Новая жизнь

Это было странно. Ощущение будто ты паришь где-то в невесомости и ничего не чувствуешь, ни боли, ни страха, вообще ничего. Этого ему порой очень не хватало. Спокойствия. Простого, человеческого спокойствия. Каждый день, из раза в раз они думали, что погибнут. Живя в постоянном страхе и ожидании, что будет только хуже, начинаешь ценить такие простые моменты как обычное бессознательное состояние, которое нормальные люди называют сном. То есть, это было похоже на сон. Но даже это состояние не давало ему того забвения, которое он так желал. Он помнил все, помнил до мельчайших подробностей. Они сбежали от ПОРОКа, это он помнил. Помнил что было много шума и крови, помнил огонь, взрывы и друзей затягивающих его на борт самолета. Помнил Терезу и Ньюта. Эти воспоминания приносили особенно много боли. Они были ему дороги, так же как и другие ребята из Глейда, которых им не удалось спасти. Воспоминания медленно заполняли его сознание, тело ощущалось все тяжелее и тяжелее, а свет падающий откуда-то с боку заставлял зажмуривать глаза из-за не приятных ощущений. Он пришел в себя, но шевелиться или подавать другие признаки того, что он в сознании не хотелось совершенно. Голова была тяжелой и кружилась, как после поездки на самых крутых американских горках, губы слиплись из-за недостатка влаги и безумно хотелось пить. Откуда-то с боку послышался шорох и Томас все же решил, что нужно привлечь к себе внимание. Он хотел было спросить кто здесь, но из горла вызвался лишь жалкий хрип. Шорох повторился, на этот раз ближе к месту где он лежал, и своеобразная койка прогнулась под чьим-то телом. –Живучий ты все-таки шанк. – произнес мужчина. Минхо. Томас узнал сразу этот саркастичный и в тоже время заботливый голос. Чуть приоткрыв глаза, он увидел улыбающегося парнишку, смотрящего на него сверху вниз. Он хотел улыбнуться в ответ, но из горла вновь вырвался хрип и в тот же момент к его губам поднесли жестяную чашку с водой, позволяя наконец утолить жажду. Томас пил жадно и много, но маленькими глотками, чтобы не тревожить больное горло. Оставив чашку он наконец увидел где находился, это было не большое строение, напоминающее сарай. Пол застелен досками, койка на которой он лежал, в углу стоит стол, на нем коробка с медикаментами, и рядом простой грубосколоченный стул. "Это лазарет", подумал Томас. После Минхо помог ему приподняться и принять сидячее положение, все это проходило в полный тишине и только после того как Томас устроился достаточно удобно, чтобы не тревожить свои раны, Минхо заговорил. –Мы все испугались за тебя. Когда ты не пришел в себя на четвертый день многие начинали думать, что ты не очнешься вовсе.– с серьезным видом проговорился Минхо заглядывая Томасу в глаза. На четвертый день? Он проволялся без сознания так долго. По ощущениям прошло всего несколько часов. –Как..? –с хрипом и очень тихо начал он, но Минхо его перебил. –Если ты про ребят что мы вытащили, то с ними все хорошо. Сейчас стройка идет полным ходом, так что все заняты делом. Ты один прохолождаешся. –с улыбкой сказал парень. Да, такой Минхо ему нравится гораздо больше, чем серьезный и хмурый парень. Пусть уж лучше шутит и подкалывает. –Хорошо.– так же тихо ответил он. Говорить было тяжело, но голос уже понемногу начал приходить в норму. Он действительно беспокоился о тех ребятах, которых они спасли и был очень рад, что все целы и наконец могут насладится спокойной жизнью без ПОРОКа и борьбы за выживание. –Я должен тебе кое-что рассказать. Только слушай внимательно, не перебивай и постарайся не истерить, это очень важно. – и снова этот серьезный тон. Но Томас не стал возражать и только слегка кивнул в ответ. Если Минхо начинает говорить таким тоном, значит дело действительно серьезное. В голову сразу начали пробираться самые безумные варианты предстоящего разговора, Томас уже был готов ко всему, даже если ему сейчас скажут, что Ава Пейдж воскресла и пришла его навестить он не сильно этому удивится. – Ты же помнишь, что произошло тогда в городе с.. Ньютом? – конечно он помнил, врядли такое вообще можно забыть. Томас опустил взгляд на свои руки, будто там все еще могла находится кровь самого дорогого для него человека. – Ножевое ранение, которое по сути своей не совместимо с жизнью, но вы двое явно невероятно живучие твари. Томас замер слушая этот небольшой монолог, сердце забилось так сильно будто собиралось пробить грудную клетку, ему не хотелось радоваться раньше времени, но Минхо говорил так будто.. –Нож не задел сердце, вошёл в нескольких миллиметрах от него. Медакам пришлось повозиться, чтобы подлатать этого шанка. –ухмыльнувшись приговорил парень. Вся эта ситуация и непонимающее выражение лица друга его явно забовляли. –Но Вспышка.. – Твоя кровь. Его напоили твоей кровью, что выглядело очень жутко если честно. Вообще-то никто не верил, что это поможет, но все же.. – Бред какой-то. – Точно. Но боюсь вся наша жизнь, сплошной бред. – Я хочу его увидеть. – резко сказал парень, номериваясь встать с постели. Но сильные руки заставили его принять исходное положение. – Послушай, с тобой тут две недели возились и я не позволю тебе пустить все старания наших медаков насмарку. Никуда твой Ньют не денется, успокойся. – последняя фраза заставила Томаса широко раскрыть глаза, в упор глядя на друга. –И давно ты..? –Почти с самого начала. Вы в двоем так друг на друга смотрите, что только слепой не догадается. Я этого не понимаю, но если вам так лучше, то осуждать не буду. –вновь ухмыльнулся Минхо и похлопать Томаса по плечу. Ну все, теперь постоянные подколы им точно обеспечены. – Как он? – Возиться с мелкими ребятами, чертит планы будущих построек, вобщем, пытается себя занять всем чем только можно. По вечерам здесь зависает, вытащить его к костру практически не возможно... Хочешь чтобы я позвал его? – за это он и обожает Минхо, проницательный и внимательный парень, всегда знает что нужно сказать и что сделать. Ответом на вопрос был только легкий кивок. Минхо поднялся с койки и быстрым шагом вышел из импровизированного лазарета. Томас остался один, разные мысли заполняли голову. Что он скажет когда Ньют придет, как он должен реагировать на него, о чем думать. Все это было невероятно сложно и Лабиринт уже не казался таким страшным и запутанным как собственные чувства. Он любит Ньюта, это он понял еще находясь в Глейде. И Ньют, вроде как, испытывает к нему похожие чувства. Просто там, в Лабиринте, их редкие уединения, прикосновения и взгляды были некой необходимостью. Так они доказывали сами себе, что это все реально, что они могут чувствовать, могут быть любимыми. Но здесь... Здесь все должно быть по-другому, так ведь? Грубая ткань, которая служила этой хижине дверью, тихо приоткрылась пропуская внутрь худощавого парнишку. Светлые пряди волос были спутаны, кожа бледная, одежда в пыли и карие глаза смотрящие на него без какого-либо намекает на безумие. Это был все тот же Ньют, может чуть более худой, но все тот же. Живой и невредимый. –Привет. – Привет... Выглядишь.. Если честно паршиво. –сказал блондин, подходя к койке на пару шагов. –Могу тоже самое сказать о тебе?...Ты хотя бы можешь представить как я себя чувствовал после того, что произошло? –он не хотел злиться, но эта злость была от облегчения, что с любимым человеком все в порядке. –Думаю да, могу. –парнишка явно намекаел на то время, что он провёл у койки Томаса пока тот был без сознания. На это ответа не последовало. Ньют сделал еще пару шагов, наконец оказавшись у койки и присел на край, неотрывно смотря на Томаса. Никто из них не хотел нарушать тишину. Эта тишина не была тяжелой, скорее спокойной и непринужденной. Они смотрели друг на друга и понимали все без лишних слов. Ньют подался чуть вперед, соприкосаясь с Томасом лбами и прикрывая глаза. – Мы теперь вместе. У нас все будет хорошо, правда ведь? – совсем тихо спросил Ньют. –Да, все будет хорошо. Я обещаю. Чуть наклонив голову Томас оставил на сухих и потресковшихся губах Ньюта легкий поцелуй, совершенно невинный и детский. Прямо как тогда в первый раз, в Глейде. Они сидели и слушали ровное и спокойное дыхание друг друга, соприкосаясь лбами и понимал, что теперь их и правда ждет новая и спокойная жизнь. На острове, который многие ребята прозвали их личным райским уголком, в Тихой Гавани.