Нежность

У каждого человека есть свои скелеты в шкафу, о которых не хочется говорить даже самым близким людям. У Т/и тоже есть свои секреты. Перейдя в другое учебное заведение, она приняла решение навсегда спрятать их далеко и надолго. И непонятно, почему она решила скрывать это. Может, потому что её напугали и пригрозили, а быть может и из-за собственных мыслей, или всё вместе. Но был один человек, который знал об этом секрете. Чон Хосок — бывший одноклассник Т/и, теперь, по стечению обстоятельств, ещё и одногруппник. Известие о том, что она будет учиться с Чоном, совсем не обрадовало. Надежда на то, чтобы оставить всё позади, рухнула вдребезги, но ведь ещё не всё потеряно. Девушка приняла решение игнорировать парня оставшееся время учёбы, сконцентрироваться на новой себе. Раны прошлого неприятно болели и напоминали о себе как в прямом, так и в переносном смысле, а потому Т/и решила изменить себя, создать новую собственную версию. Первое время Хосок играл по правилам девушки, но скоро ему это надоело и он решил действовать. На перерыве он подошёл к Т/и в столовой и позвал. Девушка с натянутой улыбкой направилась за ним, ведь нельзя показывать невежливость. Чон вывел её из здания, остановившись в самом тихом и скрытом месте. — Что с тобой стало? — бесцеремонно и резко начал Хосок, скрещивая руки на груди. — Ты была другой. Эта наигранная любезность, новая внешность тебе совершенно не идут. Ты не та Т/и. — А ты не знал, какой я была, — улыбка сошла с её лица, выражение стало хмурым. И зачем он начал это? — Прекрасно знал. Бескомпромиссная, смелая, умеющая постоять за себя. Не вымазывала себя в куклу, любила себя такой, какая есть. — Она умерла, — резко прервала девушка. Она повернулась, чтобы уйти, убежать от своего прошлого, но Хосок схватил, остановил. — Я знаю, что тебе было больно. Я знаю, как сильно сломали они тебя тогда, но ты не должна меняться из-за них. Ты должна быть собой. — Откуда ты знаешь? — Т/и притихла, глядя Хосоку прямо в глаза. Её зрачки бегали по лицу парня, от одного глаза к другому. — Я всё видел. И… Чувствовал. Чон закатил рукав, показывая голую руку. Предплечье усыпано мутными фиолетовыми бутонами. Далее он поднял рубашку, показывая живот. На прессе красовались красные отметины. Для этого мира всё это было нормой. Люди, чьи души были родственными, прекрасно ощущали боль друг друга, а следы оставались на теле. — Каждый их удар по тебе расцветал цветком на моём теле. Я не понимал, откуда это берётся, пока однажды из окна не увидел, как они тебя… — он глотнул, — избивали. — Прошу, забудь об этом. Теперь всё иначе. Я больше не спровоцирую никого, этого не повториться. Не волнуйся обо мне. — Но ты их не провоцировала! — парень сделал шаг ближе. — Они были просто тупыми никчёмными подонками. В этом нет твоей вины! Мне больно видеть, как ты терзаешь себя, мне больно это чувствовать. Как же ты не понимаешь, это не настоящая ты! Ты думаешь, почему всё это в момент прекратилось? Я рассказал обо всём учителю, за что и поплатился. Глаза девушки наполнились слезами. Кажется, давно накопленные плохие воспоминания и эмоции перешли через край, выливаясь слезами. Она зашмыгала, зашагала назад, отвернулась и убежала. Ноги сами понесли к туалету. Слёзы не переставали литься из глаз, а сердце больно саднить. Шрам разошёлся, кровь обливала душу. Приведя себя в порядок, она забрала вещи и ушла домой. Ощущение, что она расплачется в любой момент, не покидало ни на минуту. Уж лучше делать это дома, в подушку, чем на глазах у друзей. Они никогда не видели слабостей Т/и, и не увидят. Вдоволь наревевшись, девушка уснула на кровати, не раздеваясь.

***

Т/и шагала по коридору, опустив взгляд вниз. Голова была забита множеством мыслей. Вот откуда Т/и замечала на теле очертания цветов — на тех местах были раны Хосока. Девушка никогда не смотрела на парня, как на кого-то больше, чем просто знакомый одноклассник. А он оказался её родственной душой. В школе Т/и была самоуверенной. Она всегда умела постоять за себя и за своих подруг, могла колко ответить на глупые предъявы. Но однажды её уверенный высокий взгляд, чёткий громкий голос и ровная уверенная походка вышли ей боком. Компания из невзрачных парней схватила её. Они говорили, что она сама во всём виновата, ей не следовало поднимать себя над другими, смотреть свысока. Она — игрушка у их ног. Т/и — лишь самая обычная женщина, а женщины должны целовать ноги мужчин. И эти навязывания приелись в голове девушки, она усвоила урок. Хосок подсел к Т/и в аудитории и оглядел встревоженным взглядом. Он ничего не говорил, но его глаза говорили многое, в том числе и беспокойство. — Я в порядке, — бросила Т/и, выискивая в сумке нужную тетрадь. — Не ври мне. Даже моя душа болит подобно твоей. Пожалуйста, подумай о моих словах. — Да-да, я не виновата, я не должна меняться из-за них. Хосок улыбнулся. Они встретились взглядами и резко отвернулись, неловко улыбаясь. — Я знаю, что в школе мы не особо ладили, не общались даже. Но сейчас я бы хотел стать тебе другом. Чон положил свою руку на руку девушки, слегка сжимая. Его сердце трепетало от волнения. — Конечно, я не против такого милого и заботливого друга. Учитывая то, что мы теперь узнали о связанности друг с другом, мы обязаны быть друзьями, — Т/и ласково улыбнулась, наслаждаясь теплом, исходящим от руки парня. — Я позабочусь о тебе и больше не дам в обиду, — Хосок закончил, в аудиторию зашёл преподаватель. На следующий день девушки пришла на учёбу в той самой старой излюбленной толстовке, которую носила в школе. Её волосы были убраны в пучок. Она всегда делала его, пока кое-кто дерзко его не испортил, наплевав. На её лице было гораздо меньше косметики. На самом деле, она никогда не любила всё это дело, пока ей не сказали, что она должна быть красивой, чтобы удовлетворять эстетические потребности мужчин. Её походка была уверенной, а взгляд чётко направленный вперёд. Хосок встретил девушку с широкой улыбкой. — Видишь, какая ты на самом деле красавица, — он крепко обнял девушку, ощущая запах её тела, а не запах тех противных сладких духов. — Она не умерла. Я выпустила её, — Т/и также улыбнулась, прижимаясь к телу парня. — Но мне понравился тот стиль милой девочки, так что он тоже будет! Она отпрянула от парня, хмурясь. — Я не против, милая. Главное, чтобы ты была собой.