If we got each other

      Сонхуну казалось, что переезд в дом покойной бабушки в пригороде – самая ужасная идея, что могла возникнуть у его матери. Не сказать, что его не готовили к этому событию, просто разрывать довольно прочные связи с городом, забывая про возможности, которые может дать это место, очень обидно. Парень привык к тому, что свободное время ему нужно проводить, вылезая из своей скорлупы. Сидеть, сложа руки, чтобы мысли в голове крутились, подобно бреду сумасшедшего, вовсе не в его характере. Он предпочел бы сходить в кинотеатр, торговый центр или ещё лучше, когда можно заглянуть в студию танца, спортзал, бассейн или на каток. Сейчас же, добираться до всех этих мест отдушины категорически долго. Даже до самого университета нужно будет ехать на автобусе не меньше, чем тридцать минут. Единственным развлечением в округе является небольшая библиотека с читальным залом. Сонхун помнит ее ещё маленьким, когда ходил с бабушкой читать сказки и смотреть на цветные иллюстрации. Сейчас же, он ума ни приложит, что ему здесь делать в свободное время.       Возвращаясь из магазина, что так нелепо построили в конце улицы, Сонхун проклинал жару, из-за которой к его лбу прилипла русая челка. Свободной от пакета рукой он уже в который раз поправляет ее, но толку, естественно, мало. На дороге движение бывает очень редко, поэтому парень даже не спешит уходить на обочину, а просто плетется, ощущая себя как-то более свободно и легко из-за этого. В городе так сделать не удастся, наверное, даже ночью.       Вдруг слышится звук колес то ли самоката, то ли скейтборда, а потом из-за переулка на доске умело выезжает невысокий парень, тут же поправляет кепку на голове, из-под которой выглядывают темно-коричневые волосы. Он удивлённо ловит взглядом незнакомого юношу, осматривая его с ног и до головы, пока не подъезжает прямиком к нему. Сонхун мурашками покрывается от изучающего взгляда, не успевает и толком сам рассмотреть приближающегося человека. Только тогда, когда он останавливается напротив, то успевает зацепиться взглядом за пухлые губы и острые ключицы, что не прикрывают ни черная футболка, ни синяя рубашка в клетку, что накинута наспех сверху.       – Помочь? – первым делом спрашивает незнакомый парень, переводя взгляд на полный пакет, ручки которого от тяжести так сильно растянулись, что превратились в режущую полоску, что с силой вжималась в ладонь Пака.       – Нет-нет. Я сам. – отмахивается Сонхун, меняя руку, а потом смотрит на красные жгучие полосы на своей правой. Он уже собирается идти дальше, но человек перед ним не спешит ехать на своем скейтборде дальше – смотрит.       – Ты новенький здесь? – все же интересуется тем, что, казалось бы, очевидно.       – Да, переехал неделю назад. Живу вот там, – показывая рукой направление вдоль по улице, – Та красная крыша, – а потом ставит пакет на асфальт, тем самым, давая собеседнику понять, что готов на продолжение разговора.       – Там жила твоя бабушка, верно? – получая на это одобрительный кивок, – Я был знаком с ней. Она часто угощала меня своим вареньем! В жизни не ел ничего такого вкусного. – и тут на свет показывается самая захватывающая дух улыбка, такая ангельская, светлая и чистая, что Сонхун залипает. Просто вот так, в открытую.       – Грушевое, да? – все же оттаивает и улыбается в ответ, вспоминая как родители привозили ему гостинцы от бабушки. Это варенье и правда было волшебным. Бабушка ещё добавляла туда лимон, поэтому остановится, чтобы не съесть целую банку за вечер – было очень сложно.       – Шим Джейк, кстати. Живу неподалеку. В той стороне, где небольшое спортивное поле. – названный Джейк протягивает свою руку для приветствия.       – А я Пак Сонхун. Приятно познакомиться с кем-то здесь, – все ещё застенчиво улыбается парень, пожимая в ответ чужую ладонь. Рука Джейка оказывается теплой и мягкой, немного меньше, чем у Пака. Тон кожи очень отчётливо отличается, что даже как-то забавно. У Джейка кожа цвета мёда, в то время как у Сонхуна – как молоко, – Недалеко есть спортивное поле? Я не знал.       – Его недавно построили, чтобы, так сказать, у детей было хоть какое-то развлечение. Но по вечерам, часов в десять, там уже никого нет. Если хочешь...я могу как-то показать? – Шим нервно катает скейтборд вперед-назад на одном месте и закусывает губу.       – Думаю, что это хорошая идея. Спасибо, Джейк. – Сонхун ловит себя на мысли, что они так неловко стоят посреди дороги и болтают уже около десяти минут, что как минимум странно для первого знакомства, а ещё его ждут дома. Уши начинают гореть от того, что Шим продолжает внимательно изучать родинки на лице Пака своим темным взглядом из-под козырька кепки.       – Пустяки, – кажется, что Джейку и самому становится неловко, но уходить он не собирается. Видимо слишком осточертело ему быть таким одиноким в пригороде, ведь выбраться куда-то в центр к знакомым получается только на каникулах, и то, не всегда, – Ты поступил в ближайший университет?       – Как ты узнал?       – Это логично, ведь до других ехать ещё дольше. По глазам вижу, что ты не приверженец подъемов в четыре утра, – Сонхун даже засмеялся. И правда, кому может понравиться вставать в такое время. Лучше уж вообще не ложиться тогда, – Увидимся завтра на остановке? Лучше всего ехать на семь десять, если ты не на машине.       – Гордо приму звание бедного студента. Я буду на месте ровно в семь, так что ты не опаздывай.       – Я никогда не опаздываю, Сонхун, – Джейк дёргает уголком губ и собирается уже прощаться, – Тогда до завтра?       – До завтра. – шатен уже плавно виднеется в далеке, держа равновесие на скейте, а Сонхун думает, что ему уже определенно не будет так скучно, как могло быть, не встретив бы он Шим Джейка.

***

      Утро встречает неприятным покалыванием прохлады, поэтому, сильнее вжимаясь шеей в ворот пиджака, Сонхун идёт к остановке. Сегодня он впервые будет добираться до своего университета этой дорогой. Джейк должен помочь, так ведь? Дисплей телефона показывает без трёх минут семь, а это значит, что нужно немного поторопиться.       – У меня уже семь ноль одна. – вместо приветствия бурчит Джейк. В этот раз он без кепки, поэтому можно разглядеть его густые каштановые волосы и карамельные глаза. Такие добрые, думается. Шатен трёт переносицу от усталости, а потом давит кулаком зевок – видимо не выспался.       – Зато у меня ровно семь. – демонстрирует время Сонхун, а потом пробегается по черной свободной толстовке с какими-то белыми вставками и синим джинсам Джейка. Замечает, что у парня очень комфортный стиль. Паку всегда нравилось подобное, но он все же придерживался добавления каких-то официальных ноток в свой образ. Так он сразу чувствовал себя увереннее. Внутри он знал, что довольно эмпатичен, но снаружи можно было увидеть вполне серьезного человека, а это – только на руку.       – Советую перевести время, потому что одна минута все равно многое может значить. – Шим бегло скользит языком по нижней губе, а потом переводит взгляд на стоящего недалеко от него Сонхуна.       Тот, естественно, не спорит. Столько в жизни происходило событий, в которых и правда все могла поменять одна минута. Даже встреча с Джейком могла не состояться, если бы Сонхун вышел из магазина на минуту позже. И почему все его доводы упираются в человека, с которым он почти незнаком?       Сонхун переводит время, как рядом пристраивается Шим, аккуратно вставляя белый беспроводной наушник тому в ухо, и пожимает плечами:       – Ехать все равно долго.       Автобус немного задерживается, и Сонхун начинает понимать недостатки общественного транспорта. Из раздражённого состояния его выводит только играющая музыка. Новоиспеченный приятель включает довольно ритмичные треки, которые тут же, хочешь ты или нет, но заряжают силами.       – Не люблю общественный транспорт. Надеюсь, что хотя бы будут свободные места. – говорит Джейк, возвращаясь к своему рюкзаку, что был оставлен на лавочке. Он накидывает его на одно плечо, а затем кивает в сторону виднеющегося автобуса. Пак запоминает номер, ведь теперь ему придется добираться так почти что каждый день. Поправив наушник, он входит в открывшиеся перед ним двери, поддерживая Джейка в желании найти свободные места.       – Вот черт! – Джейк застревает возле водителя, засовывая руки во все карманы. Недолго думая, Пак все же кладет ему на плечо свою руку, чтобы отодвинуть от прохода и оплачивает проезд за двоих. Шатен, конечно же, возмущается, но все же принимает помощь, так как с бумажной купюры сдачи бы в такую рань не нашлось. Они устраиваются в самом конце салона. Джейк пропускает Сонхуна к окну, чтобы тот запоминал дорогу по возможности, но, если не запомнит с первого раза – Шим всегда рядом. У парня в груди тепло разливается после этих слов, но он не подаёт виду.       «Диджей» переключает музыку на более спокойную, и Хун снова удивляется его музыкальному вкусу. Оказывается, что Джейк спокойно может слушать и любовные баллады. Забыв про окно, Пак переводит свой взгляд на парня, который тревожно дёргает ногой. Кажется, что он такой самостоятельный и сильный духом, но сейчас его волнует то, что он забыл мелочь дома и буквально оказался в минуте от того, как его выгонят с автобуса. Сонхун же додумался минутой раньше. Действительно, время такое ценное.       – Все в порядке, я тебе и так должен. – все же подает голос Хун, привлекая закрывшего глаза Джейка тем, что положил свою руку ему на колено. Шим громко выдыхает, явно разочаровавшись в своей оплошности ещё больше. Он ничего не отвечает, просто кладёт свою руку на чужую и похлопывает по ней – благодарит за беспокойство и за то, что Сонхун распознал и принял его потребность в тактильности. Теперь Пак все же смотрит в окно, проезжая большое поле, что давно убрали, подготавливая к холодам. Чужая голова опускается к нему на плечо и думается, что это уже перебор, но Сонхун почему-то не может возразить или пошевелиться, каменеет в одном положении, ощущая приятный запах шампуня для волос.       Джейк позволяет себе подремать всю дорогу, и просыпается ровно до нужной остановки, прям как часы. Парни выходят из транспорта, что, уезжая, делает выхлоп прямо перед их лицами, на что они, зажимая нос, скорее переходят через дорогу. Шим проверяет время и предлагает взять кофе в автомате на первом этаже главного корпуса. Сонхун, почувствовав сонливость после убаюкивающей музыки, соглашается немедля.       – Джеюн? – отзывается за спиной, – Почему на сообщения не отвечаешь? – к ним подходит парень такого же роста, как и Шим.       – Не видел. А что-то случилось? – Шим проверяет телефон и видит, что тот стоял на беззвучном режиме, поэтому парень не смог услышать звонки и сообщения.       – Первую пару отменили, – с облегчением от оглашения новости произносит человек с острыми чертами лица. Сонхун то и дело мечется взглядом то на одного, то на второго, – А это кто?       – Это Сонхун. Мы с ним теперь будем чаще приходить вместе, он недавно переехал к нам, – А это Джей. Он мой друг. – представляет.       – При чем лучший и единственный, – отмечает Джей, за что получает ребяческий толчок в плечо, – Приятно познакомиться.       – Мне тоже.       – Джейк, так какие планы, если мы уже припёрлись? – интересуется Джей, – возьмём на вахте ключи от свободной аудитории и поспим?       – Ты просто читаешь мои мысли. Теперь не стыдно сказать, что ты мой лучший друг. – Джейк с издёвкой акцентирует внимание на слове «лучший».       Сонхун обязательно потом спросит все то, что хотел бы спросить, но сейчас у него остаётся всего пять минут, чтобы перейти в свой корпус и отправиться на лекцию:       – Мне пора, – посматривая на цифровые часы, что висят в холле, – Увидимся потом?       – Вбей мне свой номер, – Джейк быстро достает телефон из кармана и протягивает Хуну, – У тебя четыре пары?       – Да.       – Тогда я наберу тебя после. Хорошего дня, Сонхун.       – Тебе тоже. – Пак одаривает улыбкой и спешно покидает холл, пока его сердце отбивает «хорошего дня, Сонхун».

***

      – Так, на кого ты учишься? Так нелепо вышло, я должен был спросить раньше. – Джейк чешет затылок, глупо улыбаясь, пока они идут с занятий домой.       День был таким изнурительным, что Сонхуну даже не хочется произносить его специальность вслух, но проигнорировать будет как-то невежливо. Не то, что ему не нравится его будущая профессия – нет, просто довольно сложный материал и почему-то после переезда проблемы с концентрацией.       – Океанология...а ты? – Паку это стало интересно ещё в холле университета, да и не только это.       – Понимаю, Сонхун-а. Это так обширно, что приходится сидеть над материалом очень долго, да? Я... на астрофизика. Вроде такие разные, вверх и низ, но все равно касаемся истоков истории, да?       – Ты прав. И как тебе, интересно? Наверное, очень захватывает. – Сонхун успевает сохранить в памяти то, как в глазах его собеседника на миг загораются звёздочки от близкой для него темы.       – Мне правда нравится, даже эти формулы и задачи. Захватывающе то, что эту бескрайность можно изучать. Правда, открытия делать мне рановато. – слабо улыбается Шим, поднимая голову к небу.       – Уверен, что ты ещё добьешься успехов, раз так этим горишь, – Сонхун понимает, что губы неприятно пересохли, поэтому закусывает и смачивает их слюной, а затем – продолжает, – Тот парень утром... Он обратился к тебе «Джеюн», ты используешь два имени?       – Ах, это. Он просто издевается надо мной. В университете числится такое имя, но настоящее то, которым я представился. Я родился в Австралии и жил там какое-то время, – по глазам, что устремились с неба под ноги, можно понять, что Джейк скучает по тому времени, но считает, что говорить такое вслух не стоит. Да и не нужно, ведь Хун и без слов все понял, – А тебе...Почему тебе нравится океан? – решает перевести тему Шим, когда они останавливаются на знаке, где их должен забрать автобус.       – Он, как и космос, так мало изучен. Интересно, сколько всего там существует. Совсем другой мир, понимаешь? Космонавты могут какое-то время находиться на станциях и проводить исследования, а в океане такое провернуть не получится. От этого еще интереснее. – Сонхун задумывается и вспоминает документальные фильмы про глубины, которые он смотрел в детстве. Наверное, у него именно тогда и появилась эта тяга к неизвестному.       – Вижу, что и ты горишь этим занятием. Так здорово, что есть то, что делает нас счастливыми. – Джейк похлопывает парня по лопатке, пока тот снова ощущает прикосновение разрядом тока. Ему ещё предстоит до конца привыкнуть к частым физическим контактам.       – Но только не четыре пары подряд. – парни прыскают со смеху, потому что слишком уж жизненно.       В этот раз они забегают в автобус с облегчением, ведь их ждёт дорога домой. Джейк снова делится своим наушником и включает какой-то рандомный плейлист, что оказывается очень кстати. Пак уже не так задерживает дыхание, когда Джейк снова устраивается поудобнее к нему на плечо. Кажется, что именно шатен стремительно идёт навстречу Сонхуну. В будущем из них получились бы хорошие друзья, наверное? Только почему Сонхун так ревностно вспоминает Пак Джея с университета – ума не приложит и сам.

***

      Сонхун пристёгивает поводок к ошейнику своей собачки Каыль, звонко щёлкая сцеплением, и выходит на улицу. На домашнюю футболку он удосужился накинуть черную вельветовую кофту, потому что через открытое окно почуял освежающий ветерок.       Питомец Пака из-за переезда начал стрессовать и набирать в весе, поэтому ветеринар порекомендовал чаще прогуливаться с животным и уделять ему больше времени, чтобы проблема не стала усугубляться. Сонхун этим и решил заняться, поэтому неспешным шагом выплыл на полянку недалеко от дома, что возле главной дороги. Они все время выходят сюда, и собачка хорошо его слушает, потому что привыкла к этому месту и больше не боится. Сонхун решил, что сегодня снимет поводок, чтобы поиграть с Каыль немного, прихватив резиновую косточку.       Поначалу все шло хорошо, белое пушистое существо было счастливо и виляло хвостиком, дожидаясь пока хозяин кинет игрушку, которую нужно будет принести ему в руки, чтобы получить дозу ласки. Хун снова и снова проходился по мягкой плюшевой шёрстке и хвалил:       – Хорошая девочка. Ещё? Или устала?       В какой-то момент Каыль отвлеклась от косточки и насторожила ушки в сторону дороги. В этот раз из-за переулка повернул Джейк, который прихрамывал на одну ногу, а в руках нёс свой скейтборд. Каыль сразу подбежала к ногам своего хозяина, пытаясь защититься или защитить его самого.       – Джейк?! – Сонхун хотел бы дернуться с места, но вовремя вспомнил про свою собачку, которой и так тяжело из-за смены обстановки. Друг помахал в ответ, поэтому, вероятно, что сейчас подойдёт.       – Привет поближе, – салютует Шим, немного шипя, когда становится полностью на ногу, разгибая ее в колене, – А кто это с тобой? – его голос сразу же становится милее, – Что это за принцесса?       – Это Каыль, – младший прочищает горло, – Каыль, поздоровайся с Джейком, он тебя не обидит.       Шатен, кривя лицо от боли, присаживается на корточки, положив доску рядом с собой, и подзывает питомца:       – Привет, Каыль. Познакомимся с тобой? – собачка сначала не доверяет, но потом все же подходит ближе, с каждым шагом осторожничает, – Такая милашка, – снова говорит Джейк, когда мокрый маленький носик касается его руки и обнюхивает ее, а затем девочка даёт себя погладить.       – Что с тобой? – Пак замечает экспрессию на чужом лице и треснувшее колесо на скейтборде.       – Пустяки. Неудачно упал. Нужно со стипендии покупать новое колесо. – парень выдыхает тяжело, будто знал, что такое может произойти. А еще тяжелее от того, что хотел потратить заслуженные деньги на более важную вещь.       – А с коленом что? Сильно болит?       – Не волнуйся. Наверняка обычный ушиб, – Джейк заставляет себя улыбнуться, пока Каыль мило крутится возле его пострадавшей ноги, поддерживая, – Это хозяин тебя научил быть такой отзывчивой, а? – улыбается он, поглаживая девочку по голове.       – У тебя локоть в крови, Джейк. Давай я… – Пак не перестает рассматривать открытые участки тела своего друга, пытаясь найти еще места, которые могли пострадать.       – Да? – австралиец хмурится, а потом сгибает руку в локте, чтобы удостовериться, – И правда. Почти не болит.       – Подожди здесь. И не смей уходить, я оставляю на тебя Каыль. Я быстро, – бросает Хун Шиму, а потом обращается к своему питомцу, – Последи за дядей Джейком, хорошо? Я сейчас вернусь. – ласковым взглядом и теплой улыбкой одаривает животное, которое не отводит с него своих черненьких пуговок-глазок.       – Ты куда? – интересуется пострадавший, но ответа не получает. Сонхун быстрым шагом идет за угол, а потом срывается на бег к дому, так как его собачка уже не видит его, и не побежит следом.       Он даже не замечает, как врывается в дом, игнорируя вопросы матери, а потом снова вылетает на улицу с перекисью, ватой и мазью в руках, хлопая дверью. Совсем не акцентирует внимание на прохожих, потому что думает, что это лишнее сейчас. И когда останавливается за углом, чтобы перевести дыхание – замечает, что Джейк присел на бордюр и мило играется с Каыль, ожидая прихода ее хозяина.       – Нужно обработать, чтобы инфекцию не занести. – Пак подходит ближе, делая вид, будто и не бежал вовсе. Присаживается на корточки перед Джеюном, открывая ёмкость, пока второй свой невинный, почти такой же щенячий взгляд, как и у Каыль, переводит, сжимая губы в тонкую полоску. Пытается найти что-то на глубине чужих зрачков, но делает открытие лишь для себя. Его тянет к Сонхуну, потому что он чувствует в нем небывалую уверенность, которой не хватает в Шиме самом, он чувствует то, что впервые готов доверить кому-то себя, а не брать всю ответственность на свои плечи. Но Сонхуну это знать необязательно, верно?       – Спасибо… – шепчет единственное, прерывая зрительный контакт. Младший тут же дергается от этого, а потом обращается к ране. Прикладывает смоченную вату, совсем невесомо касаясь, чтобы не причинить боли. Думает подуть, но потом – не решается. Просто убирает вату и наносит заживляющую мазь.       – Должно быстрее затянуться, – отодвигается сам и протягивает тюбик, уже на приличном расстоянии, – Ты ей понравился. – констатирует, когда видит, что Каыль ни на минуту не отлипает от Шима. Носится вокруг него, чтобы заполучить всевозможное внимание.       – Так и уйдет от тебя. – шутит Джейк, бросая резиновую косточку для собачки.       – Не дождешься. – Хун присаживается рядом к другу, на бордюр, где они проводят еще час, прежде чем разойтись по домам.

***

      Вечером отец Сонхуна предупредил сына, что собирается с утра в город, поэтому предложил подкинуть его в университет. Все равно по дороге. Пак так обрадовался тому, что нужно встать позже, чем обычно, а потом возникла идея прихватить с собой и Джейка. Каждое утро так больно смотреть на его синяки под глазами из-за учебы, которая преследует его до глубокой ночи. Но как бы сильно не хотелось помочь, Шим усталым голос промычал в телефон о том, что жаль упускать такую возможность, но до пар ему нужно зайти к своему куратору по поводу проекта.       Весь следующий день они даже не пересекаются в университете, потому что оба загружены. И только вечером, когда младший заканчивает свою домашнюю работу – получает звонок.       – «Привет. Не занят?» – Джейк прокашливается, вероятно, что немного нервничает.       – Уже нет. А что?       – «Помнишь про спортивную площадку? Не хочешь посмотреть… сейчас?» – подходит к предложению деликатно, потому как уже довольно поздно для вылазок, особенно после загруженного дня.       – Где встретимся? – Хуну и думать долго не приходится. Он просто задает прямой вопрос, поглядывая на часы, что стоят на его прикроватной тумбе, чтобы понять то, как быстро ему нужно собраться – не идти ведь в пижаме.       – «Давай там, где ты выгуливаешь Каыль. Идти недалеко».       – Хорошо. Я буду через десять минут.       – «Буду ждать». – и сбрасывает телефонный звонок.       Парень открывает шкаф и достает первые попавшиеся вещи с полки. Быстро влезает в серые джинсы и черную кофту с горлом, а с вешалки цепляет тонкую кожанку, без меха внутри, так как еще не сильно похолодало.       Выходит на улицу наперекор матери, что ума не приложит, куда так поздно понесло ее сына. Сонхун лишь успокаивает ее словами, что все в порядке и целует в висок, выбегая. Вроде бы по времени успевает.       Быстрым шагом дойдя до места назначения, встречает Джейка, который по привычке пришел заранее. Снова в своем привычном стиле – в свободных штанах с длинными завязками аж до колен, что выглядят так смешно, и по совпадению также кожанке, но уже гладкой и с синими вставками на спине и рукавах.       – Как твое колено? – первым делом задается вопросом младший, осматривая позу, в которой стоит его друг.       – Большой-большой синяк, – придумывает, замечая, как у Сонхуна на лице удивление вырисовывается, – Нормально все. Не переживай ты так, в самом деле! Видел бы ты свое лицо. – почему-то хохочет, но не долго, – Ладно, давай поспешим. – Хун соглашается.       Идти и правда недолго, но все равно этот момент хочется растянуть. Ночь так таинственна, оранжевые высокие фонари лишь придают атмосферы. Все люди готовятся ко сну, но только два парня подходят к площадке, которая кажется им такой пустой. Довольно большой асфальтированный прямоугольник, по бокам которого стоят столбы с баскетбольными кольцами.       – Тут довольно неплохо. В следующий раз нужно будет взять мяч. У тебя есть? – говорит Сонхун, осматриваясь.       – Должен быть где-то на чердаке, – шатен водит пальцами по своему кадыку, задумываясь, а потом откидывает ненужные мысли на потом, – На самом деле, мы здесь не ради площадки…       – В каком смысле?       – Сегодня редкое космическое явление. Серп растущей Луны между Юпитером и Венерой, – Сонхун даже не успел голову вверх поднять, все к Джейку спешил, а оказывается над его головой сейчас происходит что-то невероятное. А еще и такое ценное для его друга, – Деревьев рядом нет, поэтому открывается хороший вид на небо. Иди сюда. – подзывает австралиец, падая на широкую лавочку, что стоит в стороне площадки.       Хун сначала мнется на месте, а потом все же приземляется рядом. Если Джеюн так настаивает, значит, это определенно того стоит. Они лежат с разных концов лавки, сгибая ноги и упираясь ими об землю. Их головы соприкасаются где-то на середине деревянной поверхности, делая момент еще романтичнее, чем могло бы быть.       Перед глазами открывается такой потрясающий вид. И почему Пак так редко смотрит на небо? Две яркие звезды окружают спутник с двух сторон, образуя ровную линию. Другие звезды светят не так ярко, поэтому изображение главных светил этой ночи такое четкое и выделяющееся.       – Выше Луны находится Юпитер, а ниже – Венера, – Джейк тянет указательный палец к небу, водя им по ночному полотну, – Скажи, что потрясающе. Сонхун соглашается. Просто мычит в ответ, потому как других слов найти не может.       Слышится шуршание с другой стороны – старший роется в кармане, а затем достает свои потасканные наушники и протягивает один, уже по привычке, приятелю. Что-то нажимает в телефоне, а затем в ушной канал начинает литься спокойная музыка.       Они лежат и просто смотрят на небо, как заворожённые, слушают песню, перевод которой Хун улавливает только благодаря Джейку, что движет губами, напевая строчки:       – He'd never be alone, have someone to hold, and when nights were cold he'd say, the world's not perfect, but it's not that bad, if we got each other, and that's all we have.       Сонхун чувствует спокойствие. С Джейком абсолютно не тревожно, так комфортно. Даже если просто лежать молча.       – You should know i'll be there for you, when the world's not perfect, when the world's not kind.       Пак думает о том, что потом обязательно попросит у Шима скинуть эту песню, потому что, кажется, что с этого момента она навсегда останется в его памяти, сопровождая сладкий голос Джеюна и астрологическое явление на небе.       – If we have each other then we'll both be fine, i will be your brother, and i'll hold your hand, you should know i'll be there for you.       И младший не выдерживает, роняет слезу, что стекает с острого уголка его глаза прямо вниз. Отчаянно хочется плакать, потому что ему так хорошо в этом моменте. Он слегка шмыгает носом, чтобы не расклеиться еще больше перед тем, кто, кажется, только что подарил Сонхуну самое красочное воспоминание. И, вернувшись домой, младший еще долго проплачет просто потому, что этот момент закончился. А так хотелось, что все это длилось бесконечно.

***

      Перед среднесеместровыми проектами Сонхун с Джейком видится лишь по дороге в университет, да и обратно домой. Кажется, что учеба забирает не только время, но и настроение. Пак едва держится, хотя сам не спит по ночам, готовясь к защите. А когда заканчивает, пускай к трем утра, то после ищет пару песен в дорогу, что могли бы понравиться старшему. Шим всегда встречает его тусклой улыбкой и обещает, что скоро все вернется на свои места. Нужно просто немного подождать. Но от этого Сонхуну еще больнее. Со старыми знакомыми ему общаться уже неинтересно, а австралийца все никак не дождешься.       – Занят? – без особых церемоний задает вопрос, потому что устал. Просто устал от этого всего и уверен, что Джейк тоже. Он же не много времени займет, верно? Просто узнает, как у старшего дела.       – «Ага. Хочешь зайти?» – у Джеюна голос хрипит от усталости, видимо снова читал вслух весь материал.       – Зайти?       – «Ну, да. На ночевку».       – Хочу, – отвечает, ведь от одного дня ничего не изменится? – а я не буду мешать?       – «Нет. Я сяду писать уже поздно, ты будешь уже спать.» – со смешком отвечает, будто от неизбежности этого.       И Сонхун приходит. Мама Джейка приветливо провожает его в комнату сына, интересуясь по дороге, мучается ли он также с этой системой образования, как и Шим. Парень лишь грустно кивает, потому как ничего с этим поделать не может.       – Привет, – тихо входит Хун, улавливая, что друг сидит в очках за ноутбуком и показывает указательный палец с просьбой подождать немного, поэтому гость решает осмотреться, – У тебя…уютно. – не лукавит. Обои в комнате темно-синие, но на строгость и намека нет.       На широком комоде стоят собранные фигурки Лего, а на верхней полке находится глобус и какая-то композиция Солнечной системы. Над двуспальной кроватью висит плакат с эмблемой NASA, и Сонхун думает, что попал в американский сериал. Почему-то его комната такая белая, светлая, как будто нежилая, а у Джейка – сразу видно, что он проводит здесь много времени.       – Прости, – шатен откладывает ноутбук в сторону и выдавливает улыбку, что острой болью отзывается внутри, – Позвал, но все равно своим занимаюсь. Не круто.       – Не круто, – поддакивает Пак, а потом натягивает уголки губ, махая рукой, что все в порядке, – Как твой проект?       – Уже…неплохо. На финишной прямой, а у тебя как? Слышал, что вроде хорошо идет?       – Все нормально, у нас групповые проекты, не то, что ты, на себе одном тянешь.       – Хотел бы, и я сносного напарника, – признается, – Давай не будем об этом. Хочешь чем-то заняться или фильм посмотрим?       – Давай фильм. Последнюю часть Человека-паука?       – Последнюю часть Человека-паука. – соглашается Джейк, набирая запрос в поисковике.       Они устраиваются на кровати, и где-то в начале фильма мама Джейка снова показывается в комнате, держа в руках коробку пиццы и сок. Ее сын быстро поднимается, забирая у нее это из рук, а потом обнимает так нежно и благодарит, ведь сам почему-то не додумался. Женщина еще раз обращается к гостю и говорит, чтобы он не стеснялся и приходил почаще. Сонхун на это мягко улыбается и чувствует тепло. Сразу становится понятно почему Джеюн такой замечательный.       Поначалу фильм затягивает, парни смакуют треугольнички пиццы, запивая из горла упаковки сока, потому что за стаканами идти лень, а никто не брезгует. Но когда голод у Джейка был утолен – он, наевшись, начинает хлопать глазами, которые слипаются в такое раннее для него время. Младший замечает это боковым зрением и довольно улыбается – хотя бы сегодняшней ночью поспит.       – Не сопротивляйся и спи. – шепчет. В темноте комнаты, которую освещает лишь экран ноутбука и небольшая настольная лампа, этот шепот звучит как колыбельная.       – Мне еще конспект дописать нужно. – отмахивается Джеюн, хотя веки становятся невыносимо тяжелыми.       – Засыпай. – все же приказывает Сонхун под конец фильма, и австралиец поддается. Закрывает глаза и начинает тихо сопеть, скрестив руки на груди. Пак едва улыбается этому, а на душе так радуется, что даже про свою усталость забывает. Приближается к спящему так близко, как никогда еще никого не подпускал, хочет очки его снять, чтобы не мешали, но застывает на длинных ресницах, а потом и на пухлых губах. Они у Джейка выглядят такими упругими, что хочется пальцем дотронуться, но Пак зажмуривается, чтобы унять помутнение его рассудка, а потом все же следует изначальному плану – аккуратно снимает чужие очки и кладет их на тумбу, через тело друга перегибаясь.       Убирает с кровати пустую коробку из-под пиццы и не забывает захватить недопитую пачку сока, чтобы оставить ее на столе. Там взглядом и останавливается на открытой тетради и лежащем блокноте на кольцах рядом. Кажется, что это именно то, что Шим должен был переписать, потому как первый абзац был выведен точь-в-точь. На удивление, почерк у парня забавный, такой размашистый. Сонхуна никогда это не интересовало, но он бы даже не подумал, что его друг так небрежно ведет конспекты.       В голову приходит безумная идея и, возможно, Джейк прибьет его с утра, но гость присаживается за стол и переписывает все то, что осталось. Вдруг и правда понадобится, тем более, не так уж и много писать.       – Сонхун? – через час хозяин комнаты все же разлепляет глаза, потому что замерз, – Что ты делаешь? – сонным голосом говорит и щурится от света лампы.       – Уже ничего. – «гений» вовремя заканчивает свое творение и ставит точку. Хотя бы за этот конспект стыдно не будет.       – Ложись спать, – шепчет Джейк, стягивая с себя худи, оставаясь в белой футболке, а потом залезает под одеяло, натягивая его до горла, – И свет потуши. – приказывает, хихикая, и поворачивается на бок – в сторону Хуна, делая вид, что уже спит.       – Хитрый. – Пак смеется, а потом выключает лампу, расстегивая замок на своей кофте, пока плетется до кровати в темноте. Ложится на свою половину и понимает, что с другом придется одно одеяло делить. Становится неловко.       – Укрывайся, чего как не родной, – возмущается шатен, а потом пододвигается ближе, накидывая на смущенного гостя свое одеяло, – и что ты там делал? – на ухо тихо говорит, что щекотно становится. Сонхун так и замирает от близости, лежит на спине и голову не смеет повернуть в сторону Шима, чтобы случайно с его красивыми глазами не столкнуться.       – Писал…твой конспект.       – Делать тебе нечего, – Джейк смеется, потому что сил возмущаться, честно говоря, у него нет. Может быть, утром он еще припомнит это, – Почерк ведь разный. Как ты вообще додумался до этого, Сонхун-а.       – Какая разница, что разный? Главное, что написано. – твердит, так и всматриваясь в высокий потолок. Друг хихикает сбоку, а потом обнимает, прижимаясь лицом к чужому плечу:       – Спасибо.       – Пустяки. – передразнивает его привычным словом Хун, а потом все же ухватывает ртом воздух, когда его сжимают в объятиях еще сильнее. Парень благодарит Всевышнего, что длится это недолго, потому как стало жарко. Утверждает, что точно от того, что одеяло тяжелое, а еще и Джеюн теплый после дрёмы.       – Доброй ночи. – передвигается на левую половину хозяин кровати, уже заранее довольный тем, что выспится.       – Спокойной, Джейки. – Сонхун заставляет угомониться свое частое сердцебиение, прикрыв глаза, и незаметно сам для себя тоже проваливается в сладкую негу.

***

      – Джейки, а ты уже встречался с кем-то? – задается вопросом Сонхун, после того, как девушка, попросив номер у будущего астрофизика, получила отказ и ушла.       – А что? – старший на допрос не ведется, сужает глаза и пристально на Пака смотрит, сдерживая смех.       – Просто интересно. Вроде и девушка красивая, почему не дал ей номер? Она же тебя не в кровать сразу зовет. – Джейк сразу темнеет.       – Я сам зову в кровать того, кого хочу, – чеканит, но до Сонхуна это не доходит, он слишком увлечен вопросом, что избегает любые слова, кроме как прямого ответа, – Может ей твой номер дать? – все же решает показать игривую улыбку на долю секунды.       – Нет, меня не интересуют знакомства, – отмахивается ладонью, – Так, что насчет тебя?       – Последние отношения начались в апреле того года и продлились до конца лета. Он был не очень честным человеком, меня это не устроило. – старший смотрит на эклер, что взял в столовой, но аппетит у него уже пропал. Он берет маленькую пачку апельсинового сока и смакует его из трубочки.       – Он? – Пак все же давится своим кофе, – Парень?       – Ну, да…, – Джеюн мог бы понять такое открытое удивление от любого незнакомого ему человека, но почему-то не ожидал от Сонхуна, – Это для тебя какая-то проблема?       – Наверное…, – первое, что приходит в голову, – То есть... – Пак так сильно не хочет говорить что-то неправильное, но под взглядом, что становится тяжелее, он просто начинает нести чуть ли не бред.       – А, я понял, – Шим почему-то раздражается, сам не зная почему. День не задался, так еще и какая-то непонятная ситуация сейчас приключилась. Разве подходящее время говорить о тех чувствах, что появились не так давно к человеку, который сейчас пытается свести его с кем-то? Совсем нет. Еще и кажется, что не совсем принимает то, что Джейк влюбляется в людей, а не в конкретный пол, – Все нормально, можешь ничего не объяснять. Останемся друзьями ведь?       – Угу, – Сонхун, как потерянный, нажимает на кнопку блокировки телефона, сверля взглядом время, а потом поднимается с места, – Моя очередь брать ключ от аудитории. Пора идти. Увидимся. – бросает напоследок. Шим почему-то все понимает. Прощаться, конечно же, не спешит, но дать время прийти в себя – может.       – До встречи. – отвечает, скрывая за улыбкой то, как невыносимо больно внутри. Разве с самого начала у него не было шанса? Он допивает сок, с силой сжимает в кулаке картонную пачку, а только потом кидает ее в мусорную корзину, пока на втором этаже Сонхун смотрит в окно и не знает, что чувствует.       – Идиот. – шипит себе под нос. Кажется, что все эмоции смешались в какую-то гущу, из которой отчетливо выделяется только стыд. Вовсе не хотелось задеть Джейка, но новость оказалась неожиданной. Может быть, потому, что младшему просто было хорошо рядом с Джеюном, но он никогда не задумывался о чем-то большем? И вообще, разве предпочтения могут что-то изменить в их дружбе? Или что-то колет внутри с новой силой лишь потому, что принять возле Джейка девушку будет куда проще, чем принять парня, на месте которого мог бы быть и сам Хун?       Сонхун отдаляется, уходит в свои мысли с головой. Ныряет совсем бездумно, потому что пытается докопаться до сути. Спустя неделю, он чувствует не только то, что соскучился – он ощущает физический голод. Ему так приелись постоянные касания, которыми Шим одаривал его каждый день.       Что-то внутри начало переворачиваться, когда в памяти всплывали моменты, которые они проводили вместе. Парень начал цепляться за чужие глаза, которые казались ему самыми ангельскими. Все-таки они у Джейка самые красивые. И каждый день проходил, как очередное эмоциональное свежевание. Ощущалось, что нет выхода из мыслей.       Хотелось бежать от них куда подальше, да так, чтобы до дыр на кроссовках, чтобы легкие свистели, а потом болело в боку, чтобы слюна изо рта пропала, сухость стояла невозможная, чтобы в речку, да с головой прыгнуть, бомбочкой, эпично разрезая холодную толщу воды своим телом, чтобы брызги поднялись высокие и острые.       Спускаясь в гараж, куда Сонхуна зачем-то позвал отец, он замечает велосипед, и сразу понимает, что завтра поедет на нем прямиком к Джейку, чтобы признаться в том, что он до безумия влюблен.

***

      На часах пол третьего ночи, а Сонхун продолжает крутиться на кровати, пытаясь найти удобное положение на накрахмаленной простыни. В голове появляется навязчивая идея увидеть Джейка прямо сейчас. Они переписывались прямо перед сном, так как извинения за свое поведение отлагательств не потерпят. Однако, младший снова скучает. Вероятно, Шим уже спит, а будить его не очень-то хочется, но от этого легче не становится ни на миг. Золотая Луна, что так ярко светит в окно, освещая всю юношескую комнату, подзывает его к себе, будто искуситель.       – И фонарик не нужен. – подмечает Пак, прокручивая в голове то, что у прибора сели батарейки, а новых нет, чтобы заменить.       Ещё немного покрутившись на кровати, он все же вылезает из кокона, созданного одеялом, и припадает взглядом к окну. Луна и правда настолько потрясающая, что хочется разделить ее красоту с кем-то ещё.       Поторопившись, Сонхун надевает свои светлые джинсы, на обычную белую футболку накидывает серую куртку на молнии, так как осенней ночью достаточно прохладно.       Из комнаты приходится выходить очень тихо, ступеньки предательски скрипят на деревянной лестнице, но Пак все же поджимает губы, пытаясь заглушить и свое сердце, что так звонко бьётся в этой относительной тишине. Аккуратно захлопнув за собой входную дверь, парень выдыхает тот воздух, что задержал в себе на время, что больше обычного, и делает вдох уже свежего ночного, что разом проходится мурашками по коже.       Взяв в гараже свой велосипед, Сонхун выезжает на дорогу, которая вовсе пустая в такое ночное время. И только тогда, когда подъезжает к чужому дому, неприятно тормозя шиной заднего колеса, задумывается – будет ли Джейк рад его приходу посреди ночи? Он и сам не до конца понимает, что движет им в этот час, ведь это как-то глупо и по-детски. однако уходить просто так он не намерен – взбирается на орех, растущий прямо возле окна Шима. И пока ловко продвигается по ветке, которая подходит прямо к окну заветной комнаты уже оправдывает недовольные возгласы парня, которого сейчас разбудит. Ну, и что? Сонхуну хватит и одного взгляда карамельных глаз, чтобы забыть о том, что небольшая поездка довольно-таки утомила его. Быть может, у него получится уснуть, когда вернётся домой.       Хватает пяти стуков костяшками по непрочной оконной поверхности, чтобы хозяин комнаты пробудился и сонно взглянул в сторону звука. Ещё пару стуков, и Джейк уже щурится, небрежно натягивает на себя свои очки, что покосились на переносице, и запускает руку в мягкие волосы, подойдя к окну. Шатен устало зевает, а потом округляет свои щенячьи глазки, оставляя рот открытым от удивления:       – Что ты здесь делаешь? – беспокоится он, поднимая окно, а потом отходит немного назад, позволяя гостю забраться во внутрь, – Только тише. – и прикладывает указательный палец к губам, что привычно надувает. Сонхун кивает, что понял.       – Злишься? – спрашивает младший уже тогда, когда закрывает за собой окно и садится на подоконник.       – Отчасти, – Джейк все же снимает очки и садится на кровать, делает глоток воды из стакана, что стоял на прикроватной тумбе, – А если бы с тобой что-то случилось по дороге? – парень не выглядит злым или раздраженным, скорее находится ещё в полудрёме, иначе бы уже начал читать нотации. Сонхун, если честно, рад, что Шим ещё в полусне. Такой естественный, с блестящими от слюны губами, в этих до жути милых пижамных штанах, сидит и спрашивает ещё:       – Может мне это снится? – Пак смешок давит, чтобы не разбудить больше никого в доме и качает головой. Хочется сгрести его в объятия, и уложить обратно в кровать. Сонхун получает укол совести за свой поступок, но Шим наконец встаёт с кровати и подходит к парню, смотрит завороженно, как макушка младшего блестит под светом Луны, будто нимб. Тянется руками к талии, заключает их в замок на пояснице, обнимая младшего со всей нежностью, а затем, чтобы наверняка быть ближе, прижимается щекой к груди:       – Спасибо, что пришел. – тихо шепчет, не отпуская, и прикрывает глаза, пока Пак в недоумении от этих слов начинает пропускать чужие каштановые волосы через свои пальцы, а потом и вовсе поглаживает по отросшему кудрявому загривку.       – Я соскучился. – признается Хун и чувствует сердцем смущенную улыбку Джейка.       – Совсем не мог потерпеть до завтра? – старший продолжает светиться от тех слов, что произнес парень, тыкает пальцем тому в грудь.       – Кто знает, может быть, завтра не будет такой красивой Луны. – без единой доли подтекста отвечает Пак, но Джеюн имеет на это свои взгляды:       – Она всегда будет самая красивая. – произносит он, начиная хихикать, потому что его лавиной накрывает стыд за такой старый подкат, который уже использовали все, кто только мог. Но Шим почему-то тогда молчал.       – Я люблю тебя. – Сонхун смотрит на старшего искрящимися глазами, наполненными такой трепетной любовью, которая необъятна как космос. Он всегда видит только Джейка, со всеми его повадками и странностями, он все равно для него единственный. Ведь Джеюн такой удивительный, будто сотканный из самой светлой любви. Он просто существует, а этого вполне достаточно для того, чтобы любить его безмерно. Для такого чувства, что испытывает Хун нет срока годности. Нет никакого измерения в принципе, ведь даже самой Вселенной будет мало, чтобы описать то, что хранится в его сердце и душе.       – Я тоже тебя люблю. – Джейк отвечает. Он сам не понимает всего своего влияния на младшего, но чертовски дорожит тем, что они имеют. И для него – Сонхун самый чудесный человек не только в этой, но и во всех прошлых и последующих жизнях. И если младший не может разобраться с масштабами своей любви до конца, то Джеюн – уже давно все понял. Его любовь не простирается по миру, огибая горы, не плещется в океанах и не движется с планетами вокруг Солнца. Его любовь заключена только в одном человеке. Просто потому что Джейк не готов делиться со Вселенной или кем-то ещё. Тогда ему будет слишком мало Сонхуна. Того, кто придет посреди ночи именно к нему, обнимет в ответ и покажет Луну, которая сияет, возможно, только для них двоих, пока спят остальные.       Пак касается своей ладонью щеки Джеюна, собирает все звёзды, что отблескивают в его любимых преданных глазах, а потом целует поочерёдно веки. Большим пальцем продолжает поглаживать мягкую кожу щеки, тянется своими губами к пухлым напротив, сминая каждую и смакуя их вкус.