Улыбка ангела

      Рука в руке — это для них теперь уже привычно. Оставаясь наедине, так и тянет друг друга коснуться.       — У тебя холодные руки. Ты волнуешься? — Тэхён наблюдает за Чонгуком, который задумчиво смотрит из окна авто, ища глазами кого-то. Он крепко сжимает его руку, привлекая к себе внимание.       — Немного волнуюсь, — тихо произносит Чонгук, хмурясь.       — Так и не ходи туда вообще! Не понимаю, зачем тебе всё это нужно? — Тэхён действительно не понимает, для чего Чонгуку это всё. Он, наверное, не стал бы так издеваться над собой.       Чонгук наконец смотрит на него, а в его глазах читается тревога.       — Мне надо с ним поговорить. К тому же тётя Дону попросила с ней сходить. Я не мог ей отказать.       — Гуки, я прошу тебя, не принимай близко к сердцу его слова! Он резкий и может наговорить тебе лишнего. Будь моя воля, не пустил бы тебя. Но не могу — не послушаешь! Будь с ним осторожнее.       Тэхён не выпускает его руки, нежно поглаживая прохладные пальцы. Чон не хочет, чтобы Тэхён шёл с ним. Договорились, что он будет ждать его в машине. От этого Тэхёну неспокойно. Ему нелегко отпускать Чонгука одного, хочется быть рядом, поддержать и помочь морально.       — Не переживай, Тэ! Всё будет хорошо. Он же под охраной, а значит, не опасен. — Чонгук, наконец, делает над собой усилие, улыбнувшись.       Чонгук резко принял решение навестить в тюрьме Хосока. Это произошло, как только он узнал, что тот пытался покончить с собой. Всё произошло слишком неожиданно, от него никто не ожидал подобного и до сих непонятно, из каких побуждений тот так поступил. На его счастье, его вовремя обнаружили сокамерники и передали медикам. А Чонгука слишком поразил этот факт.       Прошёл уже месяц с тех пор, как Тэхён рассказал ему о том, что иск отозван и производство по делу полностью прекращено, а его брат арестован. Он уже давно не испытывал к Хосоку ничего, кроме отвращения, но сейчас в его сознании словно что-то перевернулось. Он почувствовал необходимость с ним поговорить и, возможно, поддержать.       — Пусть так, и всё же, пожалуйста, будь начеку!       — Обязательно. Мне так нравится, что ты заботишься обо мне!       Чонгук двигается ближе и целует, начиная, как обычно, очень нежно, едва касаясь. Тэхён и не представлял, что поцелуи могут быть такими волшебными, погружающими в эйфорию, а чьи-то губы могут быть такими желанными. Для них обоих эти частые поцелуи как спасение. Если бы только могли, не отрывались бы друг от друга ни на минуту.       Тэхёну нравилось, как молниеносно эти нежные, медленные поцелуи Чонгука становились пылкими и несдержанными. И сам он из нежного, милого оленёнка превращался в хищника, неудержимого и страстного. Да, бывало и такое. И было это уже чаще. Чонгук сам стал проявлять инициативу. И не только в интиме. Часто звонил и писал в течение дня, закидывал Тэхёна милыми смайликами и откровенными признаниями. Нередко забегал в офис, когда оба были свободны в графике. А эти его потрясающие и всегда неповторимые завтраки и ужины безумно радовали Тэхёна. Обедать вместе не удавалось из-за занятости. Чонгук божественно готовил, каждый день придумывал что-нибудь новенькое и делал это для Тэхёна с удовольствием, сразу же запомнив, что именно он любит. И кофе готовил ему каждое утро по разным рецептам, не забывая изобразить на пенке сердечко или милую мордашку. Тэхён тонул во всей этой милоте. Он просто парил от взаимности и любви!       Они ночевали теперь друг у друга, но чаще Тэхён у него. Чимин пока не съехал, и не хотелось, чтобы он был свидетелем их громкой любви. А сдерживаться в проявлениях эмоций им было не под силу.       Они не могли насытиться друг другом, и отпечатки бессонных ночей на лицах обоих в виде синяков под глазами вызывали вопросы у близких. Тэхён же частенько спрашивал себя:       — А надолго ли хватит их запала?       И каждый раз понимал, что всё сильнее влюбляется и уже не представляет себя без Чонгука. Неразделимые и безмерно влюбленные. Чонгук всё чаще стал говорить ему о своих чувствах, и слышать такое было приятно. А особенно ощущать. Вот как сейчас.       Его ангел иногда ну просто терял голову. Теряет и в этот момент: целует его невыносимо жарко в машине, на людной стоянке прямо перед следственным изолятором, сидя на переднем сидении. Руки проникают под одежду, выпуская заправленную рубашку из брюк. Пальцы гладят кожу и шепот сводит с ума.       — Я хочу тебя… — Чонгук часто ему это говорит, а Тэхён постоянно теряет рассудок, слыша это.       Казалось бы, что в этой фразе такого? Её многие говорили Тэхёну. Но крышу срывало только, когда он слышал это, произнесенное на ухо шепотом от Чонгука. А говорил он это каждый день и не по одному разу. Говорил и делал то, что хотел. Сумасшествие! Более жарких отношений у Тэхёна никогда не было. Он и не знал, что так любит секс. Но, похоже, только с одним человеком, который не выпускал его из крепких, цепких объятий.        — И я хочу. Но не здесь же! Ты сумасшедший…       У Тэхёна туман в голове. А ладонь Чона уже на ширинке и гладит, ощущая твердость от каждого нового касания. Он не дает опомниться и вжикает молнией, пробираясь ближе к заветному бугорку.       — Ты дождешься, Гуки, что я сейчас дам по газам и увезу тебя отсюда! Ты не попадешь к Хосоку. Давай не сейчас…       Чонгук нехотя отодвигается, что-то обиженно мыча. Такой милый и такой горячий: щеки заалели, глаза потемнели, а волосы спутались. Дьяволенок! Тэхён любил его такого. Сложно было отстраниться, но это самое разумное решение. Теперь надо как-то прийти в себя, а это сложно.       — Ну-у, не дуйся! Сам же понимаешь. Но я тебе это припомню.       Чонгук улыбается, бормоча, что позже Тэхён не отмажется, и смотрит вперед, заметив знакомую фигуру.       — Вон она! Мне пора.       — Давай. Я жду тебя здесь. Ну, или буду поблизости.       Тэхён поправляет ему волосы, оценивающе осматривает. Красивый! Его красивый и страстный мальчик. Совсем ещё мальчишка. Не по возрасту, а по восприятию мира и поведению. В глазах наивность, на языке — прямолинейность.       — Я побежал, — целует в щеку и выбегает из машины, окликая свою тётю.       Тэхён наблюдает, как долго и тепло они обнимаются, приветствуя друг друга, а затем скрываются за дверью этого зловещего здания.       Тэхён лишь наблюдает, а Чонгуку в это здание приходится войти и почувствовать всю его тягостную атмосферу. Он рад был видеть тётю, но не при таких обстоятельствах. Они не виделись несколько лет, хоть и живут в одном городе.       — Дону, я пойду первым. А после уже Вы. Сначала я поговорю с ним и скажу о Вас.       — Спасибо, Чонгук! Одной мне было бы сложнее, а муж не знает, что я поехала сюда. Не хочу его расстраивать. Ты так вырос, Чонгук, возмужал. Ты — гордость родителей, гордость нашей семьи, а вот Хосок… Почему всё так? Мы столько лет не виделись с тобой, хоть и живем недалеко. Ты прости свою тётю, что закрылась в себе и не общалась с вами.       — Дону, я всё понимаю. Знаю, как нелегко Вам пришлось. Сначала болезнь мужа, а после смерть дедушки. Но я всегда рядом, помните об этом!       Эта хрупкая женщина до сих пор винила во всём себя. Винила в том, что воспитала сына неправильно. Взяла его годовалым мальчиком из приюта, отдавала всю себя безраздельно, любила бесконечно, но Хосок не оценил. Поначалу вся семья ополчилась против неё. Это произошло, когда Хосок ограбил дом дедушки, а его друзья избили Чонгука. В то время она оказалась под ударом и, похоже, до сих пор находится в этом состоянии.       Он принял решение первым пойти к Хосоку и подготовить того к встрече с матерью. Не знал, как тот отреагирует на её приход, да и на свой тоже. Они не дружны теперь. Скорее, стали врагами. Но Чонгук всё равно чувствует, что должен его увидеть и поговорить.       — Привет, Хоби, — Чонгук присаживается за стол напротив брата в помещении для свиданий. Их отделяет друг от друга плотное стекло, а говорить можно, только сняв телефонную трубку. Чонгук не верит своим глазам. Хосок болезненно бледен. Он сильно похудел с того дня, как они виделись в последний раз. Запястья его туго перебинтованы, а взгляд потухший и безжизненный.       — Привет. Что, позлорадствовать пришел? — язвит Хосок, горестно вздыхая.       — Нет. Увидеть тебя, — Чонгук ожидал такой реакции, поэтому не был удивлён его грубости.       — Увидел? Теперь уходи. Не на что тут смотреть, — выпаливает тот, пряча взгляд.       — Зачем ты сделал это? Неужели другого выхода, кроме как расстаться с жизнью, не нашлось? — Чонгук указывает на его руки. Тот окидывает их взглядом и вновь прячет его.       — А для чего жить? Я снова в тюрьме, и прогнозы неутешительные — выйду нескоро. Если выйду живым. Меня рано или поздно прикончат соседи по камере, потому что я сам нарываюсь. Я и так скоро сдохну от невыносимой ломки. Нет сил её терпеть. Так зачем тянуть? Меня никто в этом мире не держит, никого у меня нет. Семьи нет, а те, кого считал друзьями, предали. Куки, пожалуйста, я сейчас назову тебе один препарат — принеси мне его! Я выпью и не проснусь. Пожалуйста, помоги!       Хосок тянет к нему дрожащую руку и не сдерживает слёз. Чонгук потрясен этой просьбой и его состоянием.       — Ты с ума сошел? Нет! Даже не проси, Хоби. Успокойся. Всё наладится. Но не надо этого делать.       — Хм, что наладится? Это не жизнь, а мучение.       — Всё в твоих руках, Хосок. Если захочешь, то можешь поменять этот сценарий. Перепиши его заново. Хватит уже прожигать жизнь. Многое, если не всё зависит только от тебя! Тебе стоит шаг за шагом, понемногу, стараться всё изменить. Понимаю, что в таких условиях это нелегко, но возможно. Займи себя чем-то. Начни читать книги, перестанешь постоянно думать о дозе. Надо выдержать пару недель чистоты, а дальше станет легче. Знаю, у вас тут есть небольшая библиотека. Займи свои мысли чем-то другим, отвлекись! На ежедневных прогулках начни заниматься спортом, укрепи своё тело! Физические нагрузки помогут тебе, разгонят кровь и дадут сил и энергии! Я знаю, о чём говорю! Попробуй! Только ты сам способен себя спасти. Главное - захотеть! Ты не один! Пойми, у тебя есть семья, родители. Я пришел сюда не один.       — А с кем?        — Здесь твоя мама. Дону со мной и хочет тебя видеть.       Хосок дёргается, пытаясь сбежать, наспех вытирая катившиеся слезы.       — Нет! Не-ет, я не хочу! Она не должна меня видеть таким. Не пускай её, я не готов!       — Хоби, она уже здесь. Просто поговори с ней. Будь сдержаннее, не обижай, а я пойду.       — Куки, а ты придешь ещё? — Хосок уже не сдерживает слёз.       Чонгук и сам еле держится. Эмоции захлестывают его. Перед ним сейчас тот самый брат из детства. У них ведь было много хорошего раньше, было много общего, одни на двоих секреты. Чонгук почему-то только хорошее вспоминает сейчас. Он хочет ему помочь.       — Приду. А ты не дури, возьми себя в руки, — он поворачивается к выходу, обещая скоро снова прийти, уступая своё место Дону.       Он видит, как она садится на его стул и закрывает лицо руками. Она не ожидала увидеть сына таким беспомощным и потерянным.       — Здравствуй, сынок! Как ты?       Они не виделись много лет, но все эти годы она каждый день вспоминала его и молилась за него.       — Мам, ты всё такая же молодая и красивая. Как и не было этих лет. Я? Да нормально…       — Хосок, я всё знаю. Зачем ты это сделал?       — Мама, планету надо избавлять от мусора. Зачем мне жить? Какая от меня польза и кому я нужен? Я много думал, гадал, почему я такой. Понял, что, наверное, это генетика. Наверное, мои биологические родители были такими. Ничего уже не исправить.       — Нет, Хосок! Твои родители были замечательными людьми. Я не рассказывала тебе о них, а ты и не спрашивал. Они были добрыми и порядочными людьми, оба преподавали в университете. Отец преподавал право, а мать — английский язык. Там они и познакомились, поженились, а спустя год родился ты. Они погибли в автокатастрофе, а тебя, маленького, определили в приют. Некому было тебя больше забрать. У меня есть их фото и некоторая информация, я принесу в другой раз. Хосок, я тебя не оставлю! Не говори, что никому не нужен — ты нужен мне. Я не беспокоила тебя все эти годы только потому, что ты сам этого хотел. Ты сказал мне тогда, что я тебе не мать, и ты не хочешь больше нас с отцом видеть. Но я знаю, что нужна тебе, а теперь нужна сильнее прежнего. Не отталкивай меня, сынок!       — Мама, прости, я был такой дурак! Как же мне тебя не хватало! Я мотался все эти годы как неприкаянный, обижался на весь свет…       — Не плачь. Всё будет хорошо. Но ты сам должен захотеть изменить свою жизнь, а я помогу. Я буду к тебе приезжать так часто, как только будет можно. Только живи! Живи, пожалуйста!       После посещения Хосока Чонгук и Дону долго ещё сидели в коридоре, обсуждая всё произошедшее. Они условились ему помогать, кто чем может. Это было необходимо Хосоку, ему нужно было почувствовать близких рядом, чтобы появился стимул к жизни.       А Тэхён сидел в машине уже больше часа и успел даже вздремнуть, ожидая его. Он заметил, как тот выходит с Дону из здания, наблюдал, как он поддерживает её под руку, успокаивая, и сажает в машину.       Тэхён понял, что разговор был не из легких. По лицу было сразу видно, как расстроен Чонгук. Он заметил его припухшие веки и не нарушал тишину, когда Чон молча сел в машину и отвернулся к окну, пряча слёзы. Ему нужно было время, и Тэхён не стал мучить его расспросами. Чонгук был очень чувствительным, и Тэхён это знал.       — Тэ… — начал вдруг Чонгук.       — Да?       — У меня скоро день рождения. Хочу отметить его в кафе и пригласить туда и твоих друзей тоже.       Тэхён не ожидал, что разговор примет такой оборот, но, видимо, Чонгук решил отвлечься от мрачных мыслей и разрядить обстановку.       — Отличная идея! А кого будем звать?       — Ну-у, Джина с Мелиссой и Чимина с Юнги.       Тэхён удивился и повернулся в его сторону при упоминании Юнги. Он был не в восторге от такой идеи.       — А что? Чимин и Юнги вместе, и было бы странно приглашать только Чимина. Заодно познакомимся, пообщаемся.       — Да я не против. Как скажешь.       Конечно, в глубине души Тэхёну не нравилась эта идея, звать Юнги. Но они с Чимином вместе, а значит, общения не избежать.       Чимин рад был приглашению Чонгука, но Юнги ожидаемо воспринял всё в штыки и до последней минуты не думал даже соглашаться на уговоры Чимина.       — Юнги? Ты ещё не собрался? Поторопись, а то опоздаем.       Чимин входит в комнату и застает Мина сидящим с ноутбуком. Тот методично стучит по клавиатуре с серьезным видом.       — Я не поеду, Чим, — Юнги кидает на него безразличный взгляд. Чимин не любит этот его взгляд.       — Что это значит? Ведь мы договаривались! — Чимин присаживается рядом и заглядывает в ноут. Юнги работает. Он даже дома не может позволить себе отдых.       — Не хочу. Ну, что я буду там делать? Никого не знаю и, думаю, братья Ким не будут мне рады. Без моего присутствия всем будет лучше.       — Юнги, нас вместе с тобой пригласил Чонгук. Мне не будет лучше, я хочу пойти с тобой. Уверяю, тебе понравится. Они все отличные парни. Ты сам увидишь.       — Чим, сходи один. Мне будет там некомфортно. Не хочу.       — Не хочешь? А может, и со мной ты быть не хочешь? — Чимин начинает закипать, переходя на повышенный тон. Ему не нравится поведение Юнги.       — Не говори ерунду и не смешивай одно с другим, — отрезает Юнги холодным тоном в ответ. Да, это он умеет — натянуть маску безразличия и обдавать холодом.       Чимин редко видел Мина таким, потому что старался всегда сглаживать острые углы. Но надоело. Ему даже стало казаться, что Юнги просто удобно быть в таких отношениях.       — Я мчусь к тебе с работы, купил подарок сам, тебе и заботиться ни о чем не нужно! Просто надо поднять задницу с дивана и поехать со мной. Прежде всего, составить мне компанию. Я хочу, чтобы ты был рядом в этот вечер. Ты можешь просто сидеть и молчать, но со мной рядом. Мне это важно, и дело тут совсем не в дне рождения Чона. Мы же с тобой совершенно никуда не выходим: ты любишь быть дома, и я при тебе, всегда с тобой. Подстраиваюсь под тебя. А ты не можешь мне уступить один-единственный раз!       — Оо, Чимин! Не драматизируй. Не устраивай истерики на пустом месте.       Чимин взрывается от пренебрежительного тона. Его бесят слова Юнги.       — Для тебя это шутки? Да как ты можешь со мной так обращаться?       — Нет, ну серьезно, я там никого не знаю. Это твои друзья и знакомые. Я лишний.       — Это часть моей жизни. Я тоже не знаком близко с Чонгуком, но собираюсь подружиться ради Тэхёна. И ты часть моей жизни, а значит, и с моими друзьями должен общаться. Этого не избежать!       — Я ничего никому не должен, — Юнги упрямо отворачивается, уставившись в окно.       — Ну, понятно. Значит, и я тебе ничего не должен. А может, так и лучше… Мы разные с тобой, Юнги: ты любишь тишину и покой, а меня это угнетает. Приедается однообразие. Я всегда еду с тобой, терплю ужины с твоим отцом и его долгие рассказы о молодости, а ты ради меня не готов пожертвовать одним свободным вечером. Ты эгоист!       — Тебе стало скучно со мной? — Юнги закрывает крышку ноута и убирает его на стол. Он смотрит внимательно на Чимина и улыбается, видя его гнев.       — Скучно. Я ухожу, — Чимин в ярости. Ходит по комнатам, собирая свои вещи.       — И ты сможешь вот так просто уйти? После всего? Для тебя наши отношения — это игра? — Юнги подскакивает с дивана и останавливает мечущегося по дому Чимина. Вырывает из его рук собранные вещи и обнимает.       — Отпусти! Силой не удержишь!       — Силой и не стану. Только любовью и лаской. Прости! А почему ты раньше не сказал мне обо всём? Я и не думал, что ты чем-то недоволен! Ох, Чимин… Ну, на что же нам, людям, язык? Чтобы говорить! Да, я привык так жить: работа и дом, и ходить куда-то мне было особо не с кем и некогда. Но если для тебя это так важно — я готов! Я буду это делать. Не уходи! Тебе ведь тоже без меня будет плохо. А я без тебя вообще не смогу, правда.       Юнги утыкается носом ему в шею, крепко обнимая. Чимин оттаивает в его руках, но ещё трепыхается.       — И я не смогу… — Чимин пытается унять эмоции. Сердце бешено стучит. Он только что чуть не совершил очередную ошибку. Юнги прав — без него будет плохо. Им обоим будет плохо. Их связывает и удерживает друг с другом не только привычка. Это не озвучено, но понятно и без слов.       — Что мне надеть, как думаешь? — мурлычет ему на ухо Юнги и тянется за поцелуем. — А может, для начала ты с меня всё снимешь? У нас есть ещё время…       Чимин слушает его и делает так, как просит Мин. На день рождения они опаздывают, вызывая негодование Тэхёна.       — Ну, наконец-то приехали! Мы только вас и ждём! — Тэхён подскакивает со своего места и идет навстречу Чимину с Юнги, которые замерли в нерешительности в дверях кафе.       — Привет, проходите! Юнги, отлично выглядишь! Давненько не видел тебя не в официальном костюме. Наверное, со времен института.       Джин, слыша это, смеётся и поддакивает брату. Тэхён подхватывает Юнги под локоть, заговаривая. Он решает сегодня немного подыграть, чтобы Чимину не было так неловко, да и Юнги тоже. Захотел помочь Юнги влиться в компанию.       — Чонгук, с днем рождения! — Юнги и Чимин практически одновременно это произносят, и все дружно смеются.       — Это от нас. Потом посмотришь. Надеюсь, понравится, — тараторит Чимин и протягивает внушительных размеров красиво упакованную коробку.       — Спасибо! Присаживайтесь.       Компания в этот вечер собралась разновозрастная. Намджун приехал с женой. Джин с Мелиссой тихо переговаривались, не обращая внимания на присутствующих. Чимин с Юнги, который расслабился и старался общаться со всеми. Он, как ни странно, удачно влился в компанию, и они с Намджуном нашли общие темы. А под конец вечера присели рядом с Джином и долго о чем-то переговаривались, громко смеясь. У Чимина от сердца отлегло: он ожидал чего угодно, думал, что Юнги молча просидит весь вечер.       А Тэхён был счастлив, наблюдая за Чонгуком, который, уже изрядно подпив, начал распаковывать подарки и радовался как ребенок. Но Тэхён пока ему ничего не подарил, ждал удобного момента.       — Пойдем, подышим? Освежимся на воздухе, — предлагает он Чонгуку, отводя его в сторону от Джина и Мелиссы.       — Пойдем, — соглашается Чонгук.       — Только это сюрприз! Я проведу тебя туда с завязанными глазами.       Чонгук смотрит удивленно, но не сопротивляется.       — Сюрприз? Тогда давай скорее!       Тэхён завязывает ему глаза и берёт за руку. Он ведёт Чонгука во внутренний дворик кафе, который удобно оборудован и используется для отдыха персонала.       — Ну, что там, Тэхён? Мне не терпится увидеть!       Тэхён снимает повязку, а Чонгук восклицает от неожиданности:       — Вау! Как красиво! Но когда ты успел?       Тэхён действительно еле успел и украсил дворик гирляндами и огоньками. Вечером это смотрелось очень красиво. Из фонариков и огней на стене была собрана фраза: С днем рождения, Гуки!       — Успел. Мне помогли.       Тэхён обнимает его со спины и они вместе смотрят на переливающиеся огоньки.       — Тэ, спасибо тебе!       — Но это ещё не всё, — шепчет ему на ухо Тэхён.       Он протягивает конверт, что так бережно хранил при себе весь вечер. Чонгук открывает его, и сразу всё поняв, улыбается.       — Я долго думал, что же тебе подарить. И решил подарить то, на что ты не решишься и не купишь точно. Это билеты на двоих на остров. Я снял для нас дом на неделю на берегу моря, нас там никто не побеспокоит. Только солнце и море. Только ты и я.       — И что мы будем там делать? — Чон серьезно вскидывает брови, чем смешит Тэхёна.       — Отдыхать, Гуки. Ты, вообще, знаешь, что это такое? — хохочет над его наигранно озадаченным видом Тэхён.       — Если честно, подзабыл.       — Во-от! А я тебе напомню. О кафе не беспокойся: я поговорил с Намджуном, он тебя подменит.       — Оо, как хитро ты всё придумал — и Намджуна подключил! Спасибо тебе. Очень неожиданный подарок и такой чудесный! Я очень хочу поехать туда с тобой!       — Это тебе спасибо, Чонгук.       — А мне за что?       — За тот мой невыпитый кофе. Как знать, возможно, если бы не он, мы могли и не познакомиться. Гуки, хочу быть рядом с тобой всегда. Хочу, чтобы ты озарял мой путь светом своей улыбки.       —Тэ, так и будет! Я тоже этого очень хочу.       Их потеряли гости, думая, что парочка попросту сбежала домой. А они сидели вдвоём на улице, всё в том же дворике, любуясь огоньками и звездами и обсуждали предстоящий отдых. Ну и конечно, целовались без остановки, признаваясь друг другу в самом сокровенном.