Записки сумасшедшего

Он сидел за столом своей небольшой кухни и дрожащей рукой подносил к своим пухлым губам чашку горячего кофе с молоком. Терпкий запах напитка заполнял комнату, создавая чувство уюта и покоя, которого так не хватало. Глаза его смотрели точно в пустоту, а на лице не было ни одной эмоции. Он даже не моргал. И если бы не убивающее его изнутри желание выпить кофе, то он бы так и сидел, похожий на куклу, в своём пустом, как и его душа, доме. Вчерашняя ночь очень ярко и пагубно сказалась на восприятии Тэхёном его сегодняшних действий с самого утра. Он ходил по квартире и порой не понимал, в какой части дома находился и что вообще собирался делать. Если он каждый божий день затаскивал в свою кровать очередного парня, что его дом знал «почти» каждый, кто был посетителем того клуба, то в ту ночь это было не так. На этот раз он один вернулся домой, и эта мысль его медленно убивала. А мозг, понимая, что данная проблема скажется на всём организме, заставил тэхёново тело подорваться с места и пойти в ванну. За окном зима. На улице холод. А Тэхён после горячей ванны вновь ходил по дому нагишом, виляя своими бёдрами. Медленно расхаживал около шкафа, желая найти ту самую вещь, в которой он сегодня направится в своё самое любимое и уже такое родное место. Понимание того, что он больше всего становился похож на шлюху, не заставляло парня выказывать никаких эмоций. Ему было ни холодно, ни жарко от того, кто и о чём станет говорить у него за спиной. Его мозг итак уже вскипал от той помойки, которую он развёл у себя в голове. Одетый ну точно как самая что ни на есть дорогая шлюха, Ким снова шагал в клуб. Ох уж эта одежда. Она словно подзывала каждого, кто находился в публичном заведении, взять Кима прямо на барной стойке. Обтягивающие его стройные ноги и подтянутую попу чёрные джинсы, белая рубашка, что довольно-таки хорошо просвечивала, так и желала быть сорванной со стройного тела и грубо брошенной на пол каким-нибудь накаченным мужланом, что с особой «нежностью» будет трахать её хозяина. Тэхён довольно долго сидел за барной стойкой и ловил на себе мимолётные взгляды присутствующих, но лишь его спина содрогалась, позволяя бегать по себе стаду мурашек, ловила взгляды того, кто уже третий час не сводил своего холодного и устремлённого в одну точку взгляда. Парень раньше никогда не видел Его тут. Этот холодный взгляд сводил Кима с ума, выводил из себя и заставлял один за одним опустошать новый и новый бокал коньяка, а после, переходя на виски. Захмелевший Тэхён аккуратно встал со стула и грациозно, плавно направился туда, куда не следовало бы идти. Туда, откуда и начались, все его проблемы. – Блять. Я устал ловить на себе твой взгляд со стороны, - грубо и холодно пробубнил Тэхён, не церемонясь, раздвинул свои ноги, садясь на чужие колени так, чтобы, словно змея, обвить шею мужчине. – Хах. Какой чувствительный, - мужчина, не стесняясь, обхватил тонкую талию, нежно сжимая её в руках. - Ты сел своей задницей прямо на мой член, мх... сука. – Терпи. Принцессы не плачут, - с издёвкой шептал Тэхён в чужое ухо, как бы заигрывая. В обоих, а особенно в Тэхёне, говорил алкоголь, который настырно двигал их желанием, заставляя медленно сходить с ума. Чонгук, придерживая Тэхёна за бёдра одной рукой, сметал всё со стола второй, резко опрокидывая возбуждающего провокатора спиной прямо на стол, и уже готовый сорвать с Кима одежду, замер, внимательно вслушиваясь в то, что злобно бубнил парень. – Если ты расстегнёшь хоть одну пуговицу, я откушу тебе нос, - холодно произнёс Тэхён. – Ты же хочешь именно этого. Так в чём заключается проблема сладкой куколки? – Не смей раздевать меня на людях. Ты что, животное что-ли? Собрался трахать меня на глазах у всех? – Какая кому разница, кто и где будет тебя трахать? - сквозь зубы ворчал Чонгук. – Хах... Я очень громкий, боюсь, что буду перекрикивать музыку, - издевался Ким. Чон прикусил нижнюю губу. Его желание раздеть эту куколку довело до того, что в штанах было так мало места, хоть стой и плачь, а ещё лучше сними их сразу. Мужчина тяжело вздохнул, выпрямился в спине и зачесал волосы назад. Ещё ни одна шлюшка не смела себя с ним так вести, а тут Он. Тут Тэхён, который чуть ли не с разбега кинулся на Чонгука, теперь-то грозится откусить ему нос за расстёгнутую пуговицу. Абсурдно. – Ахах. Поразительно, - Чонгук ухмыльнулся данной ситуации, ловя на себе взгляды посетителей клуба. Чон наклонился к лежащему на столе Тэхёну и, схватив его за шиворот рубашки, отлепил от стекла. Хватая под бёдра, закинул на плечо, кидая на стол деньги, как будто расплачиваясь за маленькую шлюшку, которую со всей «любовью» будет иметь до самого рассвета. – Эй! Я чё тебе, мешок картошки что-ли? Неси аккуратней, - раздраженно бубнил Тэхён. – Слышишь там, - ухмыльнулся Чон, - ты сейчас окажешься в багажнике, если будешь ворчать, куколка, - Чонгук рассмеялся, с силой опаляя ударом чужую задницу. – А! Скотина! Ударься об стенку своей башкой с такой силой! - Тэхён задрал чонову рубашку, оголяя спину парня, ухмыльнулся и провёл по чужой спине своими ноготками, оставил на спине Чона красные горящие царапины. – Блять! - Чон был то ли недаволен, то ли в предкушении того, что будет делать Ким в его руках дальше. Находясь уже около своей машины, Чонгук открыл багажник и быстро расположил там Тэхёна, успевая его закрыть до того, как юнец опомнился. – Я тебе не когтеточка, куколка. – Ааа! Ты придурок! Выпусти меня немедленно! - со злобой и каким-то уже внутренним страхом Тэхён лупил ногами по крышке и стенкам багажника чоновой машины. – Лупи сколько душеньке твой угодно, куколка, - мужчина хмыкнул, садясь за руль. Дорога была не такая уж и длинная, но Тэхёну хватило этого времени, чтобы вымотаться. Ноги, руки и в особенности голова, которой Ким приложился о «потолок», когда Чонгук «аккуратно» проезжал по кочке, гудели адски. Машина остановилась. Чон вышел на улицу и, открывая багажник своей машины, словил Тэхёна, что бросился наружу. Ким с охотой начал лупить Чона, кусая его за руки, будто испуганный зверёк что-то злобно ворчал себе под нос, на что получил ответ в виде прижатого себя к машине. – Куколка, успокойся. Не зли меня. И вновь закинутый на широкое плечо Тэхён был бережно доставлен в квартиру Чона. Чон с силой прижал парня к стене, припадая к тонкой шее, начал оставлять на нежной коже поцелуи и, дойдя до щёк Тэхёна, прильнул к пухлым губам, на что сразу схватил ответ. Чонгук, подхватывая юнца под бёдра, заставил Кима обхватить его талию ногами и, поддерживая юношу за спину и задницу, затащил в спальню, кидая парня на кровать. – Успокоился? Чонгук скинул с себя рубашку, ловя на себе ну просто щенячий взгляд, подошёл к краю кровати, за ноги притягивая к себе Тэхёна, сорвал с его тела не только рубашку, но и джинсы, оставляя парня в нижнем белье, прильнул к бёдрам Кима, нежно их целуя, а потом кусая, навис над парнем сверху, впиваясь в губы. На удивление самого Тэхёна, Чонгук своими поцелуями не делал больно. И ему было это непонятным, интересным и неизведанным. Тэхёна на отвращение самому себе неожиданно тянуло к Чону. Ох... Эти поцелуи... Одни лишь поцелуи заставляли Кима балдеть, возможно, потому, что Чонгук умел целоваться, а возможно, потому, что это был просто сам Чонгук. Мужчина вновь поднял парня с кровати и уже выше кинул Кима, чтобы голова была на подушках. Чонгук вновь нежно, но с видимой страстью ласкал парня, выцеловывая сладкие щёчки, и медленно спускался на шею - самое слабое место Тэхёна. Ким выгибался в спине, словно кошка, и кусал губы, глушил свои стоны, на что Чон кусал его за шею, дабы слышать эти звуки. – Стони для меня, куколка. Чонгук играл с парнем. Играл с ним, точно со своей куколкой. Словно это была его самая дорогая игрушка во всей его «большой» коллекции. Тэхён извивался на кровати, впивался в обнажённые плечи, впивался в кожу, чуть ли не прорезая её до крови, и этими действиями заставлял Чонгука кусать его за шею, а затем сильнее выцеловывать укусы, будто бы заглушать жгучие и болезненные ощущения. Тэхён бесился и сходил с ума, а Чон ликовал и позволял парню тонуть в его руках. Ещё пару минут таких ласканий - и они оба были раздеты. Одежда небрежно валялась на полу. Чонгук ласкал спину Тэхёна, кусал за бока и ягодицы, на что получал самую яркую отдачу и такую желанную реакцию. – Ах... Блять. Ты что, собака что-ли...? - раздражённо бубнил Тэхён, сжимая в своих руках белую простынь. – Гав~ – Вот же... Псина... – Всё для тебя, куколка, - Чонгук ухмыльнулся, проскальзывая своими пальцами вдоль позвоночника Тэхёна. Чон слез с кровати, поднимая с неё и Тэхёна, у которого уже дрожали колени. Парень взял смазку из прикроватной тумбочки и, развернув юношу, поставил раком, заставляя опереться о ту самую тумбочку. – Раслабься, - нежно прошептал на ухо парню Чон и, смазывая свои пальцы лубрикантом, вошёл в Кима сразу двумя, разводя их на манер ножниц, растягивал юношу, заставляя его издавать глухие стоны. А после Чонгук устроился на кровати, приглашая парня сесть сверху. – Ну же, куколка. Садись. Тэхён закусил нижнюю губу и с удовольствием сел на колом стоящий чонгуков член. – Мм~ Я смотрю это твоя любимая поза. – Одна из, - Чонгук чмокнул Тэхёна в щёку, насаживая на свой орган до самого основания. - Я буду груб, не проси меня быть нежным. – Засунь себе в жопу свою нежность и трахни меня уже, - Тэхён дёрнулся бёдрами вперёд, делая Чону неприятно, впиваясь в его губы, заставлял парня дойти до точки кипения и отодрать тэхёнов зад, как и его самого, с особой «нежностью». Чон опрокинул Тэхёна спиной на кровать и, не позволяя куколке привыкнуть, начал сразу же грубо двигать бёдрами, сначала дразня Кима, а после, ускоряя темп, заставлял юношу закатывать глаза от удовольствия и стонать на всю спальню, как последний сучке, смешивая сладкие стоны с блаженными криками; позволял юнцу выгибаться в спине до хруста позвонков, своей «любовью» трахая податливое хрупкое тело. Чон плавно, но быстро двигал бёдрами, заполняя всю спальню не только тэхёновыми стонами, но и шлепками горячих тел друг о друга. Тэхён выгибался в спине, кусал свои губы в кровь и стонал, чуть ли не срывая голос. А Чонгук втрахивал Кима в кровать и покрывал чужие плечи и ключицы жгучими укусами. – Я буду трахать тебя до самого рассвета, куколка...