кусает, оставляя всё новые метки, и облизывает эти места. Пак, оторвавшись чтобы снова намазаться помадой, замечает, как дергается член Кана, каким твердым он стал и как сам парень мечется по кровати от перевозбуждения. Хва довольно улыбается, ведь ему невыносимо приятно видеть своего котенка таким: беспомощным, скулящим и просящим большего. И он знает, что до такого состояния младшего может довести только сам Сонхва, ведь он знает его от и до, знает на какие точки нужно нажимать, знает куда надавить, знает что нужно сделать, чтобы заставить Кана биться в приступах эйфории. Парень обожает видеть его потемневшие от возбуждения глаза, его приоткрытые в немом стоне губы. И сейчас эти губы словно мантру шепчат "ещё". И Хва не смеет не повиноваться. Его пылкий язык проходится по лобку парня, от чего тот вздрагивает. Пак водит им по всей длине члена и останавливается на головке, играется с уздечкой, издеваясь и выводя парня из себя, ведь знает, что тот любит получать всё и сразу. Сверху слышится хныканье вперемешку со скулежом и Хва, не смея больше медлить, берет головку в рот и начинает посасывать её, на что получает незамедлительную реакцию в виде протяжного стона. Пухлые губы ловко скользят по члену, с каждым новым разом беря в рот всё больше и больше. Он втягивает щеки, слабо задевает кожу зубами. Ёсан запускает руку в волосы Сонхва, но тот моментально несильно ударяет их, как бы намекая, чтобы он не смел трогать ни себя, ни Пака, на это младший хнычет, но приказ выполняет и кладет руки на матрас, сжимая одеяло. Блондин выпускает орган изо рта и начинает медленно водить по нему рукой. К делу снова приступает его язык. Старший обводит каждую венку, ходит вокруг дырочки, мучая, и снова играется с уздечкой, пока его руки массируют яички, и при этом всём не отрывает глаза от лица младшего. Следит за его мимикой, за тем, как тот поджимает губы, пытаясь сдержать очередной стон, на что старший недовольно хмыкает. Он любит, нет, он обожает стоны Кана, особенно тогда, когда они вызваны именно самим Сонхва. Ёсан произносит очередное "ещё" уже громче, но с заметной дрожью в голосе. Сонхва решает больше не издеваться над ним и резко берет возбуждение по самое основание, от чего Кан давится воздухом и чуть ли не дотрагивается до парня, но, вспомнив про запрет и зная, что будет, если он ослушается, быстро убирает руку на место. Головка упирается в глотку, горячие стенки будто бы прилипают к члену и обвалакивают его полностью. Хва двигает головой быстро, резко, каждый раз берет на всю длину, иногда довольно причмокивая. Ёсан уже на взводе, и его зватает совсем не надолго, после чего он изливается в ротик старшего, выгибаясь в спине и закатывая глаза от удовольствия, подрагиваясь в приступах оргазма. Сонхва всё послушно проглатывает и, выпустив обмякший член изо рта, вытирает уголки губ. Младший пытается перевести дыхание, он обессилен, но ему хватает сил чтобы притянуть старшего к себе и заключить в крепкие объятия. Пак тихо хихикает и целует своё сокровище в лоб. – Доброе утро, котенок