Салон "Центрифуга"

Летнее утро, хотя скорее уже обед. В открытое настежь окно задувает тёплый ветер, занося с собой пыльцу и разноцветные лепестки цветущих деревьев. Ань стоит на кухне, облокотившись поясницей на подоконник. Его мысли находятся где-то совсем далеко. Он недавно проснулся, от чего находится в некоем ступоре, но лишь одно заставляет его отвлечься. От громкого скрипа входной двери парень дёрнулся и выпустил из рук кружку с кипятком, которая благополучно опрокинулась на стол, выливая всё содержимое на пол. Отскочив от огненного потока, Стопбан сделал пару шагов в сторону и выглянул в коридор, затаившись. — Аньчик! — В полный голос завопил вернувшийся Данон. На его плечах висел довольно тяжёлый рюкзак, а руки были заняты двумя увесистыми пакетами. Азиат поджал губы, всё-таки помогая другу, после чего заулыбался, чувствуя на себе крепкие объятия. — Аньчи-и-ик! — глухо протянул стример, утыкаясь лицом в чужое плечо, — Я соскучился по тебе пипец, — сильно-сильно сжимая друг друга, парни чуть не попадали в коридоре от отсутствия равновесия, поэтому облокотились на стену. — Я тоже. Как родители? — хлопнув того по спине, Стопбан сделал глубокий вдох и наконец отстранился, забывая про неприятное ощущение обожжённых ног. — Да норм. Они столько еды мне всучили. Говорил не надо, а они всё по пакетам суют, — запричитал парень, включая кран в ванной. Споласкивая руки, он облил своё лицо холодной водой и тряхнул головой, сбрасывая лишние капли. — Эу, схуяли не надо, — фыркнул Ань, с интересом присаживаясь к чужим вещам, — Мы с тобой броуки, для нас любые подачки только в радость. В ответ лишь послышался смешок. Через пару минут Данон всё-таки вышел из ванной и остановился, загораживая проход азиату, который держал в руках пачку макарон. — Чё, мужиков водил сюда, пока меня не было? — ухмыльнулся парень, сосредотачивая взгляд на чужом лице. — Конечно, — Ань поднял уголки губ в скромной улыбке, — Парадевич тут был, Костя даже ночевал. Закатывая глаза, Данил брызнул остатками воды с рук в лицо друга и сдавленно засмеялся, всё же давая тому пройти. Тишина повисла лишь на некоторое время, пока Стопбан раскладывал всё привезённое сожителем по полкам на кухне. Хоть и не сильно проявляя свои эмоции, парень всё же был очень рад тому, что Данон вернулся — без него и Витали тут довольно…необычно. Огромная квартира пустует, ведь Ань тусуется всего в двух комнатах: в своей спальне и в коморке, где у них стоит компьютер. Там он проводит больше всего времени, играя в Доту. Конечно, когда ты так сильно "занят" у тебя нет и времени думать о чём-то жутком, но стоит через оры тиммейтов в наушниках услышать неизвестный скрип, всё внутри сжимается, заставляя тело и руки нервно подрагивать. У двоих стримеров есть один огромный минус, они часто забывают закрывать входную дверь на ключ. Оттого после пугающих звуков Стопбану приходилось как мышка прокрадываться к выходу и моментально закрывать огромную дверь, проверяя камеру подъезда. — Слу-у-ушай, — заговорщицки улыбнулся Данил, подходя к азиату. Его руки были спрятаны за спиной, явно что-то скрывая. — Чё? — Ань сощурился, поворачиваюсь к тому. В его руках была очередная пачка крупы, которую он уже и не знал, куда засунуть. — Давай… покрасимся? — Данил достал из-за спины две упаковки осветлителя и чуть тряхнул ими, чтобы коробки загремели. — То есть мы стриглись налысо, чтобы у нас выросли нормальные волосы…а сейчас предлагаешь ебануть блонд? — поднимая бровь, Стопбан оставил пакет с едой и сложил руки на груди. — Ну да! — парень заулыбался во все тридцать два и посмотрел на своего сожителя глазами, полными желания. На секунду Аню даже показалось, что в них сверкают звёздочки. — Ну го, — усмехнулся тот и улыбнулся. Данон рассмеялся и ударил азиата по спине, ставя коробки на стол. Распаковав всё, они скинулись на цу-е-фа, и первым оказался Данил. Усаживая своего друга на стул, Ань с умным видом опёрся на стенку и стал читать инструкцию, слегка щуря глаза. Закусывая губу, он пробубнил себе под нос: "Нужны перчатки" — и удалился в другую комнату, шаркая тапочками. Вернувшись, натянул их с таким хитрым видом, словно собрался не красить коротко стриженную бошку, а проводить какой-то медицинский осмотр. Так же с собой он принёс небольшую пластиковую тару и кисть. Благо они уже красились дома, так что все принадлежности имелись. Конечно, лежали далеко, глубоко и были благополучно забыты, но всё же лежали. Смешивая осветлитель в тех пропорциях, в каких указано в этой измятой инструкции, Ань поглядывал на Данила, что всё это время пялился в открытое настежь окно. Сейчас он был похож на ту самую корову на берегу моря. Его лицо замерло в необъяснимо тоскливой эмоции, словно настроение было отравлено. Только вот не ясно чем. Стопбан всего на секунду застопорился, ловя себя на мысли, что его приятель будет выглядеть со светлыми волосами гораздо привлекательнее. От этого заалели щёки. Слегка сморщиваясь, он подошёл к своему подопытному и, наклоняясь совсем близко к уху и обжигая светлую кожу, прошептал: "Ну что, ты готов?". Данил вздрогнул раз, а после и второй, уже от того, что Ань расхохотался. — Давай уже, всю жизнь мечтал покраситься в салоне "Центрифуга", не подведите! — театрально воскликнул Данон и прижался к спинке деревянного стула. Первый мазок светлой смеси вызвал лёгкий озноб. На удивление осветлитель оказался прохладным. Ань молча, с серьёзным лицом занимался своим делом — размазывал всё содержимое пластиковой тарелки на голове у своего друга. — Блять! — недовольно цыкнул Данил, слегка ударяя себя по лбу ладонью. — Чего? — поинтересовался занятой азиат. — Мы постримить могли, — вздохнул тот, опуская руку себе на колено. — Ну не всё же на показ делать, — не видя проблемы фыркнул парень и отложил пустую мисочку. Теперь он просто возил кисточкой по чужой макушке. Это расслабляло. Поставив таймер, стримеры начали ждать. Ань всё не мог перестать пялиться на своего друга. То ли долгая разлука, то ли какое-то переосмысление заставляло его, буквально пожирать глазами Данона, который, в свою очередь, просто листал ленту тик тока. И даже так, в растянутой майке, с краской на голове, с еле заметной щетинкой на подбородке Данил выглядел более особенным. Что-то цепляло Аня сильнее, чем раньше. Раззадоривало забытые, запрятанные давным-давно в глубь себя чувства, словно подковыривая зажившую ранку тонкой, острой, как лезвие иглой. От этого душа словно сжималась, превращаясь в ссохшийся листочек роскошного дерева. Тёмные глаза азиата передвигались от самой макушки парня до его ярко выраженных, острых ключиц, до паха, где домашние шорты привычно лежат складками, до самых ног, обутых в уродские домашние тапочки, которые, кажется, пожили своё. Каждая мелкая деталь будоражила всё в Ане, заставляя его мечтательно закусывать нижнюю губу, но его сладкие грёзы прервал громкий рингтон таймера. Буквально подскакивая, он тихо сматерился и презрительно зыркнул на гоготавшего сожителя. Данил пихнул того локтем и подскочил со стула, отправляясь в ванную. Он уже давно привык к "странностям" своего друга. Давно они вместе живут как-никак. Стопбан встал в дверном проёме наблюдая, как Данон согнулся над ванной, держа в руках лейку душа. Зашуршала вода. Парень мыл голову, периодически кряхтя из-за неудобной позы, на что Ань только усмехался, борясь с сильнейшим желанием шлёпнуть того по заднице. Вытираясь полотенцем, теперь светловолосый стример что-то бубнил себе под нос и, наконец взглянув на себя в зеркало, улыбнулся, скорчив серьёзную гримасу. — Ну теперь я точно секс, — усмехаясь, Данон поднял руки, напрягая их, словно хвастаясь перед самим собой мышцами. Ань закатил глаза и состроил недовольную мордашку, уходя на кухню. Теперь его очередь. Занимая место на стуле, он вздохнул и уставился в окно, подобно тому, как это недавно делал его приятель. Долго ждать ему не пришлось. Через пару минут ему по голове прилетело ладошкой. Он обиженно повернулся и недовольно фыркнул, впиваясь в чужую улыбку тёмными, как смоль, глазами. Приоткрытые губы словно так и просят, чтобы на них смотрели. Так соблазняют, манят к себе, находясь под защитным куполом неправильности. Данон всё-таки отвлёкся. Ему всегда нравилось играть в неловкие гляделки со своим сожителем, ведь непонятно, кто проиграет, а точнее начнёт раньше смущаться. Не так давно его забавляло, что азиат всегда ему проигрывал, но в скором времени и сам Данил начал сдавать позиции. Как-то раз, ему хватило всего тридцати секунд наблюдения за чужими, сильно отличающимися от своих глазами, как его щёки предательски зарозовели, сообщая о странных мыслишках. Данон натянул перчатки и стал замешивать осветлитель в пластиковой мисочке, что-то напевая себе под нос. Он ещё с самого утра заметил неловкость между ними, от этого внутри всё сжималось. Может наконец настал тот момент, когда можно всё разрушить? Хотя страшно. Страшно до такой степени, что низ живота скручивается, завязывается в узел, заставляя задыхаться от боли и переживаний. Но он же мужчина. Терпит. Азиат слегка вздрогнул от прохладного ощущения краски на макушке. Он множество раз красил волосы, но почему-то именно сейчас это чувствовалось как-то по-особенному. Так же, впрочем, как и тогда, когда Данил стриг его. Может, потому что эти руки так аккуратно касаются его головы, шеи, вызывая подергивание всего тела. Вскоре осветлитель уже был на всех волосах, поэтому парень снял перчатки и взял со стола телефон. Нужно было засечь время. Его свободная рука совсем невзначай опустилась на плечо азиата, заползая под ворот его измятой футболки. Снова вздрогнул. Глаза Стопбана заметались, а тело покрылось мурашками от одного прикосновения этих тонких пальцев до его ключиц. Что это? Чужая, казалось, совсем обнаглевшая рука поползла на спину, а затем мягко огладила шею, заставляя Аня содрогнуться и задержать дыхание, что бы вздох не получился слишком шумным. Парень был в шоке, он никогда не был таким чувствительным, а Данил никогда…никогда не терял свою совесть настолько, что открыто лапал его. Закусывая губу, азиат буквально оглох от своего сердцебиения. Казалось, что даже сожитель слышал этот неровный стук, ускоряющийся из раза в раз. Аккуратные пальцы снова скользнули вниз, на плечи, усыпанные родинками. Пошарившись там, Данон остановился на спине и надавил на небольшую, еле заметную горбинку, вызывая болезненное, но такое слащаво-дурманившее чувство. — Ты нарушил обещание, да? — совсем близко наклоняясь к чужому уху, обжёг его своим шёпотом стример. — Обещ…а, — Стопбан вздрогнул и скосился на приятеля, который буквально издевался над его чувствами, — Блять, ты ещё помнишь про это? — он постарался выдать максимальное раздражение, чтобы скрыть свое смущение. — Ну так…значит нарушил? — ухмыляется парень, буквально дыша тому в ухо, заглушая грохот и своего сердцебиения. Ань не видит, но его щёки уже заалели. Азиат молчит. Он прекрасно помнит тот день, когда они ещё были альт тиктокерами. Когда только съехались в квартиру артхаба. Когда давали клятву, что никто не влюбится. Обещали. Все они смеялись в тот момент, но парни уже тогда знали, что лгут. — Ну нарушил…и что с того? — фыркнул Стопбан, отводя взгляд в сторону. Всё внутри него напряглось в ожидании ответа. Это слишком волнительно. Лёгкие словно сдавливает огромный камень, буквально запрещая дышать. Он в который раз облизывается, желая просто провалиться под землю от неловкости. — Знаешь, я тоже не сдержал свои слова, — Данон вышел чуть вперёд и схватил того за подбородок, сокращая расстояние. Замерев всего на долю секунды, он прикоснулся к чужим губам, сминая их в слегка грубом поцелуе. Свой вопрос Ань выдохнул в чужой рот и буквально остолбенел от неожиданности. Хотя ему хватило совсем немного времени, что бы он понял, что это шанс. Чуть повернувшись на стуле, он положил свою руку на щёку Данила и пальцем провёл по слегка выступающей скуле. Их слияние стало более чувственным, они кусали губы друг другу и прикрывали глаза, наслаждались лишь прикосновениями, столь мягкими и колючими одновременно. Получаемое удовольствие волнами разливалось по их телам. Это совсем отличалось от поцелуев с девочками. Слишком сильно затрагивало чувства, которые множество дней скрывались глубоко внутри. Их уже совсем влажные языки только коснулись друг друга, как предательский таймер зазвонил, разрушая всю атмосферу. — Так выходит мы всё-таки гомо, — усмехается Данон, вытирая нижнюю губу от остатков сладкой слюны. — Ну…походу, — смеется в ответ Ань, отправляясь в ванную, смывать с себя осветлитель…и позор.