Возможно ли счастье?

Как бы описать нашу семью? Семью самого Российской Империи? Ха, кучка аристократов-альф, что задирают нос, считая себя лучше своего народа. Откуда я знаю это? Я – часть этой семьи. Имя мне Вячеслав Морозов, один из младших сыновей Александра Морозова. С самого рождения я был окружён заботой и вниманием, братья всё время пытались как-то играть со мной, когда у них было время, да и отец тоже лояльно относился ко мне. Но проблема была в том, что родился я не один. Вместе со мной на свет появился мой брата-двойняшка. Савелий. Мы с самого детства всё делали вместе: играли, учились, даже жили в соседних комнатах, а иногда я приносил свои подушку и одеяло к нему в комнату, устраиваясь спать на диване. В принципе, наша семья была похожа на все семьи альф. До определённого момента. Ещё давно я заметил, что Сава, так я зову своего двойняшку, на фоне меня выглядит более ... хрупче что-ли. Но это не было проблемой, ведь он, как и мы, спокойно мог выполнять те задания, что ему давали учителя. Но вот с нашего рождения прошло десять лет. Наш день рождения в этом году был явно не похож на все предыдущие . Мы оба знали, что в десять лет начинает проявляться наша сущность, являющая "истинное предназначение", как говорил отец. Я пробудился самым первым. Мой запах хвои был терпким и, как выразились слуги, буквально давящим. Альфа. Таков был мой второй пол. До этого момента я прочел достаточно книг о различиях полов, чтобы уже по внешним признакам различать их. И под описание альфы я очень подходил. Но меня волновал не я сам. Савелий. Мой младший брат не давал мне покоя уже на протяжении года. Чем старше мы становились, тем ярче виднелась разница между Савой и другими братьями. Он словно с каждым годом становился всё более и более хрупче, это было заметно невооружённым глазом. Я искренне считал Савелия бетой, и даже завидовал ему в этом аспекте. А почему бы и нет, ведь в отличии от альф и омег, беты лишены физических странностей и вольны выбирать свою судьбу. Их можно отличить по спокойному запаху, который не давит, но в тоже время явно даёт представление о готовности дать отпор при необходимости. Но у Савы всё было совсем не так. К вечеру нашего дня рождения он стал вести себя странно. То повиснет на мне, то на Владимире, то начнёт метаться на кровати. Я не понимал в чём дело, пока в нос не ударил запах карамели, буквально кричащий о желании тела перед ним.

Омега

РСФСР видел, как взгляд отца после слов врача наполнился презрением, направленным на дрожащее на кровати тело. Подумать только, в семье Александра Морозова где что отец, что сыновья, были прекрасными альфами, родилась омега. О, это был позор семьи. Омег ведь считали лишь игрушками для ублажения альф. Все, к чему бы хотел стремиться младший брат Вячеслава, захлопнулось перед носом из-за его второго пола. Теперь он лишь кукла, которой можно красоваться, на которую можно срываться. Но для Славы не изменилось ничего. Перед ним всё ещё его младший брат, которого теперь он будет защищать. Его привязанность к Саве не исчезла, она лишь возросла. Десятилетий альфа думал, что и остальные братья испытывают тоже самое. Ох, как он ошибался. В первые месяцы после того злополучного дня рождения ничего не менялось. Разве что Сава начал закрываться в себе. Его второй пол сильно подкосил весь интузиазм мальчика. Но Слава всегда был рядом. — Это не твоя вина, что ты родился омегой. Всё хорошо, ты всё такой же Савелий Морозов, сын одной из сильнейших империй за всю историю, так гордись этим. К тому же, я всегда буду рядом с тобой, чего бы мне это не стоило. Но восемь месяцев спустя Слава начал замечать кое-что странное. На теле омеги то и дело появлялись ссадины, которые тот старательно пытался скрыть, а на прямой вопрос о них лишь отмахивался, говоря что упал. Но не может же Сава падать почти каждый день, у него с равновесием всё в порядке, да и в собственных ногах он уже не запутывался, вырос из этого возраста. Тогда вопрос, а в чём дело? Ответ Слава узнал спустя ещё примерно 2 месяца, на своё и Савелия одиннадцатилетие. Тогда Александр пригласил много гостей и был устроен праздничный банкет, который длился уже примерно три часа. И за все три часа Вячеслав ни разу не видел брата. Вон там стоит воплощение Британской Империи вместе со своей женой, а вот уже Вальтер Хоффманн, воплощение Германской Империи, разговаривает с его отцом и Владимиром. И тут он замечает, как Влад, другой его брат, исчезает в одной из дверей для прислуги. Эти двери, по сути, идут в коридоры, которые проходят по всему дворцу, и из них можно попасть в любое помещение. Слава напрягся, ведь брат никогда не имел желания ходить по таким коридорам, считая себя "слишком чистым" для них, тогда отчего он вдруг юркнул туда? Пока никто не видел, Слава прошел за дверь вслед за братом, осторожно следуя за ним, стараясь не попасться никому на глаза, пока Влад не исчез в одном из помещений прачечной. Мальчик совсем выпал из реальности, так как у его брата просто не было причин туда идти. Но, ради интереса, он решил подойти к закрывшейся двери ближе. И каково было его удивление, когда из-за двери он услышал голос брата, полный презрения, и ... чей-то скулёж? — Да что там такое? — вслух подумал Слава, на секунду застыв перед дверью, а затем уверенно её открыл, входя внутрь помещения и тут же в шоке прекратить движение. Влад стоял напротив стула, на котором, привязанный к ножкам и ручкам, сидел Савелий, который тут же бросил взгляд на вошедшего, и глаза его были полны страха. — Что за... Что ты делаешь?! — закричал Слава, кинувшись к младшему. — Что ты тут устроил?! — Что устроил? — повторил его вопрос Влад, а затем усмехнулся и поправил свои пшеничного цвета волосы. — Всего лишь показываю омеге её место. Сам подумай, он – позор всего нашего рода, неужели тебе приятно находиться в его обществе? Он ведь всего лишь шлю... Слава прервал его: — Даже не смей произносить это слово. Опомнись, в первую очередь Савелий наш брат, неужели ты и вправду так считаешь? А что на это скажут отец и Владимир, когда узнают о том, что ты творишь? Влад на мгновение потерял лицо, но сразу же начал смеяться. — Хах, ты думаешь, что это только я так делаю. Так спешу осведомить тебя, запереть его здесь приказал Владимир ещё 3 часа назад. "Пусть глаза не мозолит ни мне с отцом, ни гостям" — так он сказал. От этих слов Савелий, что молча наблюдал за сием диалогом, вздрогнул, закрыв глаза. Почему он родился омегой, ну почему?! — Хватит нести чепуху, — ответил на это Слава, — мы – страны, мы должны подавать пример своему народу, так почему вы ведёте себя так. Влад вернул себе нейтральное лицо. — Ох, Славушка, — произнёс он, — похоже, ты ещё слишком мал, чтобы понять это, но запомни: омеги – это лишь игрушки, не стоит так трястись над ним. После этих слов брат ушёл, оставив младших наедине. — Вот же придурок... — сказал под нос себе Слава, тут же принявшись развязывать брата. Савелий, оказавшись на свободе, подскочил, но тут же рухнул на Славу, так как ноги его не держали. — Всё, Сава, всё хорошо, он тебя не тронет. — успокаивал брата Вячеслав, поглаживая его по спине. В тишине раздался тихий голос. — Зачем?... Слава вздрогнул, посмотрев брату в глаза. — Что? — Зачем вы помогли мне, господин? Что за?! Почему брат обращается к нему на "Вы" и зачем использует формальное обращение? — Почему ты так говоришь со мной? — он взял брата за руку. — Омега должна так общаться со всеми альфами и знатными бетами, — ответил ему Савелий, его золотые глаза слово потемнели, в них не было той живости, которую привык видеть Слава. — Что? — на миг он застыл, — Но я твой брат, ты не должен так со мной общаться. — Но я ведь... омега. — Слава видел, как на последнем слове плечи брата задрожали. — Такое общение для меня норма, да и то, как обращался со мной господин Владислав, тоже норма. Вячеслав застыл. Да, омеги и вправду должны так обращаться со всеми, но он хотел оградить брата от этого. А судя по рассказу Влада, слуги, которые услужливо рассказывали маленькому Славушке о жизни простых людей, нагло врали. — Нет, — Савелий удивлённо посмотрел на него, — не говори так со мной. Ты не обязан это делать, ты сын императора, как и я. Мы равны. — Да, — тихо шепнул Сава, — но я омега. Значит, я не лучше тех омег, что готовы отдать себя за гроши. — Не смей так говорить, ты не они, не ровняй себя с ними. — Слава крепче сжал его ладони. — Ты – Савелий Морозов, сын Александра Морозова, мой брат, ты не простой омега. Глаза Савы чуть отживели, вернули часть красок. — Даже если тебя не любят ни отец, ни братья, я всегда буду с тобой. Я не предам тебя, ни за что не брошу, всегда поддержу. В этот момент что-то треснуло. И это что-то было в голове Савелия. Ему уже описали всё, что он из себя представляет, потому он больше не хотел кому-то верить, ведь его могут просто использовать. В его сознании отчётливо отпечатались слова, сказанные родными отцом и старшими братьями. Мусор! Жалкая омега! Ты– позор всего нашего рода! Игрушка! Надо было избавится от тебя, ещё когда ты был младенцем! От тебя никакой пользы! Но брат, сидящий перед ним, разрушил это недоверие и вернул веру в то, что он кому-то нужен, кто-то принимает его таким, какой он есть. Сава обнял двойняшку, прижимаясь к нему и начиная всхлипывать. — Спасибо, — он едва не плакал, но тепло рядом его успокаивало. — Спасибо. Сава отпустил брата и протянул ему мизинец. — Братья? — Братья, — Слава протянул свой мизинец и они скрепили их. Какие бы невыгоды нас не ждали впереди, мы обещаем друг другу, что всегда будем вместе. Что бы ни случилось.

Ох, как же мы были правы насчёт невзгод. Ведь они были ещё впереди.