Не проснуться

Му Цин проснулся внезапно, будто вынырнул из-под глубокой толщи воды, и как утопающий принялся глотать воздух. После напряженно замер. То, что он был не в своих покоях, он понял сразу — слишком уютно, с неуместно большим количеством подушек теплых цветов на кровати и сладким запахом из курильницы. Остальное помешал рассмотреть полумрак из-за плотно занавешенных штор. — Ты чего, Цин-эр? — заспанно произнес в подушку тот, кто лежал рядом и кого Му Цин в самом начале не заметил, настолько естественной была его духовная энергия рядом. Мозолистые пальцы коснулись бедер, вызвав приятные мурашки по коже. Му Цин чуть не вскрикнул от ужаса, когда чужая рука попыталась притянуть за талию ближе — только тогда пришло осознание, что он был абсолютно голый, а к нему кто-то упорно пытался прижаться. Или его прижать. Наконец, повернув голову, незнакомец с трудом приоткрыл один глаз, вторым продолжая спать, и мягко улыбнулся, что сердце забилось в разы сильнее — рядом с ним лежал Фэн Синь. Настолько уютно-расслабленный и не ожидающий подвоха. — Ещё рано, у нас есть время отдохнуть, — еле слышно от непрошедшего сна пробормотал он и уже потянулся двумя руками к Му Цину. Не чтобы ударить или не дать сбежать, а чтобы обнять. Му Цин определенно не был готов к такому и быстро оказался на ногах, успешно выскользнув из опасных объятий. Он старался не задавать таких вопросов, как «почему я голый», «где моя одежда». и «какого хрена ты тут делаешь», потому что важнее было сначала одеться. Одеяло он тоже решил не стягивать, опасаясь увидеть то, что он долго не сможет забыть. По счастливой случайности, на полу он нашел рубашку и нижние штаны, а также саблю — необходимый минимум для обороны. Осталось достать сапоги и можно было бежать. — Трудяга, — беззлобно фыркнул Фэн Синь и отвернулся дальше спать, будто и ожидал подобного. Ни оскорблений, ни крика, ничего, что стало непривычно. — Только далеко не уходи, мы должны вдвоем позавтракать, — услышал в спину Му Цин, но не счёл нужным отвечать, а судя по услышанному дальше сопению, в его ответе и не нуждались. Хотя бы не пытались остановить. Одевшись полностью, Му Цин вышел за дверь, чтобы понять, где он и что происходит. После беглого осмотра он сделал вывод, что был во дворце — чем-то похожим на его собственный, но более обжитом и людном. Те младшие служащие, которые встречались на пути, учтиво кланялись и приветствовали его, как «Генерала Сюаньчжэня», что по крайней мере было верным его именем — куда бы он ни попал, тут он всё ещё Бог Войны. Было бы глупо спрашивать у них, как найти выход, так как это могло вызвать подозрения, поэтому он решил довериться своему телу и выбирал наиболее понравившиеся коридоры и повороты. Му Цин хотел выйти и вначале найти свой дворец и там разобраться, что за чертовщина творилась и как с ней справиться. Однако, когда он оказался во дворе, его ждало разочарование — широкая надпись гласила «Дворец Богов Войны, охраняющих Юг». Они делили с Фэн Синем дом и, видимо, добровольно. Что ж, тем сложнее ему придется искать ответы, в каком мире он оказался. Но возвращаться пока было страшно, и Му Цин отправился по главной улице, привычно наполненной спешащими служащими. — Генерал Сюаньчжэнь? — прозвучало совсем рядом, и Му Цин резко обернулся, выставив перед собой саблю. Проходящие мимо небожители обеспокоенно зашептались, но не встревали. Лин Вэнь если и испугалась, то даже не побледнела, и свитком отодвинула кончик сабли от своего лица. — Генерал Сюаньчжэнь плохо спал и ему снились демоны? — она выглядела по-прежнему заваленной работой, и хоть это не изменилось в другом мире. — Невежливо так подкрадываться к людям, — дернул плечом Му Цин и раздраженно убрал оружие. За поступок он не испытывал вины. — Это Небесная столица, разве тут может подстерегать опасность, — снисходительно произнесла Лин Вэнь и вновь задумчиво взглянула на Му Цина. — Ах да. Владыка хочет видеть Генерала Сюаньчжэня, так что извольте его посетить. Сейчас. Му Цин невольно побледнел и неосознанно растер запястье, которое тут было без шрамов от проклятой канги — всё еще свежи были воспоминания о горе Тунлу, где до сих пор покоился Цзюнь У. На задворках сознания мелькнула мысль, что он попал в какое-то другое прошлое. Му Цин не стал отвечать Лин Вэнь, только коротко поклонился и направился на аудиенцию, а та если и обратила внимание на странности Бога Войны, то решила не подавать вида. В прошлом Владыка звал Му Цина всего несколько раз, и это никогда не заканчивалось хорошим — вначале он назначил его с Фэн Синем делить Юг, потом постоянно их стравливал друг с другом, на выходки Хуа Чэна, пытающегося их убить, закрывал глаза, а в последний раз одарил его кангой и пообещал мучительную смерть от рук собственных друзей. В общем, не любил Му Цин личные аудиенции, поэтому и сейчас был готов к худшему, например, к тому, что его уже раскрыли. Жаль, он вовремя не подумал сменить облик. Цзюнь У был столь величественным, сколько его помнил Му Цин — он возвышался над всеми богами и смотрел своим понимающим взглядом, который заставлял довериться и рассказать правду. Когда-то Му Цин восхищался его силе, пока не узнал, что за этим стояло демоническое происхождение и равнодушие к большинству жизней. Но даже это не могло заставить всех от него отвернуться. Золотой дворец Цзюнь У находился выше всех и сиял на солнце холодным божественным светом. Не каждому небожителю удавалось получить приглашение на встречу с Небесным императором, поэтому почти все в тайне мечтали побывать внутри — это была бы великая честь. Как только Му Цин вошел и поклонился, двери с глухим стуком за его спиной закрылись, невольно заставив его вздрогнуть. Кроме них двоих, в зале никого не было, но он отказался от мысли трусливо сбежать. — Генерал Сюаньчжэнь, — тяжелый голос Цзюнь У отражался от стен и невольно не позволял поднимать голову. — Да, Владыка. — Люди хотят покоя, но восточный ветер всё ещё не утихает. Всё отказывается менять щит и топор на нефрит и шелка. Но тебе это удалось, верно? — Не совсем понимаю Владыку, — смутился Му Цин. — Сюаньчжэнь не догадался, почему я его позвал? У Му Цина была только одна идея, почему его пригласили — он явно был лишним в этом мире, и это слишком бросалось в глаза, однако признаваться в этом не хотел. Он только отрицательно помотал головой. — Что ж, тогда я сам скажу. Во-первых, я хотел бы поблагодарить тебя за уничтожение демона на севере, пока Генерал Мингуан был занят. Ты охотно откликнулся на мою просьбу, и я ценю это, — Му Цин с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Видимо, его копия тут довольно дружелюбна, раз сама вызвалась помочь. И главное кому — Пэй Мину! Однако, несмотря на отвращение, Му Цин испытал непонятное смущение и радость: в прошлой жизни его благодарили только верующие, а на небесах столетиями не замечали, что он исправно делал свою, а иногда — и чужую работу. Поэтому услышать благодарность было слишком необычно. — Во-вторых, — продолжил Цзюнь У, — я хотел поздравить тебя со свадьбой. Мне жаль, что из-за дел я не смог её посетить, но для вас с Генералом Наньяном я приготовил подарок. Му Цин окаменел. Так вот о каких нефритах и шелках он говорил. В принципе это объясняло, что Фэн Синь делал в его постели, но свадьба? Добровольно? Он не мог такое представить ни в одном из своих снов. — Благодарю, Владыка, — поклонился Му Цин, не скрывая удивление в голосе. Когда Цзюнь У подошел и вручил ему одну из сабель из своей коллекции и с отеческой улыбкой сообщил, что также ждет на аудиенцию Генерала Наньяна, он окончательно растерялся. Не помня себя, Му Цин покинул главный дворец и, словно в полусне, побрел по главной улице, держа в руке подарок. Сабля откликалась на его духовную энергию, подходила по росту и была сделана из специального темного металла, который реагировал на приближение демонов. Во времена своей юности он мог только мечтать о таком подарке, а сейчас испытывал смешанные эмоции. Даже в прошлой жизни он не получал оружие от Владыки, в отличие от того же Наньяна, чей лук до сих пор служил ему верой и правдой. Реальность ощущалась болью. — Вот ты где, — к ошарашенному Му Цину подбежал запыхавшийся Фэн Синь, который мгновенно сократил расстояние между ними, как только увидел. — Я думал, что ты останешься во дворце, а не пойдешь на прогулку. Он оделся неряшливо и неаккуратно, как когда ещё не был до конца знаком с правилами внешнего вида, которые выучил назло после вознесения. На спор с ним же. — Меня позвал Владыка, — пожал плечами Му Цин и протянул саблю для демонстрации, — тебя он тоже хочет поздравить со свадьбой. — Ты будто и не рад, — нахмурился Фэн Синь. Ничуть не удивившись, он мельком оценил подарок и снова вернул своё внимание Му Цину. Непривычным образом он почти не сводил взгляда с его лица и считывал эмоции, будто состояние Му Цина было самым важным для него. — Я просто не ожидал, — попытался оправдаться тот, на что Фэн Синь расплылся в улыбке, которую Му Цин видел только у пьяного Наньяна. — Ты говорил, что он тебя не ценит. А теперь смотри: заметил тебя. Опять ты что-то не то надумал, но видишь, как всё обернулось. Поздравляю, Цин-эр. Му Цин не успел опомниться, когда Фэн Синь его приобнял и уверенным движением повел обратно в их общий дворец. Но Сюаньчжэнь не противился. Чужие прикосновения показались естественными для его тела и вызвали незнакомый трепет, который он хотел повторить. Проходящие мимо небожители удивленно перешептывались, но больше никак не отреагировали на столь откровенные проявления привязанности, и Му Цин был им благодарен. Во дворце уже их ждал простой завтрак, и по тому, как светился Фэн Синь, было очевидно, что приготовил он его сам, чтобы не отвлекать младших служащих от подобных пустяков. Му Цин уже был знаком с его готовкой, но только когда они были в бегах и прятались от солдат, после чего ему пришлось на постоянной основе взять на себя и стирку, и готовку, и уборку, во имя сохранения здоровья всех присутствующих. — Присядь, Цин-эр, — в словах ощущалось смущение, но говорил Фэн Синь уверенно, не ожидая подвоха. И они вдвоем уселись за стол. Не рискнув попробовать коричневого цвета рис, Му Цин взял в руки только чай и успел сделать лишь один глоток. Удостоверившись, что они в комнате одни, Фэн Синь сел совсем рядом и осторожно приблизился на расстояние вдоха, а после поцеловал сначала в щеку, потом в уголок губ и наконец в сами губы — настойчиво и так чувственно, что испугал Му Цина. То, что они тут в браке, ещё не значит, что он готов к такой откровенной близости так сразу. — Что-то не так? — чуть расстроенно произнес Фэн Синь, поджав губы. — Не то чтобы, — пожал плечами Му Цин, давая себе несколько мгновений на размышления, «например, всё», — сейчас день и… Фэн Синя же его ответ искренне рассмешил. — Мы сейчас не будем делать ничего такого, просто целуемся. Но если ты хочешь, то давай сделаем это, Цин-эр. Только быстро. Когда до Му Цина дошло, что Фэн Синь имел в виду, он мгновенно покрылся стыдливым румянцем и несильно пихнул его руками. — Извращенец. Да как ты можешь… утром… да ты… о таком думать! — его недовольное ворчание вновь вызвало улыбку Фэн Синя. — Это ты о таком подумал, а не я, — и коротко чмокнул рядом с ухом, — но ты прав. Я совсем забыл, что мы обещали прийти в гости к Его Высочеству. — Сегодня? — Му Цин решил скрыть смущение за чашкой чая и незаметно отодвинулся от Фэн Синя, чтобы того не провоцировать. Он бы соврал, сказав, что не хотел этого, но всё ещё не был готов проснуться и оказаться его мужем. — Да. В Сяньлэ пройдет фестиваль факелов, государь и государыня готовят большой праздник для Его Высочества. Мы не можем не прийти, — Фэн Синь продолжал говорить обыденные для себя вещи, пока Му Цин с большим трудом делал каждый глоток чая, не замечая, как внутренне похолодел. Они — боги войны, а Сяньлэ всё ещё существовало. Ему с трудом в это верилось. Фэн Синь, будто почувствовав его эмоции, взял его за руку и ободряюще сжал ладонь. — Что такое, Цин-эр? — Чай… горький. — Ой. Фэн Синь задумчиво почесал затылок, но пожал плечами: — Я готовил первый раз. Прости. В следующий раз сделаю лучше. Последние слова так не сочетались с привычным образом Фэн Синя, что Му Цин не поверил, что он способен такое сказать в его сторону. Но, может, это потому что они женаты? И этот Фэн Синь не злился на холодность и раздражительность, не сказал «тогда сам делай свой чай, если тебе что-то не нравится» или что-то в таком духе. Настолько странным для него было теплое отношение здесь, которое Фэн Синь проявлял в его мире только к Се Ляню, что стало физически больно. Он хотел бы остаться навсегда.

***

Му Цин подобрал лучшие наряды для себя и Фэн Синя — тот не противился, только рядом ошивался и не сводил с него взгляда. Сюаньчжэнь с одной стороны привык — за ним долгое время следили, когда он был слугой, чтобы удостовериться в верности, с другой стороны — никто не смотрел так трепетно и влюблённо. В него никто никогда так не верил, и от этого становилось не по себе. Когда они переговаривались, Му Цин спорил по привычке, но Фэн Синь только усмехался или искренне смеялся, будто действительно научился его понимать и не сомневаться в каждом шаге. Они спустились в мир смертных тайно, как и полагалось небожителям. По словам Фэн Синя, Се Лянь сначала планировал поприветствовать своих родителей и провести с ними некоторое время, а потом встретиться с друзьями. Хоть Советник этого не одобрял, но и не запрещал, пока удача сопровождала наследного принца в течение его бессмертной жизни. У лестницы в храм они стояли вдвоём и негромко переговаривались, пока внезапно не ощутили сильнейшую божественную энергию. — Ваше Высочество, — первым отмер Фэн Синь, и Му Цин обернулся вслед за ним. Се Лянь был перед ними такой же — радостный и благородный, в белых с красным и золотым одеяниях, он излучал всё величие небожителя. Позади него шёл молодой юноша с тёмными волосами в кленовой праздничной одежде и перевязанным одним глазом. — А кто это? — шепотом спросил Му Цин. — Новый младший служащий, один из верных последователей, вроде его зовут Хуа Чэн. Его Высочество верит, что он тоже вознесется. Неужели забыл? — Не узнал, — пожал плечами Му Цин в ответ на хмурый взгляд Фэн Синя, а тот почему-то согласно кивнул. Безусловно поверил. — Да, сегодня он тоже разоделся. Старается, чтобы не оскорбить Его Высочество. — Фэн Синь, Му Цин, — Се Лянь улыбнулся им так, как не улыбался уже восемьсот лет, — я так рад, что вы согласились прийти. — Мы и не могли прийти, — закатил глаза Му Цин, и услышал в ответ недовольный хмык от Хуа Чэна. В этом мире он ему тоже не нравился. — Вы слишком много времени проводите в мире смертных, Ваше Высочество. Нам Вас не хватает в Небесной столице, — смущенно признался Фэн Синь, и Му Цин согласно промолчал. У него не было столько слов, чтобы выразить, как они скучали по Се Ляню восемьсот лет, но тут он вряд ли так долго отсутствовал. — Я думал, что теперь вам должно хватать общества друг друга, — Се Лянь произнес это так искренне и с такой надеждой, что у Му Цина замерло сердце. Ему невольно стало стыдно, что в своем мире их ссоры с Фэн Синем всегда только расстраивали Его Высочество, а в этом он смотрел на них с таким облегчением, будто только об этом и мечтал — об их счастье, которое чувствовал сам. Этот Фэн Синь от слов Се Ляня смутился. — Ну Ваше Высочество… Они пошли вчетвером на праздник, приняв облики простых смертных. Хуа Чэн всю дорогу либо хранил молчание, либо тихо переговаривался с Его Высочеством. Се Лянь отвечал ему радостно, и Му Цин нехотя осознал, что и в своем, и в этом мире этим двоим суждено быть вместе. Фэн Синь принялся рассказывать о демонах, которые терроризировали юг и которых ему пришлось уничтожить после молитв последователей, а Его Высочество делился последними новостями, которые ему поведали родители — о том, что государство развивалось и процветало и не было никакой засухи. В городе повсюду установили большие и маленькие факелы, люди наряжались и спешили выйти на улицу для основного празднества в центре города, где собирались вокруг огромного факела, чтобы отогнать все несчастья громкой музыкой и танцами. Купцы то тут, то там зазывали и предлагали купить сладости и угощения на палочке, расписные фонари и игрушки для детей. Приезжие артисты устраивали маленькие кукольные театры, перед которыми собиралась кучка детей. Город дышал праздником. От всеобщей радости у Се Ляня загорелись глаза — он будто чувствовал каждого человека и искренне проживал чужие эмоции. Таким и должна была стать юность наследного принца. У Му Цина заныло сердце и он попытался отмахнуться от этих дум и сосредоточиться на приятной картинке перед собой, однако и она причиняла боль — это было настолько правильно, настолько непривычно и недостижимо. Он так хотел это иметь, тут жить и так проводить время. В какой-то момент он заметил, как Фэн Синь что-то шепнул Се Ляню, а после направился к нему. — Пойдем, — полувопросительно произнес он, и Му Цин охотно ему кивнул, доверившись. Что этот Фэн Синь, что его вряд ли могли обмануть или навредить. Маршрут вначале был не знаком, и только на ближайших поворотах он понял — Фэн Синь повёл его домой. К нему, где жила матушка, а он приносил угощения для неё и соседских детей. Последние были убиты солдатами Юньани. Здание выглядело лучше, чем он его запомнил — очевидно, его ремонтировали, а хозяева не бедствовали. Му Цин похолодел перед входом и непривычно замер. — Ты чего, Цин-эр? — встревожился Фэн Синь. — Я просто… так давно к ней не заходил. — Глупый, — фыркнул Фэн Синь и схватил его запястье, чтобы повести внутрь, — не думаю, что твоя матушка будет злиться. Пошли, нам сегодня надо успеть вернуться во дворец. Му Цин неуверенно кивнул и вошел первым, открывая со скрипом дверь. Матушка выглядела старше, чем он её помнил, и здоровее, чем когда он её хоронил. Здесь он действительно смог о ней позаботиться. — Цин-эр, А-Синь, — воскликнула она, — я не думала, что вы сегодня придете. Её волосы полностью поседели, но в одежде из хороших тканей она выглядела не бедной старушкой, а будто хорошо доживающей свою жизнь госпожой, чей характер не испортили годы жизни. Не изменился только её взгляд, который светился радостью и гордостью за сына. — Матушка, — еле слышно произнес Му Цин, крепко её обнимая. Больше он не смог вымолвить — в горле стоял ком, а в глазах слезы. Фэн Синь всё понял и сам активно стал отвечать вместо Му Цина, ведя разговор в нужное русло. И прошел дальше в комнаты, будто сам находился дома, а окружающее пространство было хорошо ему знакомо. Они стали переговариваться между собой, а Му Цину оставалось только слушать — и про соседей, и про знакомых детей, и про новую лавку, которую открыли рядом, и про то, как ей жаль, что она ничего не приготовила, забыв, что небожителям не нужна еда. Ему было это интересно, и он впитывал всё, как губка — хотелось, чтобы всё это было правдой. В разговорах время незаметно подошло к полуночи, и Му Цин вышел на улицу, чтобы вдохнуть свежий воздух и привести мысли в порядок. Сжав рубашку в районе сердце, он готов был отдать собственное духовное ядро, чтобы всё так и было. Настолько он хотел быть тут. — Му Цин? — знакомый голос заставил обернуться и замереть. Фэн Синь выдохнул и вытер лицо от пота, будто долго бежал, после чего знакомо нахмурился. В грязной одежде и без улыбки, он выглядел пристыженно, поглядывая в сторону дома: казалось, что он не хотел мешать счастью, но был вынужден, — я тебя с трудом нашел в этом странном мире. Я знаю, что ты можешь мне не поверить, но всё это вокруг нереально. Нам нужно выбираться отсюда, пока демон не выпил все твои духовные силы. Опустив печальный взгляд, Му Цин сжал губы и усмехнулся горько. Он об этом знал с самого начала и в глубине сердца надеялся, что его никто не найдет. Или хотя бы не успеет. — Ты идешь? — повторил немного раздраженно Фэн Синь, — я понимаю, что ты мне не веришь… — Цин-эр, — прозвучало уже за спиной, и Му Цин увидел другого обеспокоенного Фэн Синя. Того, кто был ему рад и был в него влюблен. — Спрячься. Дай мне одну минуту, — угрожающе произнес Сюаньчжэнь. — Зачем? Это же всё нереально и… — Одну минуту и я пойду с тобой. Обещаю, — серьёзнее повторил он и, не услышав в ответ препирательств, отвернулся. — Что-то случилось? — этот Фэн Синь выглядел таким искренним и добрым к нему. Нельзя было представить, что всё это — настоящее. — Ничего, — Му Цин хмыкнул и, сжавшись словно от нестерпимой боли, прикоснулся к его губам в неуверенном поцелуе, — ничего, А-Синь. Скажи моей матушке, что я сейчас приду к ней попрощаться. — С тобой точно всё хорошо? Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать. — Ничего. Ты же мне веришь? — Конечно, — кивнул он, улыбнулся напоследок и скрылся в доме. Искренне доверял. Шмыгнув носом, Му Цин повернулся в сторону Фэн Синя и с привычно-холодным выражением лица произнес: — Что нужно делать?

***

Предупреждающий взгляд заставлял Фэн Синя молчать всё время, пока они не ушли на достаточное расстояние от людей. Пусть они были ненастоящими, но всё еще могли помешать, так как действовали во имя того, чтобы человек не хотел вернуться. Хоть и мало кто захочет покинуть собственную идеальную жизнь в обмен на реальность, наполненной болью и смертями. — Готов? — Фэн Синь спросил это из-за внезапно появившийся вежливости, пока рисовал печать, и Му Цин раздраженно скривился от ощущения чужой жалости и холодно ответил: — Перестань задавать глупые вопросы. — Нечего в демоническую ловушку попадать, тогда бы и времени на тебя не тратил, — вспылил Фэн Синь. К счастью, печать была готова быстрее, чем Му Цин захотел продолжать спорить, и их двоих залил яркий божественный свет. Когда Фэн Синь очнулся, Му Цин уже сидел рядом на глиняной земле и со скучающим выражением лица смотрел на него. Всё в той же пещере, куда Сюаньчжэнь зашел вслед за демоном снов, когда ответил на молитвы беспокоящих родственников о том, что их близкие бесследно пропали. — Как ты меня нашел? — Ты не отзывался в духовной сети общения, и я забеспокоился. Узнал у Лин Вэнь, куда ты отправился, а потом нашел тебя тут спящим. Пытался разбудить, но ты не просыпался, — пожал плечами Фэн Синь, с каждым словом звуча всё более виновато, потому что Му Цин был слишком недоволен своим спасением. — И ты додумался пробраться в мой сон? — угрожающе поднялся и навис Му Цин. — А что мне оставалось делать? Я убил демона, но это оказалось бесполезно. И тогда я вспомнил: Его Высочество когда-то говорил, что человека можно разбудить, только проникнув в его сон и убедить, что всё это нереально, — повысил голос Фэн Синь. — Мог бы оставить меня там, — так же громко ответил он, заставив Фэн Синя замереть. — Что? — Но это бы тебя убило. — Если бы я хотел, я бы выбрался сам. Понятно? Фэн Синь додумался слишком быстро, что это разозлило. — Ты знал? Блять, Му Цин, ты в самом деле знал, что это сон? Тогда почему ты не пытался выбраться? Ты хотел ум... — Не твоё дело, — закатил глаза Му Цин. Почему? Может, потому что Фэн Синь никогда бы его не понял и не полюбил? Потому что на Небесах никогда не признавали его заслуг? Потому что государство Сяньлэ во сне процветало, а его мать была жива? Может, всё сразу? Он понял это с первых минут, но не хотел просыпаться. Он готов был отдать своё бессмертное тело демону взамен на небольшое, но счастье. И был уверен, что никто о нем не вспомнит за это время, никто не придет ему на помощь. Он бы умер, и ничего плохого не произошло бы. Верно? — Если ты кому-то расскажешь, что там видел, — предупреждающе произнес Му Цин, на что Фэн Синь с усталым раздражением фыркнул. — Вот ещё мне чужие сны помнить! Спасаешь блять этих идиотов и никакой благодарности. Они вернулись на Небеса, не разговаривая. Му Цин стыдился и не хотел, чтобы кто-то видел то, о чем он мечтал. Тем более, чтобы это видел Фэн Синь. И самую каплю он был ему благодарен за то, что тот не стал спрашивать ни о чем. Фэн Синь тоже всю дорогу был изрядно задумчив, и когда Му Цин замечал брошенные в него взгляды, хмурился и отворачивался. Будто хотел что-то спросить, но предпочитал молчать.

***

Когда Му Цин вернулся в собственный дворец, тот показался изрядно строгим и холодным по сравнению с тем, что был во сне — служащих было меньше, и всё элементы были направлены на практическую составляющую, а не уют. Он не чувствовал себя тут дома и никогда не ассоциировал свой дворец с тем местом, где ему хорошо. Это была лишь его работа. И теперь, глядя на дворец, он ощущал непривычное одиночество. Зайдя в собственную спальню, Му Цин несколько раз проклял Фэн Синя, который прервал его сон и спас, что в порыве злости и обиды перевернул стол с чернилами и чистыми свитками, кровать, опрокинув на пол простыни, на которых не спал несколько месяцев, и все картины со стен. Сбежавшихся на шум служащих Му Цин прогнал, приказав заниматься более важными делами, и не выдержав и минуты в собственном дворце, пошел прочь. Прокручивая воспоминания о собственном сне, Му Цин сам не заметил, как спустился в мир смертных. К одному дереву, что находилось однако не так далеко от Храма Водных Каштанов и совсем близко от мест, где когда-то процветало Сяньлэ. Раньше тут был большой клён, чьи листья постоянно покрывали землю алым ковром, но и он не выдержал испытания временем, позволив прорасти хайтану. Однако место оставалось неизменным, и Му Цин снова сюда приходил. Когда-то, не сумев в должной мере позаботиться о матушке, он похоронил её тут. Ещё до своего вознесения, оставив только простое каменное изваяние. Он просто не успел достаточно о ней позаботиться и винил в этом себя. Она мертва. Государство Сяньлэ больше никогда не будет процветать. Из-за его характера его никогда не признают должным образом на небесах. У него не будет настолько теплых отношений с Се Лянем. Фэн Синь никогда его не полюбит. А верующие, засомневавшись в своём Боге, в будущем променяют его на нового. Для чего он вообще жил? Му Цин хотел вернуться в тот сон и остаться там навсегда. — Ты не замерз? — Му Цин хоть и дрожал, но не от холода земли, на которой сидел, к тому же он небожитель и мог согреть себя духовной энергией. Поэтому посчитал этот вопрос логично глупым и не ответил, но и встречного вопроса «что ты тут делаешь» и «как ты меня нашел» произносить не стал. Однако Фэн Синь не сдался: — Ты сидишь тут четвертый час. — Ты следишь за мной? — ощетинился Му Цин, но не обернулся. — Нет. Я хотел обсудить демона и пошел к тебе, а твои служащие сказали, что ты спустился сюда, — устало пожал плечами Фэн Синь. Перестав прятаться, он тяжелыми шагами подошел ближе и сел рядом, надломлено выдохнув. Слов не было, и он не знал, что сказать и как поддержать. Ветер вновь поднялся, создав маленький водоворот из цветков хайтана и напомнив о приближающихся сумерках. Небожители не мерзли, но Му Цин казался настолько замерзшим и несчастным, что Фэн Синь не выдержал, поднял свой плащ и накрыл им обоих. — У тебя красивые сны, — тихо произнес Фэн Синь, на что Му Цин пожал плечами, никак не реагируя, но поправил край плаща на своем плече. Наньян предпринял ещё одну попытку: — Хочешь, я тоже буду звать тебя «Цин-эр»? — Ты поиздеваться пришел? — зло пихнул его в бок Му Цин. — Сам ты издеваешься! Я, может, и не та твоя иллюзия, но ты ж, как это сказать, — Фэн Синь сильнее нахмурился, подбирая слова. — Ты, конечно, злобный придурок, но ты близок мне. И дорог. Может, от ветра тело Му Цина покрылось мурашками, или от губ Фэн Синя, который отчаянно прижался к нему в поцелуе. Этот поцелуй не был таким мягким, сладким и идеальным, как во сне, но искренним. Жаждущим и отчаянным. А, может, он до сих пор спал? — Ты меня что, ущипнул? — вскрикнул Фэн Синь, хмуро взглянув на Му Цина. И потер ушибленное предплечье. — Хотел убедиться, что это не сон, — пожал плечами Му Цин стыдливым голосом, скосив взгляд вниз. — Убедился? — Вполне, — закатил глаза Му Цин. — Я думал, ты мне не поверишь, ну там, во сне. А ты поверил. Ты же всё знал и не хотел просыпаться? — Фэн Синь предупреждающе опустил ладонь на плечо Му Цина, не давая ему сбежать, но тот даже не порывался и сжался от стыда. — Я не могу воплотить всё в жизнь, но если ты хочешь один дворец на двоих... — Заткнись! Дело вообще не в этом. И как ты об этом узнал? — Я искал тебя полдня, ты думаешь, я не попытался подняться на Небеса? И угадай, кого я там видел. Тебя, — с болезненным смехом проговорил Фэн Синь. — А себя там видел? — и почти зашипел, как кот, которому наступили на хвост. — Видел, отвратительно. Тот я похож на Пэй Мина, осталось только за девушками бегать. Ужасный, — Фэн Синь пренебрежительно скривился. — Да, ужасный, — нехотя согласился Му Цин. Поднявшийся холодный ветер, обогнув двух небожителей, заставил цветок хайтана спуститься на землю перед каменным изваянием. — И я его не заменю. Но я бы тоже хотел быть. Ну ты понимаешь же, да? С тобой. Как там, но тут, — с каждым словом голос Фэн Синя был тише и неувереннее, но Му Цин отчетливо слышал каждое слово. Не оборачиваясь на Наньяна, он кивнул. И такого согласия было достаточно для Фэн Синя, чтобы крепко обнять и перестать сдерживаться, — а пойдем домой или поищем чайную в ближайшей деревне? Я слышал, что тут недалеко жаловались на демона, давай проверим? Я сообщу Лин Вэнь, куда мы направимся. И к Его Высочеству в гости зайдем. А потом на рынок... Или сначала на рынок, чтобы купить подарки для Его Высочества. И столько в словах Фэн Синья было жизни и радости от согласия. Непривычной надежды в торопливых словах, которые скрывала боль от осознания, что Му Цин не хотел просыпаться, но с ним всё равно пошел. Будто ему дали не шанс на отношения, а вложили в руки собственную жизнь. Признались в самом сокровенном, а он до сих пор пытался в этом разобраться и не ошибиться. И Фэн Синь так не хотел подвести Му Цина. — Так... пойдём? — Пойдем.