Это действие будет иметь последствия

– У тебя есть алкоголь? Желательно что-то по крепче. – Да, Кость, есть...

       После этого Костя и Саша отправились домой ко второму. Несмотря на позднее время, Романов все же достает с мини-бара изначально бутылку вина, но позже все же ставит на стол перед Ураловым бутылку коньяка. Всю ночь те проводят выпивая и пытаясь разобраться с проблемами Кости. Саша пытался как-то направить его, дать ещё более дельный совет, что делать с чувствами к Челябинску. Костя прислушивался к советам друга, пытаясь все же что-то принять для себя и все решить. Пили они где-то до начала пятого утра по московскому времени. В Челябинске в то время было уже начало седьмого утра и Юра отправил Косте сообщение. Юра       Кость, я тут всю ночь думал. И все же решил, что поеду к Ане. Я ночью уже купил билеты на поезд и сейчас вот уже выхожу, чтобы ехать на ЖД вокзал. Пожелай мне удачи.        Костя видит это сообщение и в груди все сжимается. Он решает ничего не отвечать, для собственного же блага. Он был уверен, что лишь наговорит глупостей. Он сильнее сжимает в руке телефон и опрокидывает в себя все, что оставалось в стакане. Петербург замечает состояние товарища и кладет свою руку на руку того. – Снова Юра? – грустно спрашивает Романов, смотря обеспокоенно на того. Скорее всего этот вопрос был риторическим, ведь ответа не следует. – Кость, поговоришь уже лучше с ним утром, а сейчас я тебе постелю в гостиной, ляжешь и спокойно отдохнёшь, – Екатеринбург тяжело вздыхает и соглашается. Встав из-за стола слегка пошатнувшись, тот идёт в зал. Саша идёт следом за ним, но перед этим зайдя в свою комнату и взяв со шкафа комплект постельного белья. Застелив, разложенный уже до этого момент Костей, диван, Саша желает другу спокойной ночи и уходит к себе в спальню.        Костя просыпается уже ближе к обеду, когда часы показывают половину первого. Обычно, он не привык так долго вставать, но сегодня было исключение. В начало третьего он прилетел к Саше, а после ещё до пяти пили, так что тут никак бы не получилось проснуться раньше. Он берет телефон, который лежал рядом с подушкой и смотрит на время. На экране сразу же показывается местное время и то, которое сейчас было в Екатеринбурге. 15:34. Мысленно, Костя подмечает, что Юра все ещё в пути к Ане. В груди вновь что-то сжалось. Он открывает телеграмм и взору сразу падает чат с Юрой. Становиться как то непроизвольно страшно. Открыв чат, тот видит, что Татищев был в сети как раз таки тогда, когда отправил сообщение. На миг становиться как-то спокойнее, поэтому он решается написать сообщение. Вы        Прости, что не ответил раньше, только проснулся. Надеюсь все хорошо пройдёт.        Что ты там? Ещё едешь?       После сразу же выключает телефон и встаёт с дивана. На кухне слышатся какие то звуки. Вероятнее всего, Саша уже заходился готовить то ли завтрак, то ли обед. Костя заходит на кухню и садится за стол. К счастью, выпитая бутылка коньяка этой ночью никак не отзывалась утром. – Выспался? Как чувствуешь себя? – спрашивает Романов, ставя плиту на медленный огонь и садится напротив друга. – Да нормально, вроде выспался. – Что тебе Юра тогда писал? – Костя трет ладонями глаза и зарывается руками в волосы. Вздохнув, все же отвечает на вопрос Петербурга: – Он к Ане едет на свидание. Я боюсь представить, что у них там сложится. – Кость, если ты правда желаешь добра Юре, то прийдётся смириться с этим и отпустить. Я тебе не первый раз это уже говорю. И тем более, какова вероятность того, что Аня решила признаться ему в чувствах? Может это лишь Юрий думает, что это свидание, а на самом деле, все будет по другому?        На слова Саши, Уралов реально задумывается относительно этого. Около минуты тот молчит и лишь выходит с мыслей, когда Саша встаёт из-за стола к плите и задаёт вопрос, поставить ли чайник. Екатеринбург даже не сразу слышит вопрос, а после всё же понимает, о чем его спрашивает друг и кивает в знак согласия.        Пока чайник закипел, Костя сходил умыться, дабы отойти от полусонного состояния и возвращается в зал за телефоном, на который уже пришел ответ от Челябинска. Юра        Та да, Кость, ещё еду. Написано, что прибытие будет в 19:34. Я уже написал Ане, она сказала, чтобы я сразу после прибытия ехал в кафе, адрес она скинет чуть позже. Пиздец, я так еще никогда наверное не нервничал       Хотя, наверное я последний раз нервничал на столько сильно, когда ты как то отгородился от нас с Аней в 90.        Костя смотрит в телефон и прямо приходят воспоминания с девяностых. "Уралмаш", "Центровые", конфликты между ними и то, как он пытался отгородиться от самых близких для него людей. Потерев глаза, Уралов вновь смотрит в телефон где пришло ещё одно сообщение от Юры. Юра        Я уже практически всю пачку сигарет выкурил. Надеюсь на следующей стоянке успею выскочить и в каком то ларьке купить Вы       Юр, да не нервничай ты так. Все нормально будет. Ладно, меня Саша зачем-то зовет. Пиши если что        После этого, Екатеринбург выключает телефон и кладет его на противоположный край стола. Саша ставит перед костей чашку кофе, дабы тот хоть немного взбодрился. – Кость, тебе стоит немного отвлечься и развеяться. Пей кофе и пошли немного прогуляемся, – говорит Романов снимая с себя фартук. Уралов кивает и берет в руку чашку делая пару глотков.       Так они и сделали. После импровизированного завтрака, они пошли гулять по городу. Пытались избегать тем относительно друзей Уралова, дабы тому не становилось хуже. Обсуждали работу, планы на эти выходные, Саша порой жаловался на Московского и что тот как бы то "не ценит его и искусство". По пути зашли в одно из кафе, дабы немного перекусить, ведь как никак завтрак их ограничился лишь кофе и чаем.        Дома они уже были ближе к шести. Уралов смотря на время на телефоне, понял, что Юра уже у Ани, в Перми. Странно, что он не написал о том, что уже добрался, скорее всего уже в пути к кафе на встречу с Аней, или они уже сидят в кафе и что-то обсуждают. Костя пока не задумывался об этом, ведь перечитывал почту, проверяя отчеты за прошлый месяц. Санкт-Петербург в это время стоял за плитой и готовил ужин, параллельно общаясь по телефону с Мишей о чем-то споря. Экран телефона меняется на входящий вызов."Юра". Сердце впало в пятки, в груди все сжалось. Встав из-за стола, он выходит с кухни и идет в зал. Подходит к окну и отвечает на вызов. – Да? – Костя! Ты не поверишь! – слышится по ту сторону радостный голос Татищева. – Говори давай, заинтересовал уже. – Мы с Аней теперь вместе!        Дальше Уралов даже не слышит, что говорит Челябинск. В ушах лишь белый шум. – Катюх, ты меня слышишь? – Да-да, связь просто немного пропала. Я рад и за тебя, и за Аню. Передавай ей мои поздравления, – попытался с более менее радостным голосом говорить мужчина. – Хорошо, передам. Ты это, давай быстрее возвращайся от этого своего и давай к нам. – Скоро приеду, через пару дней буду уже дома.       После этого, Костя сбрасывает вызов и возвращается на кухню. Саша уже договорил по телефону и налаживал спагетти на тарелки поливая их томатным соусом. Как только он слышит, что Екатеринбург зашел, он поднимает взгляд на него. Романов сразу же замечает, что что-то не так, а на глаза того невольно наворачиваются слезы. – Кость..? – Я все же был прав – Аня призналась Юре в чувствах, теперь они вместе.        От шока Петербург роняет с рук вилку и стоит и смотрит на друга, глазами полного шока. Он подходит ближе к тому и заключает в объятия. Екатеринбург прижимается к другу и утыкается ему в плечо. Было ощутимо, как плечи того содрогаются, а по щекам невольно текут слезы. Так странно, наверное, было со стороны видеть сурового такого, на внешний вид, Екатеринбург в таком состоянии. – Саш, есть еще что-то выпить? – на вопрос, Романов тяжело вздыхает и гладит друга по голове, отвечает: – Не сомневайся, есть.       Через пару дней Костя возвращается к себе домой. Настроение видеться ни с Юрой, ни с Аней не было. Ему не хотелось портить их парную идиллию и быть третьим лишним. Друзья часто писали ему, звонили, но он практически не отвечал им. Редко было, что он отвечал им на звонки. Уралов уделил внимание работе и творчеству, из-за чего стал еще реже отвечать друзьям. Что Аню, что Юру это очень насторожило, поэтому в один день Татищев решил съездить к другу.        Челябинск поднимается по ступенькам и подходит к нужной квартире. Минуту стоит у двери вслушиваясь в то, что происходит за дверью в квартиру. Сплошная тишина. Это слегка настораживает, но Юра был уверен, что Костя будет дома, ведь сегодня выходной как ни как. Вздохнув, он нажимает на дверной звонок. Слышно как по ту сторону трезвонит дверной звонок. Дальше вновь тишина. После, слышаться тихие шаги и звук поворота замка с той стороны. Дверь приоткрывается и видно "слегка" уставшего Костю. Про это свидетельствовали мешки под глазами, которые раньше не часто можно было увидеть на его лице. – Юра? Что ты здесь делаешь? – уже полностью открыв дверь, спрашивает Екатеринбург, смотря прямо в черные глаза напротив. – Катюх, ты че делаешь? Ты заставляешь нас с Аней пиздецки нервничать своими игнорами наших звонков и наших сообщений, – сразу отвечает Юра проходя в квартиру, проходя мимо Кости, который все еще стоял перед дверью. – У меня просто слишком огромный завал с работой, поэтому и не всегда есть время отвечать, – врет. Правда, отчасти Уралов все же говорит и правду, ведь работы и впрямь было не так уж и мало. Татищев подходит практически в притык к другу и смотрит в янтарные глаза напротив, пытаясь найти там ответы. Слегка прищурившись, тот слегка отходит. – Ну ладно. Но все же, ты нас очень напугал. Я даже подумал, что ты вновь захотел порвать с нами общение, как в 90-е. Не стоит так сильно ударяться в работу. – Юр, ты ведь понимаешь, что нельзя халатно относиться к работе. Я просто хочу как можно скорее со всем разобраться. – Я понимаю, но Кость, ты это, звони хотя бы порой и на сообщения отвечай, – как то грустно говорит Челябинск и кладет руку на плечо, слегка сжимая его. Уралов усмехается слегка, ведь его радует, что Юра переживает за него. Он кладет свою руку на худощавую руку мужчины напротив и слегка сжимает. – Хорошо, Юр, все будет хорошо, – он убирает руку того и идет в сторону кухни. – Будешь что-то? Ты с дороги, устал вероятнее всего. – Ты не представляешь как я заебался с этой дорогой!        На такой ответ Юры, Костя слегка посмеялся и поставил чайник на кухне. Юра разулся и прошёл следом. Уралов налил в тарелку буквально недавно сваренный борщ и поставил на стол. Юра сразу же садится за стол и начинает тот уплетать. – Ебать, Кость, я так давно не ел твою стряпню, что даже забыл на сколько вкусно ты готовишь, – эти слова вновь вызвали на лице Уралова самовольную улыбку. Юра практически всегда хвалил его готовку и даже порой говорил: «Кость, ты прямо настоящая хозяйка. Будь ты девушкой, а не мужиком – женился бы на тебе, Ий богу». Жаль, что Юра не понимал, что он бы мог быть с Костей и не будь он девушкой.        Все оставшееся время те провели за разговорами. Оба соскучились за друг другом. Казалось, все вернулось на круги своя, еще до того как Аня призналась Юре в чувствах. Екатеринбург и не старался вспоминать об отношениях друзей, но Челябинск как на зло напоминал. Восхвалял Пермь еще с большей силой, чем раньше. Косте оставалось лишь слушать, стараясь глушить боль в груди за заинтересованным выражением лица. Сегодня Юра остается у Кости, а завтра первым же поездом поедет назад к себе, к Ане. Буквально через пару дней как они стали встречаться, Юра предложил съехаться. Он не настаивал на том, чтобы они перебирались именно к нему жить, но Пермь сама это продолжила, а Юра не вправе ей отказать.        Со временем, все и вправду стало на свои места. Те снова стали видеться втроем и проводить время. Костя старался игнорировать факт, что его друзья вместе. Но видя счастливое лицо Татищева, самому становилось легче, ведь его возлюбленный счастлив, пусть и не с ним.       Заканчивается лето и наступает осень. А там и до дня рождения Юры рукой подать. Наверное, именно этот день и расставил все приоритеты в голове Кости.        В этот день все начиналось наилучшим образом. Костя приехал первее всех, дабы помочь Юре и Ане с подготовкой к празднованию. Позднее еще пришли Данис и Илья, куда же без них. Те так же как и Костя ранее, поздравили Татищева пожелав всего наилучшего и подарили подарки. Юре было немного обидно, что Камалия еще не смогла приехать, но та передала Уфой ему подарок, а так же пожелала здорового утра без головной боли.        Вечер проходил весело. Тост за тостом, темы разговора менялись по щелчку пальца. Изначально Данис с Ильей чуть ли не поубивали друг друга из-за личных конфликтов, но после пары рюмок лед между ними растаял и будучи уже в хлам, пели какие-то песни в караоке. Уралов порой с ними тоже что-то пел, но по большей мере он что-то обсуждал вместе Аней и Юрой. Видя на то, на сколько его предмет воздыханий был рад, самому было очень радостно. Но уже ближе к ночи, когда все выпили еще на много больше, Камская стала как то прижиматься к Челябинску, привлекая как-то внимание того. Несмотря на пьяное состояние, что у себя, что у девушки, он видел во взгляде той некую недосказанность. Но в итоге Екатеринбург скинул это все же на опьянение.        Со временем, Уралов стал чувствовать себя отчасти лишним в этой компании. Уфа и Курган сперва о чем-то спорили, а после вновь заливались смехом забывая о недавнишнем споре. Пермь продолжала как-то флиртовать с Челябинском, совершено не обращая на некий ревнивый взгляд Уралова. Встав из-за стола, Костя выходит на балкон. Открыв окно, тот смотрит на ночной город и пытается как-то проветрить мысли. Краем глаза замечает пачку сигарет на подоконнике, которую, ясное дело, оставил Юра. Взяв ее в руку, он ее открывает и видит, что та практически полная, лишь двух сигарет не было. Маловероятно, что пачка новая, ведь будь она новой, то в ней бы не было сигарет пять, как минимум. Да и за все время, которое Костя провел у Юры сегодня дома, он не разу не заметил, дабы тот выходил на балкон. За те пару недель, которые Татищев встречается с Аней, он реально стал меняться: стал делать что-то со своим внешним видом, меньше материться и пытался бросить курить – все для того, дабы казаться в глазах Перми лучшим.        Достаточно долго думая, Екатеринбург решает, что утром же он уедет домой. Он понимает, что он и вправду лишним и будет лишь мешать счастью друзей. Достав телефон, он бронирует билеты на ближайший утренний поезд в Екатеринбург. Постояв еще около двадцати минут на балконе и взвешивая окончательные все «за» и «против», он выходит с балкона. – Хэй, Кость! – отзывает его Челябинск. – Еще пить будешь? – Да нет, у меня голова отчасти болит, пойду лягу спать уже. Веселитесь, – с улыбкой на лице отвечает Уралов и уходит в гостевую спальню. За соседней стеной слышит не особо громкая музыка, голоса всех присутствующих в той комнате, но голос Юры Костя слышал отчётливее всех.        Екатеринбург просыпается достаточно рано. Время на телефоне показывало половина шестого утра. Он встает с кровати и выходит с комнаты. В зале на разложенном диване спали Данис и Илья, страшно представить как они отреагируют когда проснутся. Этой мысли мужчина усмехается и выходит на кухню. До поезда было примерно час, поэтому время на перекус и сборы у него было. Он достаточно часто был у Челябинска дома и прекрасно знал что, где и как у того находилось. Сделав кофе, тот стоит и смотрит в окно неспеша то попивая. В голову пробирались мысли относительно того, правильно ли он поступает, но в голове зациклилась фраза: "это все для блага Юры". Хотелось плакать от некой безысходности, но не хотелось как либо проявлять слабость, даже перед собой.       В десять минут седьмого, Костя собрав свои вещи и вызвав такси, напоследок окидывает взглядом квартиру и тяжело вздохнув, уходит с квартиры закрывая ее копией комплекта ключей от квартиры Юры.        Проходит какое-то время. Костя вновь начинает игнорировать и Юру, и Аню. Конечно, Юру прямо всегда игнорировать не получалось, ведь удосуживалось пересекаться на работе и обсуждать вопросы относительно ее же, но не более. Но даже когда, Татищев пытался вывести того на разговор, но Костя отмахивался, мол: У меня сейчас нету времени, потом как-нибудь; а потом просто уходил куда то дальше по делам, оставляя Юру в неведении. После пересечений на работе, Костя продолжал игнорировать Челябинск еще больше. В один момент вообще хотелось кинуть того в черный список, ведь поток уведомлений был такой, что походило на какую то симфонию. Но внутри все говорило, что он потом будет жалеть, поэтому ставил телефон на беззвучный тем самым игнорируя не лишь Татищева и Камскую, а и всех остальных абонентов телефонной книги.       Челябинск вновь поднимается быстро по ступеням к квартире Екатеринбурга. У него присутствовало чувство дежавю, который раз. В этот раз он чувствовал, что вообще нихуя хорошего не будет. Он не поверит ни одной отмазке Кости по типу "вечной занятости с работой" и еще какой то хуйни. Подойдя к квартире тот сильно стучит, дабы его было сразу слышно. Он был твердо настроен услышать все изъяснение от Уралова. Через миг дверь перед ним открывается и его встречает недовольный взгляд Екатеринбурга, который, кажись, еще был на подпивку. – Юра, уходи, я сейчас не в настроении что-либо обсуждать, – и было Костя хочет закрыть дверь, но такой расклад Татищева не устраивает. Он ставил ногу и тем самым дверь ее немного придавливает. Он шипит, но через миг забивает на это и рукой открывает себе дверь. – Костян, меня заебали эти твои кошки-мышки. Мы можем как нормальные люди взять и всё обсудить!? Чё ты убегаешь от меня? – Делай что хочешь – и слова не скажу, – безразлично отвечает Костя и уходит на кухню, позволяя нежданному гостю войти в квартиру. Юра не снимая куртки и ботинков идет следом за тем. Взору сразу падает полупустая бутылка коньяка и около нее практически пустой стакан. – Чё такого случилось, что ты в запой ушел? В этом виноват я? Аня?! – Костя игнорирует крики друга и лишь сморит в окно пустым взглядом. Юру такое безразличие лишь сильнее бесило: он переживает за него, а тому будто горохом об стену. – Или кто, блять?! Ты можешь мне по человечески ответить, а не в молчанку играть?        Эти докапывания со стороны Челябинска выводили мужчину. Костя трет глаза пальцами, оперевшись рукой о подоконник. – Костя, блять! – Да мои чувства к тебе виноваты! Доволен?! – терпение Кости лопнуло. Он наверное даже не сразу понял, что сказал только что. Юра смотрит на того и в его глазах читается лишь непонимание. – Что? Какие чувства? – Юра, дебила ты кусок, я люблю тебя! Понял? – Ч..Что ты только что сказал? – на лице Татищева читалось одновременно и непонимание, и шок, и недовольство. – В каком таком плане любишь? – В прямом! Так, как ты Аню любишь!        Лицо Юру вмиг меняется. Отвращение – все, что он сейчас испытывает. Отвращение по отношению к лучшему другу. Вероятнее всего, уже к бывшему лучшему другу. Сердце в груди у Уралова сильно защемило. Хотелось разреветься как тогда, у Саши на кухне, когда он узнал о взаимных чувствах его лучших друзей. – Ты, блять, хочешь сказать, что мой лучший друг все это время был гомодрилой? – Юра неспеша подходит ближе к Косте, который все это время все еще стоял у окна. Он смотрит пронзительно своими черными глазами, кажись в самую душу. – Хули я узнаю про это лишь сейчас, а? Костян, от кого, от кого, но от тебя, такого ножа в спину – я не ждал. – Это не от меня зависит, а от судьбы, понимаешь? Я не выбираю, что чувствовать! – Костя пытался что-то доказать, но все как до стены. В миг в ушах слышится лишь тихий писк. Челябинск врезал тому с кулака в челюсть. Все точки над "і" расставились сами по себе. Это конец. Конец их дружбе, но маловероятный конец чувств Кости. – Мне противно от тебя. Ты был моим лучшим другом с детства. Теперь, я знать тебя не желаю, – сказал Юра и стал неспеша идти на выход с квартиры, уже бывшего друга, продолжая что-то бубнить под нос. – Сука, но это же все слишком явно было. Взгляды эти ебучие, странные; сплит этот гейский, и похуй, что это из-за географического расположения. Боже, какой же я слепой был.., – дальше громкий хлопок дверью. Екатеринбург остался наедине с болящей челюстью и сердцем.        Ближайшим поездом Юра возвращается в Челябинск. Он до сих пор был ошарашен случившимся пару часов назад. Быстро добравшись к дому он, переступая по пару ступенек, поднимается к своей квартире. Открыв дверь ключом, он снимает верхнюю одежду и даже не старается ее как-то аккуратно повесить в коридоре, а просто кидает все на пол, позже приведет все в порядок. – О, Юрочка, вернулся уже? – слышится голос Ани с кухни. – Угу, – кратко отвечает Татищев и зайдя на кухню, садиться за стол. Развернувшись от плиты, девушка смотрит с непониманием на вошедшего. – Юр, все нормально? Что там с Костиком? – Да пиздец, я с этим человеком не одну войну прошел, не один пиздец в своей жизни, еле как привел его в состояние и наладил контакт в девяностые, а он, сука, гомодрилой оказался.        Глаза Перми стали походить на десятирублевую монету. Последняя фраза Челябинска эхом звонила в ушах. Та закрыла рот рукой и села на соседний стул. – В смысле? В смысле, Костя – гей? – Да, блять! Я такой слепой, что не замечал этого раньше, – корил себя Татищев зарывшись руками в темные, словно уголь, волосы и слегка сжал их. – Я не верю, я не хочу верить с это.., – тихо бубнила под нос Камская, в тот момент как на ее глаза начали наворачиваться слезы. – Анечка, не расстраивайся ты так из-за этого гомосека, мы с тобой и вместе справимся, – говорит Юра, положив руку на слегка подрагивающие плечо девушки. Та, в свою очередь, лишь сбрасывает руку того и встает с места. – Нет, ничего не справимся! Юра, я никогда не любила тебя и не полюблю! Это все был план, дабы ты понял, что нам вообще вместе не суждено быть. И я надеялась, что когда Костя увидит нас вместе, приревнует меня к тебе и мы с ним будем вместе! Но раз все слаживается вот так, зачем мне продолжать этот спектакль? – на эмоциях все рассказывает Аня. В этот раз, сердце кольнуло у Юры. Он не верил своим ушам. Им воспользовались. Использовали так легко, поигрались с ним и его чувствами как с игрушкой, а после бросили среди сотни таких же. – Я сейчас же забираю вещи и еду к себе. Прости, Юр.        Дальше Юра ничего не помнит и не слышит. Не слышит всхлипов Ани, пока она собирает свои вещи, не слышит как та уходит. Он все это время сидит на одном месте и сверлит дырку в холодильнике, стоявшем по противоположную сторону стола. Он сбился с счету времени, но когда он выходит с прострации, за окном было уже темно. Он встает из-за стола и идет на балкон. Начало октября было достаточно холодным, поэтому тело Челябинска невольно содрогнулось. Он осматривает подоконник в поисках пачки сигарет. Заметив, уже успевшую покрыться пылью, пачку, он берет ее и открывает, доставая от туда зажигалку и одну сигарету. Сегодня он впервые, за достаточно долгое время завязки, закурил.        Романова стала напрягать пропажа друга. Даже на собрание округов тот не явился, оправдавшись перед Московским, что заболел. Москва конечно бесился какое-то время, но Саше все же удалось того утихомирить. Но тем не менее, он чувствовал, что в этом пазле есть пару недостающих кусочков. Поэтому, только закончив со всеми делами, он летит к Косте.       Саша неспеша поднимается в квартиру Кости. Волнение за друга его не покидало с момента прилета. Оказавшись перед дверью в квартиру, он аккуратно стучит в дверь. Ждет, вроде вечность, но буквально через минут дверь открывается. – Кость, ты в по..,– Саша заглядывает в приоткрытую дверь и смотри на стоявшего за ней. Он даже сомневается первые пару секунд, точно ли перед ним стоит Екатеринбург, – ..рядке.?        Ранее светлой части волос не было. Сплошной русый цвет. Саша не знает как реагировать. Он был в шоке. – Кость, твои волосы.? – Я их покрасил. Проходи, – без лишних слов проговаривает Уралов впуская друга в квартиру. Петербург заходит в квартиру друга параллельно снимая с себя верхнюю одежду. Костя уже прошел в гостиную и сел на диван, где вероятнее всего раньше и сидел, ведь он тянется к лежащему рядом пульту и выключает телевизор. Саша не спеша проходит и садится рядом. – Зачем ты покрасил свои волосы? – слегка неуверенно начинает диалог Романов. – Дабы избавится от "гейского" сплита, – безэмоционально отвечает Костя запрокинув голову на спинку дивана. – Это кто тебе такое сказал? – в ответ молчание. Санкт-Петербург старается самостоятельно сопоставить факты, которые ему были когда-либо известны. В один момент в голове что-то щелкнуло. – Юрий? – лишь кивок в ответ. Пазл стал потихоньку собираться в единое целое. – Ты ему рассказал о чувствах? – Да. Это все вырвалось на эмоциях, я даже сперва и не понял, что все рассказал. Понял лишь когда он мне по челюсти вмазал, – от услышанного Романов прикрыл рот рукой будучи в шоке. – Я, конечно, знал, что Челябинск не хорошо относиться к гомосексуалам, но я не думал, что он будет способен ударить друга. – Я ему теперь не друг. Он знать меня не хочет, вероятнее всего – Аня тоже. – Может, попробуешь с ним еще раз поговорить? Может, он тогда был в шоке от такого неожиданного признания и из-за этого так вспылил? – Я не думаю, что это хорошая идея. Он меня и на порог квартиры не пустит, слушать уж точно не станет, – с тяжестью говорит Костя. Вздохнув, он зарывается в, уже одноцветные, волосы и тупит взгляд в потолок. – Кость, но ведь ты даже не пробовал. Знаешь, как говориться: "Кто не рискует – тот не пьет шампанское". Может его все-же кто-то и облагоразумит, или же он сам поймет, каких глупостей натворил, – с надеждой в голосе говорит Романов, взяв друга за руку. Костя смотрит на Сашу, прямо в глаза, будто в тех серых глазах напротив написан ответ на все его вопросы и терзания за последние полтора месяца. – Может, ты и прав, Саш. Я съезжу к Юре, нам и вправду стоит разобраться во всем. – Как бы я сказал: в вашей с ним истории поставлена не точка, а запятая. Так что – действуй, – Саша улыбается Косте. Видя на лице друга улыбку, Уралов и сам самовольно улыбается искренне, впервые за все это время.        Юра не легче переживал все расставания с друзьями. Он ушел в некий запой, стал курить еще чаще чем до всего этого. Одной пачки сигарет хватало от силы на день. Сперва, в "запои" он уходил вместе с Курганом. Вообще, Юра звал Илью лишь для того, чтобы тот следил за ним, ибо мало ли что учудит. Но со временем он вообще перестал и того звать и пил в одиночку. Вообще, говорят: "Пить в одиночку – первый признак алкоголизма"; но что там будет от одного, двух-трех литров пива? Когда все становилось лишь хлеще, его уже как-то пытались облагоразумить Магнитогорск и Снежинск. Катя как только узнала, что их отец прекратил общение с дядей Костей, донимала кучей вопросов. Юра пару раз чуть не сорвался на дочку, но Сережа не позволил бы. Чаще всего именно он и приезжал к тому пытаясь достучаться, но все было практически без толку.       За весь этот месяц с лишним он забил на свой внешний вид. Он, смотря на самого себя в зеркало, пару раз думал, что и сам походит на пидора и его это бесило. В один раз, вновь так стоя перед зеркалом в ванной, когда у него опять же гостил Сережа, он сказал ему принести бритву для волос. Он сам не помнил откуда та у него была. Вероятнее всего, что кто-то подарил. Татищев-младший был в непонимании от просьбы отца, но перечить не стал и просто пришел с ней в ванную. В тот момент, Юра уже принес табурет с кухни и сел на него. – Сбривай все к едреней фене, – кратко сказал Челябинск проведя рукой от затылка ко лбу. Магнитогорск стоял еще в большем шоке. Он и слова проронить не мог, да наверное и не стоило. Включив бритву, он стал сбривать все волосы старшего под корень. Черные волосы клочками падали на плитку. Через пару минут на голове Челябинска не осталось ни одной волосинки. Встав со стула, он пару раз проводит по своей лысой голове. – Так хоть лучше.       В один из дней, нежданно-негаданно, в дверь раздается звонок. Юра был слишком сосредоточен над какими-то чертежами, поэтому кричит Сереже, чтобы он открыл дверь. Тяжело вздохнув, младший выходит с комнаты и идет в коридор. Перед тем, как он открыл дверь, слышит громкое "блять!" и как что-то, вероятнее всего, который по счету карандаш, летит в другой край комнаты. После этого, Челябинск чуть-ли не вылетает с комнаты в сторону гостиной, на балкон. Магнитогорск лишь закатывает глаза на всю эту картину и все же возвращается к двери, в которую еще раз позвонили. Он проворачивает замок и открывает дверь. – Привет, Сереж, Юра дома? – Татищев смотрит на мужчину стоявшего за дверью и даже не понимает кто перед ним. Лишь после повторения в собственной голове заданного вопроса, он узнает стоявшего за дверью. Темные зрачки еще сильнее расширились. – Дядя Костя..? А, да-да, он дома, курить пошел. – Спасибо, – после этого Костя снимает обувь и проходит в гостиную. Сам Сережа решает, что его присутствие в квартире лишнее, накидывает на себя куртку и выходит с квартиры. Через окно Уралов видит знакомый силуэт, но он как то отличался от прежнего.       Екатеринбург аккуратно открывает балконную дверь и стоит на входе. Видя лысую макушку Юры, глаза самовольно округляются. Челябинск будто чувствует чужое присутствие, поворачивает голову в сторону выхода. Миг. Они смотрят друг на друга взглядом полным шока и непонимания. – Что ты.., – Юра даже не знает что конкретно спросить. Костя заходит на балкон и становиться рядом, но при этом держа некое расстояние от Юры, дабы не нарушать личные границы. Оперевшись о подоконник, Уралов смотрит на вид открывающийся перед ним. – Я приехал поговорить. – Думаю, и вправду стоит поговорить, – говорит Юра вновь доставая с пачки сигарет одну, вновь закуривает. Вновь тишина, которую прерывает первым Челябинск. – Что по волосам? – Аналогичный вопрос, – отвечает вопросом на вопрос Костя. – Сбрил. Слишком отросли, вот и решил полностью сбрить. – Избавился от "гейского" сплита, – безэмоционально говорит Екатеринбург, даже не смотря в сторону "друга". Слыша эту фразу, Юра поджимает губы. В голове проскакивает тот самый фрагмент на кухне, дома у Кости. – Прости, я слишком погорячился в тот момент. – Я понимаю. Ты не воспринимаешь подобных мне, я все понимаю, Юр. – Ты сам на себя не похож. Перекрась. Или смой, если эта хуйня смывается, – говорит Татищев показывая жестом на волосы друга. Такая реакция заставляет Уралова усмехнуться. – Нужно ждать пока отрастет. Кстати, что у вас с Аней? – Юра вообще поник, сильнее сжимая в пальцах сигарету. – Нету "нас". Это все был ее план, чтобы я понял, что мы не созданы друг для друга. И чтобы ты приревновал, ведь она была в тебя влюблена, – говорит Юра и повернувшись вновь к другу, протягивая сигарету с немым вопросом: «Будешь?». Костя кивает и перенимает с пальцев того наполовину выкуренную сигарету и затягивается. – Но когда узнала, что я гей, рассказала тебе об этом и ушла? – в ответ так же кивок. – Весело конечно. – К слову, Кость: я думал, и знаешь, что такого, что ты гей и что ты влюблен в меня? Тебе ведь в этой ситуации лишь больнее. Я понимаю, что ты страдал все это время, но старался это скрывать дабы не потерять меня. Ты в любой момент мог воспользоваться моментом и трахнуть меня или еще что-то. Но ты не делал этого. А я в один момент все испортил, прости меня, пожалуйста, – искренне все говорил Челябинск и казалось, что вот-вот заплачет. – Я прощаю тебя, – улыбается Костя возвращая другу сигарету. Юра улыбается в ответ. Камень с души спадает. В сердце появляется надежда на лучшее будущее. – Возможно, мы что-то и придумаем, что сделать с твоими чувствами. Хуй знает, мало-ли я завтра проснусь с мыслю что я тоже гей? – с легким смешком говорит Юра выкидывая окурок на улицу. Это заставило обоих немного рассмеяться. – Ну, что будет с нами завтра знает только Бог, так что, остаётся только жить. – Юр, бога нету, – продолжая улыбаться говорит Костя. – Ох, Костя-Костя.