Возможно ли счастье?

— Знаете, — произнёс врач после того, как прощупал живот омеги, — у вас очень большой живот. — Ну, наверное, это нормально для такого срока? Честно, Савелий думал, что для восьми месяцев размер его живота вполне нормальный. Ребёнок начал всё чаще двигаться, что неимоверно радовало и русского, и Эриха, который любил в такие моменты положить ладонь на живот, наблюдая, как его руку начинают словно отпинывать из-за того, что малышу тесно. — Нет, Вы, кажется, не поняли, — покачал головой врач. — Я имею ввиду, что ваш живот по размерам больше, чем должен быть при одном ребенке. К тому же сейчас я чётко расслышал двойное сердцебиение. Золотые глаза округлились. — Двойное? Всмысле, два ребёнка? — пальцы на руке непроизвольно показали цифру "два". — Да. — кивнул доктор. — Кстати, у вас в роду были близнецы или двойняшки? — Да, — ответил Сава. — У меня есть брат-двойняшка. — Тогда это вполне возможно! — произнёс врач, хлопнув ладонями. — В остальном, никаких отклонений от нормы не наблюдается, поэтому моя работа окончена. Доктор начал собирать вещи, а позже попрощался и ушёл, оставив омегу обдумывать услышанное. Он положил руку на живот, ощущая, как он… они толкаются. В последнее время, при ощущение движения внутри себя, в груди расцветает какое-то невероятное чувство, похожее на… счастье. Да, он счастлив тому, что ощущает как маленькая жизнь в нём двигается. — Поверить не могу. — он погладил живот, — оказывается, у нас будет двое малышей. В два раза больше радости и теплых моментов. На его лице появилась широкая улыбка. Нужно быстрее рассказать Эриху об этом.

***

Альфа находился в своём кабинете и работал с документами, когда в комнату вошёл взволнованный омега. Эрих поднял глаза, и, заметив такое состояние супруга, приподнялся со стула. — Всё хорошо? — он подошёл ближе, начиная осматривать Савелия. — На осмотре что-то случилось? Неужели появились осложнения? Ты в порядке? А с ребёнком всё в порядке? А… Русский коснулся пальцем чужих губ, будто просил помолчать. — Тшшш… Тебе нужно успокоиться. Всё хорошо, я в порядке, ребёнок тоже. — Тогда почему же ты так взволнован?! — немец начал терять терпение и поднял голос. Сава вскрикнул, схватившись за шею, так как метку начало покалывать. Это не было прям очень больно, просто неприятно. Альфа быстро понял, что перешёл грань. — Совёнок… — он стыдливо опустил взгляд, — прости, я не должен был на тебя кричать. Просто… Боль прошла, и омега поспешил разгладить ситуацию. — Работа, и все дела, я знаю, дорогой. Просто, тебе нужно иногда делиться своими мыслями со мной, а не копить их в себе. Ведь там присутствуют явно и отрицательные эмоции, а их накапливать не хорошо. А потом ты начинаешь срываться от самой обычной недомолвки, тем самым перекидывая весь свой негатив на ни в чём невиновных людей. — Савелий взял его за руку.— Просто, когда приходишь с работы, делись со мной своими переживаниями. Я тот, кто выслушает тебя и поможет выпустить пар, да и парочку советов могу тебе дать, хорошо? Договорились? Хоффманн удивлённо смотрел на него. И когда, интересно, омега стал таким сведущим в таких делах? — Просто, понимаешь, — начал альфа, — Я боюсь напугать тебя своей агрессией. Вдруг я снова начну, незаметно для себя, давить тебя с помощью метки? — Всё будет хорошо, не переживай на этот счёт. — омега уткнулся ему в плечо, выпуская свои феромоны, таким образом успокаивая мужа. Так они простояли несколько минут, пока немец не успокоился. — Хорошо, — произнёс он, — я обещаю тебе, что буду делиться с тобой всем, что меня гложет. Только, — он посерьезнел, — пообещай и ты мне, что также будешь рассказывать о своих переживаниях, ладно? Эрих увидел, как на лице омеги появилась улыбка. — Хорошо, — сказал русский, — Думаю, это правильно. Всё-таки, мы с тобой – супруги, и наше доверие друг другу поможет нашей совместной жизни, как считаешь? Альфа согласно промычал. — Кстати, насчёт врача. — Савелий положил руку на живот, — мне сказали, что у нас не один, а два ребёнка. — Что? — Эрих удивлённо приподнял брови, — Два? — Да. — улыбнулся омега. Он поднял глаза на мужа и увидел в красных глазах напротив такую же радость, какую испытывал и сам. — Совёнок. — альфа подхватил супруга на руки. — Я тебя обожаю! Они начали кружиться, счастливо смеясь. — Кстати, — произнёс Сава, обратив на себя внимание немца, — тогда получается, что нам нужно в два раза больше вещей для малышей, да? Эрих поцеловал его в губы. — У нас достаточно средств, чтобы обеспечить их всем необходимым, не волнуйся. — альфа зарылся носом в мягкие белые волосы. — Всё будет хорошо.

***

Почему так больно?! Савелий, конечно, читал, что во время родов что женщины, что омеги, испытывают сильную боль. Правда, омега думал, что она будет только во время самих родов, а не за несколько часов до них. Он ворочался на кровати, беспомощно смотря в потолок. Врач отправился сообщить Эриху о том, что у его супруга начались схватки, на несколько минут оставив блондина одного. — Совёнок! В комнату вбежал Эрих, моментально направляясь к кровати. Он сжал его руку, таким образом пытаясь облегчить боль омеги, который метался на кровати, скуля от боли. Последнее, что помнит Савелий, это слова мужа и сильную, разрывающую боль, затем его сознание накрыла тьма.

***

Русский с трудом смог открыть глаза. Когда он попытался пошевелиться, Эрих, стоящий у окна, подбежал к нему. — Сава! — он обнял его. — Как хорошо, что ты очнулся, а то мы уже начали волноваться. Омега улыбнулся ему, а потом понял, что не ощущает привычной тяжести в животе. Малыши! Где они? Заметив испуганный взгляд супруга, альфа поспешил успокоить его. — Не бойся, дети в порядке. Родились здоровые мальчик и девочка и, по словам врачей, оба альфы. Несмотря на то, что Сава был против того, чтобы доктора осматривали детей на принадлежность второго пола, Эрих всё же настоял на этом. Немец помог ему подняться на ноги и подвёл к кроватке у окна. Там, завёрнутые в одеяльца, лежали двое малышей, тихо посапывая. «Они такие хорошенькие!» Именно эта мысль промелькнула в голове омеги. — Ты уже дал им имена? — спросил он, потянувшись рукой к маленькой щёчке. Когда он прикоснулся к ней, малышка, как понял Савелий по нежно-розовому цвету одеяла, недовольно покряхтела, потому он поспешил убрать руку, чтобы не разбудить её. — Сына я уже назвал. Его имя Германн Эрих Хоффманн. А девочку назовёшь ты. — немец посмотрел на буквально светящегося супруга. — Я ведь знаю, что ты давно придумал несколько вариантов. Сава кивнул и вновь посмотрел на девочку. Она улыбалась, возможно, ей снился счастливый сон. — Алиса. Алиса Фреи Хоффманн. — Алиса? — переспросил альфа. — Какое прекрасное имя.

***

— Какие же они всё-таки хорошие! — чуть ли не с порога сказал Пруссия, едва увидев малышей на руках Морозова. — Тише, — шикнул на него младший омега, — а то разбудишь их. — Ну, конечно. Гилберт подошёл ближе и наклонился, с интересом рассматривая крох. — Не могу поверить в это, — произнёс он себе под нос, — вроде бы, и не ощущаю себя старым, а уже стал прадедом. А ведь точно! Гилберт является дедушкой Эриха, следовательно, маленькие Германн и Алиса – его родные правнуки. Дети не спали, но вели себя тихо, скорее всего, из-за постороннего рядом. — Здравствуйте, крохи. — он протянул руку к Германну, а тот удивлённо расширил глаза. Но, как только ребёнок принюхался, успокоился. Маленькие дети более чувствительны к запахам, потому, учуяв запах омеги, малыш успокоился. — Мне кажется, ты их пугаешь. — раздался голос со стороны входа в комнату. Этот голос! Савелий не думал, что когда-нибудь услышит голос человека, который жил с ним и братом в поместье. — Рих! Он посмотрел на вошедшего, который, наконец, был без плаща и капюшона, поэтому теперь можно было рассмотреть его. Черные волосы с белыми прядями, холодное лицо с острыми скулами и серо-голубые глаза. Погодите-ка! Савелий присмотрелся и заметил белые зрачки и выделенные нижние ресницы. Погодите-ка?! —На самом деле Рих не моё настоящее имя. — альфа подошёл ближе, позволяя рассмотреть себя лучше. — Я – Генрих Хоффманн, старший сын Гилберта Хоффманна. Сава в удивление посмотрел на Пруссию. Но ведь он говорил, что старший сын был убит собственным отцом. — Как?! Что?! Почему?! — Тише-тише, дыши, всё хорошо. — старший омега успокаивающе положил руку на его плечо. — Сейчас я тебе всё объясню.