Не в своем мире

С трудом открывая глаза, я вновь впадаю в этот кошмар. Лучи гребанного солнца слепят глаза, из приоткрытого окна слышен гул с улицы, гудят автомобили, кто-то включил музыку... Да чтоб вас всех. Это невыносимо. Наверняка, в Аду сейчас замечательная атмосфера: ни солнца, ни людишек, ни шума. Плюс ко всему ещё и это чёртово состояние от адаптации; мне трудно даже кончиками пальцев шевельнуть так, чтобы это не отдавалось тупой болью в голове. Я готов вообще не просыпаться, чем просыпаться так. Даже собраться с мыслями - еле выполнимая задача. Уже представляю, насколько плохо пройдёт этот день. Со мной такое было, конечно же, и далеко не раз, опять же вспоминая, какой у меня папаша, но с каждым разом просыпаться на Земле становится труднее. Только стоит мне открыть глаза, они закрываются обратно, показывая мою усталость в перемешку со спазмами. Почти двое суток без сна дают о себе знать. Ужасное состояние. Сонливость и тупая боль в голове. Даже вставать не хочу. Терпеть не могу такие моменты, чувствую себя слабым.   Двенадцать часов дня - я глазами отыскал электронные часы на прикроватной тумбочке. Неужели я всё утро проспал? Столько времени потеряно, глупец...   Сейчас не самое время жаловаться самому себе, я уже давно не юноша. Взяв всю волю в кулак, я, опираясь локтями, поднялся, приняв сидячее положение. В голову с новой силой ударило. На секунду я почувствовал темноту в глазах, что не давала мне рассмотреть хоть что-то. Разумеется, с расправами от отца это едва сравнимо, но, так или иначе, ощущения далеко не из приятных. Скованными движениями, что так же отдавались болями, я протёр глаза, надеясь, что это поспособствует рассеиванию темноты. Немного, но помогло. Ещё одна причина ненавидеть Землю. Терплю мучительную боль лишь из-за того, что нахожусь не в своём мире. Как же завидую Непризнанным, им не приходится такое терпеть, оставаясь здесь... Лучше бы тут и оставались. Даже сама Земля понимает, что я здесь лишний. Ладно, период адаптации не должен быть долгим, самый максимум - несколько дней. По крайней мере, больше я не выдержу. Уже давно день, пора в конце концов вставать.   Свою "людскую" жизнь я решил начать с самого простого, обыденного для всех миров - ванной. Каждый шаг к ней я вновь и вновь ловил новую волну боли, стараясь даже самому себе не показывать что что-то не так, и шел, насколько это возможно в этот момент, обычной походкой. Да, со стороны меня бы точно приняли за нездорового. Зато как удачно: психбольница совсем рядом; малышка Вики точно не пустила бы меня к Ник, в таком случае. Какой бред лезет в голову...   Уверен, стакан глифта со льдом смог бы немного ослабить то, что сейчас со мной происходит. Тот самый глифт, что закончился во фляжке, но доверху наполненный в бутылке, что я оставил за больницей. Вновь туда возвращаться. Заодно спрошу у красотки с регестратуры адрес моей горячо любимой сестры, разделаюсь с её папашей, внушу ей, как здорово жить, и почувствую тот самый вкус свободы. Не будет больше никакой Николь, брюнетки и этой странной Уокер.   Подняв голову, после того, как умыл лицо, я увидел свое отражение в зеркале. От побоев осталась лишь одна царапина на брови. Ни единого, даже самого маленького синяка на мне больше не было. Чувствую, сегодняшний день пройдёт куда лучше, чем я мог надеяться. Обнадеживающе. Приятно, наконец, видеть в зеркале свой новый облик, а не синее, опухшее существо, местами истекающее кровью, даже если для остальных ты - симпатичный, смазливый блондин, с идеально-гладкой кожей. Даже чем-то напоминает ангелочка. Не стоит тут задерживаться, пока не появилось желание врезать самому себе только из-за схожести с Дино...   Каких трудов мне только стоит застегнуть пуговицы этой рубашки. Именно на предпоследней сверху я не могу опустить голову, чтоб хотя бы видеть, что делают мои руки: правильно ли. Я поднял к потолку голову, выпустив из себя тихий стон. Это всё бессмысленно. Мне с трудом удаётся управлять своими же пальцами, в то же время насильно пытаясь заглушить, притупить то, что сейчас чувствую. В задницу эту рубашку ‐ подумал я, схватив со спинки дивана пиджак и направляясь к выходу.

***

  В который раз я миновал ворота и охранника, идя по тропинке к задней стороне здания больницы. Ни один из санитаров или пациентов не обращал на меня внимания, наслаждаясь тёплым осенним днем. Единственное, за что я сейчас волновался - камеры. Они тут везде понавешены. Везде, но не там, где я оставил бутылку. На тот момент я даже не подозревал о них, но, к моему счастью, интуиция меня не подвела. Зайдя за угол, я с трудом сконцентрировал взгляд. То ещё зрелище. На полу лежит молодой человек в белом халате... практически белом. Живот его полностью вывернут наружу, обнажая внутренние органы. Кровь в некоторых местах запеклась, в других же бежала струями, портя серый цвет каменной выкладки. Его глотка будто сожжена заживо, а голова еле прикреплена к остальному телу. В желудке огромная дыра, кровь в которой кипела и пузырилась. А небольшие куски кожи и мяса, что не удержались на туловище, были небрежно разбросаны возле пострадавшего. В руке его лежала причина столь неприятной гибели - моя бутылка. Судя по количеству содержимого, он отпил не больше пары глотков. Слабак. Два глотка все внутренности вывернуло. Я тут же подошёл, наклонился и забрал глифт. Не стал медлить, открыл, протёр горлышко и сделал несколько глотков. По телу пробежался жар, постепенно сменившийся приятной прохладой. Боль по всему телу постепенно начала отступать.   Да чтоб черт побрал всех людей. Хотя на одного идиота стало меньше. И что мне дальше с ним делать? Не оставлять же так, наведут панику, установят причину смерти и закроют нахрен эту психушку. Ещё больше проблем на мою голову. Не учила мама в детстве не пить неизвестную жидкость, теперь гори в Аду. Ещё и столько крови от него на земле. Нет, своими руками я делать это не намерен. Нужно найти кого нибудь, чьё присутствие здесь не столь значимо. Видимо, подошёл бы этот парень, он лежит тут уже не меньше получаса, до сих пор все спокойно прогуливаются. Знали бы, что в нескольких метрах лежит это, тут вся бы улица мигала. В таком случае, кто может мне помочь?   Я выглянул за угол, находясь в слепой зоне ближайшей камеры, и начал наблюдать за теми, кто находился поблизости. Тут же в глаза мне бросился одинокий парень, что сидел на лавочке. Ноги его были чуть раздвинуты, локти опиралясь на колени, создавали опору голове. Уставший? Не имеет значения. Он мне подходит. Я принимаю расслабленный вид, насколько мне это позволяет остатки моего плохого самочувствия, и иду к нужному мне человеку. По мере моего приближения, его взгляд поднимался, от земли, выше по ногам, до моих глаз. Выпрямился. Очки немного сползли по переносице. Я остановился напротив него, одним лишь взглядом заполонил все его мысли, чтобы ни о чем лишнем он не думал. Точно робот, ждавший команды, парень сидит смирно, еле дишит. Вполголоса, чтобы никто лишний не услышал, я начал:   – Ну, здравствуй, – в ответ короткий кивок; он так же не сводит взгляд. – Что, даже не представишься?   – К-Кайл... – его рука поднялась, он вытянул ладонь для рукопожатия. Я коротко усмехнулся.   – Убери. Ты не равен мне. Просто слушай и запоминай то, что ты должен сделать: прямо сейчас, под моим присмотром, пойдешь к мусорным бакам за больницей, там лежит труп человека, ты завернешь его в чёрный, непронициаемый пакет, выбросишь его и заметёшь все следы, оставленные тем парнем. Чтобы ни единой капли крови не осталось. Вопросы?   – П-Почему я... – я резко схватил его кисть, сдавливая. Его зрачки расширились. Я окончательно завладел всем его разумом.   – Вопросов нет. Выполняй.   Не говоря ни слова, Кайл поднялся с лавочки и твёрдым шагом направился по тому же маршруту, каким я пришёл пять минут назад. Он ловко свернул за угол больницы, даже не пошатнувшись в сторону. На мгновение я успел заметить, как женщина средних лет косо разглядывает нас, но только мы свернули, как она пропала из зоны видимости. В нос ударил жуткий запах запекшейся крови. Смертный секунду посмотрел на труп, обошёл его и пошёл к серой двери, по всей видимости там находятся принадлежности для ухода за двором. Оттуда послышались странные звуки, сначала что-то упало, потом скрипнуло, дальше сам парень произнёс пару неразборчивых слов. Наконец, спустя несколько минут он вышел, в одной руке держа два чёрных мусорных пакета, а в другой ведро с водой, на краю которого старая половая тряпка.   Порой, удивляет такая сильная, конечно же, для людей, выдержка. Даже если взять во внимание то, что у этого человека крупное телосложение и то, что в этот момент он совершает действия бездумно, под воздействием моих сил. Так уверенно собирает все оторвавшиеся от тела органы и куски кожи, будто делает это не впервые. Я стараюсь уловить каждое мельчайшее движение; машинально склонил свою голову немного на бок. С таким интересом наблюдаю, как Кайл находит более удобное положение, чтобы взять голову одной рукой, и, не уронив ее, положить в пакет. Глупец. В Аду даже новорождённый знает, что двумя руками - проще. Как я и ожидал - его маневр не удался. Он уронил голову в пакет, а та от удара о каменную кладку, создала новое место обильного кровотечения. Видимо, проломил череп. Вся моя мысленная похвала в адрес паренька была зря.   Прошло около пятнадцати минут усердной работы этого смертного. В конце концов, единственное, что осталось от этого неприятного происшествия - влажные пятна от воды на плитке. Грязная бордовая вода в ведре была направлена прямиком устранять сухость под ближайшим деревом, а тряпка совершила судьбу усопшего. Последнее, что может напоминать мне об этой ситуации - бутылка глифта, что отныне находится в руках хозяина. Кайл, после того, как я его отпустил и приказал молчать о случившемся, пошёл на нагретое собой место, вновь вернуться к своим делам. Он не показывал какой либо реакции, глаза же его говорили о нечто новом, будто сейчас он стал не соучастником чего-то неприятного, а тем, кто просто получил новый жизненный опыт. Странные мысли у него, конечно, но тем же лучше.  

Ещё полчаса потеряно. Вновь.

  Я не стал сильно торопиться, лёгким шагом пошёл к дверям помещения, где снуют медицинские работники. Пришлось даже уступить какой-то дамочке, что никак не могла меня обойти; по её строгому взору я успел понять, что она приняла меня за одного из пациентов этой больницы. Что ж, пусть так. Наконец, войдя, передо мной открылся большой холл, а прямо напротив меня регестратура и нужная мне девушка. Снова решила устроить себе тихий час.   Один чёрный локон, что никак не хотел оставаться на положенном месте, упал прямо на лицо брюнетки. Нос её немного поморщился, после чего на все отделение раздался чих. Красавица тут же раскрыла веки, заметила, что на неё обратили внимание несколько человек, тут же сказавших "Будьте здоровы", и сделала вид, что принялась за работу. Не может не вызывать улыбку, уголки моих губ так и тянутся выше. Я так же неторопливо шёл к стойке, серые глаза тут же устремились на меня. Брюнетка с прекрасными изгибами, что подчёркивает не такой длинный халат, как у остальных медецинских работников, без стеснения встретилась с моим взглядом, смотря, будто зачарованная. Облик блондина и моё внутреннее очарование делает свое дело. Она не сводила глаз с моих, наблюдая, как я всё ближе и ближе подхожу к ней. Девушка захлопала глазками, отводя взгляд, только я успел подойти к ней по ту сторону стойки вплотную, явно стараясь привлечь тем моё внимание. Какая жалость, что такие дешёвые фокусы на меня уже лет сто пятьдесят не действуют. Но тем не менее, время от времени поиграть в эту игру бывает интересно.   – Я могу вам чем-то помочь? – ощущаю, как всеми силами она выдавливает из себя невинный голосок. Пожалуй, она не промах.   – Конечно можешь, но только после того, как я узнаю твоё имя, – заметив то, как я усмехнулся, она явно решила, что этот раунд за ней. Было бы всё так просто.   – Ох, меня зовут Джульетта. Но для тебя, красавчик, просто Джули... Джи... Кто угодно... – она думает, что без труда смогла завладеть моим вниманием, хотя сама не понимает того, что я буквально влез в её глупенькую головку, окупировав все её мысли только самим собой. Теперь даже её зрачки без моего присутствия могут отражать в себе образ блондинистого мужчины, чей образ я сейчас использую. И пусть она не может видеть настоящего меня, но она уже владеет информацией, кто я и зачем здесь нахожусь. Будет без лишних вопросов помогать мне по тем или иным вопросам, не думаю, что её помощь может оказаться лишней. Во всяком случае, убрать нужную информацию из неё будет проще простого, но это я решу после того, как узнаю, насколько длинный у неё язычок. Вдруг, вздумает разболтать мой небольшой секрет какому-нибудь доктору.   – Моя бедная, маленькая Джульетта... Наверняка приятно быть под властью самого сына Дьявола? Особенно имея такое сказочное имя, – кончики моих пальцев коснулись её скулы, проводя вдоль неё линию. Из её уст так и рвался ответ. Я не лишал её права выбора, лишь помог принять верное решение. Верное для меня.   – Я вся твоя, Люцифер... – чуть помедлив, при выдохе сказала она. Я кинул быстрый взгляд назад, убедившись, что рядом нет лишних ушей.   – Тише. Здесь - я Лео Честер, брат Николь Честер. Запомнила? – она медленно кивнула. – Прекрасно. А теперь дай мне адрес Николь. Потом придумаешь себе вознаграждение. Всё, что только пожелаешь.   В ту же секунду она опустила свой взгляд на монитор компьютера, а в правую руку взяла мышку. Сейчас Джули совершала действия совершенно бездумно, на автомате. Сделав пару кликов, её пальцы, с безупречным алым маникюром, что, скорее всего, здесь под запретом, быстро застучали по клавиатуре. Не потребовалось и пары минут, как моя верная нарушительница правил озвучила нужную мне информацию. Она смотрела на меня зачарованными глазами, словно испытывая яркие чувства, каких не описать и в сотне книг. Запомнив все, я поблагодарил брюнетку, подмигнув ей, в ответ на что её лицо залилось краской. Последним моим указанием ей стало спрятать бутылку глифта туда, где никакой прохожий мимо доктор и не подумает достать. В следующий раз точно его заберу. Теперь остаётся дело за малым: приехать на нужный адрес и осведомить отца Ник о временном переезде родной дочки. Звучит вполне выполняемо. Так или иначе, это не та задача, что далась бы мне нелегко. Даже Непризнанные бы справились... Да что там, даже дети.

***

  Непримечательный серый домик на окраине города стоит один среди десятков точно таких же, излучая собой какую-то пустую, серую энергетику. Добраться до него мне стоило двух часов земного времени. Не спорю, было огромное искушение расправить крылья, размять их как следует, взлететь наконец в небо, почувствовать себя не одним из здешних, а тем, кто в разы выше, добраться сюда, в конце концов, за меньшее количество времени, за место того, чтобы слушать местное радио, под странные рассказы таксиста из его "интересной" жизни. Эти два часа я считал роскошью обыкновенное молчание, тишину. Но наконец сейчас я здесь, в нескольких метрах от дома Честеров, в полной готовности.   Минув расстояние до дома, среднего роста ограду, разделяющую тратуар и жилой участок, я прошёл по каменной плитке прямо к двери домика. Выглядит всё не особо примечательно, "по-людски". Самый обычный газон, самая обычная каменная кладка, от калитки до самой двери, самые обычные стены самого обычного дома. Для себя я уже успел отметить, что на этой улице нет никого, кроме меня. Здесь не кипит жизнь, как в других районах города. Тут не происходит абсолютно ничего. Неужели, стоило раз мысленно попросить о тишине, как она наступила? Даже малейшего шума не происходит. Мои брови нахмурились. Складывается ощущение, что я действительно здесь один, а эта улица - лишь заброшенный район, куда не каждый осмелится сунуться. Но не могла же Джи меня обмануть? Даже если бы захотела, не смогла. Может таксист адреса перепутал? Не думаю. Ехал он с использованием навигатора, что на весь салон автомобиля голосил через сколько метров и в какую сторону повернуть.   Стукнув пару раз кулаком по двери, я громко сказал "Мистер Честер, откройте", дожидаясь какой либо реакции. Такая тишина уже давит на мой разум, разрушая миг за мигом мою стойкость. С утра готов был бросить свои принципы и упасть на колени в молитве, просив тишину, а сейчас она буквально готова раздавить меня. Стоя на улице, я имею возможность слышать свое дыхание. На Небесах вряд ли такое возможно. Нет, эта маленькая трудность - не помеха мне. Проходят минуты, уже прямо говорящие мне, что не стоит мне чего либо ждать. Действительно тишина. Полная. Ни то, чтобы шагов к двери, вообще ничего не слышно. Даже раздражающего звука холодильника нет. Абсолютное ничто. Будто слышу живой пример слова "тишина". Даже само здание кажется мёртвым, безжизненным. Как и остальные такие же. Все здесь серое и невзрачное. Только закат начинает постепенно играть яркими красками. Я даже не успел заметить, как наступает вечер.   В один момент мой слух прорезал нервирующий скрип двери, с правой стороны улицы от меня. На порог дома по соседству вышла старушка в невзрачном одеянии. В руках у неё смирно сидел рыжий кот, плавно виляя спущенным хвостом из стороны в сторону. Увидев, что мой взгляд заострен на животном, тот в ответ повернул голову в противоположную мне сторону, показывая своё ко мне отношение. Мелкий мерзавец. Бабушка обратила внимание на выходку питомца, но реагировать никак не стала. Она тут же встретилась с моим взглядом, только я успел посмотреть на неё. Серые бездушные глаза женщины не сказали мне ничего, что могло бы меня заинтересовать. Да и в целом её сознание не кипело от переизбытка каких-либо воспоминаний, что ни день - бессмысленная программа на ТВ, рыжий кот и пара клубков ниток. На секунду один день заставил меня проявить интерес, но не успел я хоть гранью своего сознания коснуться этого воспоминания, как старушка начала говорить.   – Молодой человек, вы к кому? – даже такой скрипучий голос мог показаться мягким и приятным, проведя десять минут в этой глуши.   – Кхм, здравствуйте, – я тут же взял себя в руки, машинально начал поправлять ворот рубашки. – Могу ли узнать, мистер Честер здесь проживает? – левой рукой я указал на дверь дома, все так же находясь на его крыльце.   – Броуди что ли? Ах, да! Здесь, здесь. Но сейчас он не дома, – она интонацией показала, что разговор между нами окончен, так и не объяснив, где Честер, но всё же осталась стоять. Свободная рука, немного шатаясь, поднялась и начала гладить животное, от которого теперь исходило еле слышное мурлыканье.   – ... А где он? Вы можете сказать?   – Понятия не имею. Вчера, к вечеру ближе, приезжала полиция... Странно, однако, они ведь тут редко бывают. Да и вообще сюда редко кто приезжает, живём себе в тиши. Так вот, подъехали они, значит, к этому дому, гудели, страх божий. Всех соседей на уши подняли. А как они дверь выбили... Сэм, бедняжка, сразу побежал искать место, где спрятаться, не любит, чёрт такой, звуки громкие. Ну и утихло всё разом, как не бывало. Но ни от Броуди, ни от дочки его, ни слуху, ни духу.   – То есть, он сейчас в полиции?   – Говорю ж, не знаю я. Может да, может отпустили. Слушок прошёл, от кого - никто не признается, что дочка в психушку попала. Тю, бред какой. Молодая, красивая, что она забыла там. А ты, собственно, кем являешься?   – Знакомый Николь - дочки Честера... В общем, спасибо за информацию.   – Да не за что, – она повернулась в сторону двери, медленным шагами направляясь в дом. Своеобразная женщина.   Что ж, всё оказалось куда страннее, чем я мог ожидать. Исходя из всей имеющейся на данный момент информации, могу сделать вывод, что мне придётся ещё и иметь дело с местной полицией, проводя время в поисках некого Броуди. Для чего я вообще в это ввязываюсь? Я не для того здесь, чтобы играть в детектива, но тем не менее все ещё стою здесь. Что меня держит? Интерес? Не то. Испытываю равнодушие ко всему, что происходит. Так или иначе, я, почему-то, должен сказать папаше Честер о дочери, даже если этот болван успел сесть в тюрьму. Теперь ясно, что за синяки от рук были на шее Николь. Захотела расстаться с жизнью из-за папаши? Ненормальная. Вокруг неё столько людей и служб помощи, а она хватается за то, что лежит в ванной.   Моё любопытство взяло верх. Да, есть небольшой любопытство к этой ситуации. Не отношусь к этому серьёзнее, чем как к фильму наяву, где все действия происходят вокруг меня. Я дёрнул ручку несколько раз. Как и ожидалось - заперто. Неудивительно. Моя рука немного поднялась, из неё вышел небольшой сгусток красной энергии. От неё излучался свет, что горел немного тусклее уличных фонарей. Я направил энергию в замочную скважину, с целью немного её подправить. Раздался щелчок и дверь в эту же секунду открылась без какого либо труда.   Нет, лучше бы я не заходил. Та же туслая, серая атмосфера. Полное нежелание жить. Источники света - как их не пробуй включить - отказываются работать. Единственное, что создаёт освещение - помехи от включённого телевизора. Я мигом оглядел комнату, чтобы побыстрее приступить к следующей. Понятия не имею, что пытаюсь найти, но интуиция меня ещё ни разу не подводила. Тут ничего примечательного, кроме разброшенных CD-дисков и открытого полуфабриката, среди этого хлама на полу лежит битое стекло. Похоже, раньше это была ваза. Таким же быстрым взглядом я оглядел кухню, которая была соединена с гостиной: в отличии от стальной комнаты, та была чище и... опрятнее, что ли. Не интересно.   Дальше я прошёл по коридору, в нем три двери - ванная и две комнаты. Очевидно, одна из них - комната Ник. Может, там что найду. Дверь сразу поддалась. Я тут же вдохнул запах залегшей пыли, словно здесь не проветривали с начала строительства дома. Та же серость. Задвинутые шторы, невзрачая мебель и всякие подростковые штуки, тут и там лежащие по комнате. Когда её увидел, думал, что она выглядит старше для всего этого. На стенах постеры, в углу возле стола гитара, на кровати большая плюшевая игрушка. У окна, что напротив двери, стоит книжный шкаф - он больше всего привлёк моё внимание. Подойдя ближе, я быстро прошёлся взглядом по каждой полке. Все аккуратно заставлено книгами, они тоже были под тонким слоем пыли. Осмотрев половину, я остановившись на одной из полок. Среди книг со схожими обложками, где на корешках указано название и автор, стоит одна, полностью чёрная. Рука сама потянулась к ней. Ни спереди, ни сзади никаких опознавательных знаков. Открыв на второй странице, я понял, что это всего лишь записная книжка... нет, видимо, личный дневник, или что-то подобное. Схватив пальцами все страницы, пока другой рукой держу обложку, я быстро пролистывал каждую. Ветер вместе с пылью летел мне прямо в лицо, что заставило меня немного сморщиться. Третье марта, одиннадцатое... Май, июль, сентябрь. Последняя запись стоит за девятое сентября. Если календарик на камоде "моей" гостиной мне не врёт, то сегодня двенадцатое. Она писала за день до прибытия в больницу. Ладно, придётся найти время для прочтения этих подростковых будней.   За окном совсем стемнело, на улице ни единого прохожего. Я неторопливо вышел из дома, захлопнув за собой дверь и вдохнул свежий вечерний воздух. В руке все еще держу дневник Николь. Вновь стою один на этой улице. Не представляю, как теперь должен выбираться из этой дыры. Хотя, есть одна идея. Слишком рискну, если всё же сделаю это. В порядке бреда, если посчитать, то это обошлось бы мне трёмстам годам в тюрьме отца. Но он ведь не видит... Да и к черту его!   Зная, что меня и так никто не заметит, я вышел на задний двор дома Честеров, на всякий случай. Резким движением плечь, я наконец сделал это - выпустил крылья. Плавно начал ими двигать, чтобы размять. Спина начала ныть, словно привыкла за эти дни быть свободной. Колкое ощущение прошлось от лопаток, до самых кончиков. Чувствую, как напрягается каждое перышко. Самая приятная боль, что я когда-либо чувствовал. Надеюсь, это не единственная возможность, когда мне придётся так просто выпустить крылья. Пусть скрывать их и не обязательно, но дверные проёмы людей не всегда рассчитаны под размеры высших. Так хотя бы буду чувствовать себя... "человечнее"? Какая мерзость. За один взмах я смог набрать высоту, позволяющую увидеть половину города... Как говорят люди? "Как на ладони"?

***

Щелчок от замка двери и вот, я уже в квартире. У меня практически не остаётся сил на то, чтобы что-то делать. На меня свалился огромный поток новой информации и я понятия не имею, что должен делать с тем, что у меня сейчас есть. Я буквально рухнул на диван, кинув дневник Николь на журнальный столик перед собой. Не сводя с него взгляд, почувствовал, как глаза сами собой начинают закрываться - знак, что на сегодня достаточно. Почти час ночи. Нет, разбираться я ни с чем больше не буду, не сейчас. Мне необходим отдых. Я едва нашел силы дойти до спальни и мешком рухнуть на кровать. Не успел я и коснуться подушки, как глаза тут же закрылись. Я моментально погружался в сон, моё тело расслаблялось и я постепенно начал чувствовать, как всё напряжение в теле улетучивается. Даже неудобство кровати ушло на второй план. Я не видел ничего, кроме темноты, и, в конце концов, не слышал ничего, кроме того, как тикают часы в прихожей. Но больше ничего. Абсолютно. Долгожданное чувство эйфории, всё остальное будто само собой заглушается. Я прибывал в прекрасном полусонном состоянии, был полностью свободен от всех мыслей, так и не успев уснуть, как на всю квартиру раздался оглушающий звон. Не будильник, да и в дверь не звонят. Поздно для этого. Телефон? Скорее всего. Вновь я пересиливаю желание остаться в кровати. Алый огонь в радужке моих глаз смог немного осветить то, на что был направлен мой взгляд. Всё из-за ярости. Но в темноте мне так и не удалось разглядеть, что передо мной находится. Я аккуратно, на ощупь, двигался к источнику раздражительного звука, в полной готовности тут же прилететь и прикончить того, кто посмел в такое время нарушить мой покой. Привыкнув к темноте, я смог быстрее добраться до аппарата, и, схватив его, приложить к уху. – Да? – сурово процедил я сквозь зубы. – Здравствуйте, очень неудобно звонить Вам так поздно, но у меня есть информация по поводу Вашей сестры. Вам удобно разговаривать? – заговорил нежный женский голос. Только успел забыть о ней... – Уокер? – я знал, что это она, знал, что она это подтвердит, но вопрос будто сам вырывался из губ. Все из-за усталости. – Мисс Уокер - будьте добры, – ты до этого не доживешь, малышка.