1.19.

Голова раскалывается от звенящей боли, и Германну трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы стоять ровно на земле. Он держится за плечо Ньютона, цепляясь пальцами в безвкусную кожаную куртку, разодранную и вымазанную в крови то ли человеческой, то ли кайджи. После неправильного, рискованного дрифта Германн неосознанно жмурит глаза, пытаясь словно убежать от того шквала воспоминаний, эмоций, всего того, из чего сделан Ньютон. У Германна немного жжет предплечье, где Ньютон ставил себе первую татуировку, лет в 17. Герман чувствует горький привкус никотина во рту из воспоминаний Ньютона о первой затяжке. Германна захватывают отголоски той эйфории, с которой Ньютон проводил успешно исследования. Ньюту после второго дрифта неимоверно легче, чем после предыдущего. Он облизывает кровь с верхней губы и хочет выть от останков чужого одиночества. В глазах Ньюта мелькают цифры, расчеты, алгоритмы, складываясь в единый поток, полотно, которое Ньют с трудом может разглядеть и понять. За полотном скрываются силуэты тех, кто не понимал, тех, не любил, не ценил. В одном из силуэтов Ньют узнает себя. Ньют обхватывает Германна за шею и прижимает к себе, так сильно, что тот закашливается. — Задушите же, мистер Гейзлер, — хрипит Германн. — Бросьте, мистер Готтлиб. Самое страшное уже позади. До настоящего ужаса еще несколько часов. Надеюсь, что все еще часов, а не минут, — нервно усмехается Ньют. Подобие официоза помогает им обоим говорить друг с другом. Ведь залезть в чужую голову — и так верх фамильярности. Они оба молчат об увиденном в дрифте, точнее, даже не могут думать о нем лишний раз в поисках уцелевших коммуникаций, чтобы предупредить Егерей. Ньют все время старается прикасаться к Германну, словно хочет удостовериться, что он настоящий, что у того плачущего мальчишки из видения теперь большие, холодные мужские руки, и что призраки чужого прошлого со временем потускнеют в его памяти. Только в самом-самом конце истории Ньют позволит себе влезть со своим авторитетным мнением, схватить Германна за руку и сказать: — Вы не один, мистер Готтлиб.