Нетерпение

Уставший от каждодневной зубрёжки разум не помогает сосредоточиться на выводе ровных цифр по клетчатой бумаге, так ещё и Мегуми своим присутствием высасывает из него терпение и всякое желание смотреть на проклятые (он, чёрт возьми, уверен, что математика плод выдумки демона) примеры, когда рядом сидит его парень, чистый, приятно пахнущий после душа, со своими растрёпанными волосами и длинными пальцами. Нельзя, а он хочет. Безумно хочет. Он так скучает по его объятиям и нежному шёпоту, состоящему из похвал на ухо, его рукам на открытой коже и затяжным поцелуям тут и там, что готов уже просто вдавить того в матрас и позволить делать с ним всё, что заблагорассудится. Но, в который раз, нельзя, даже Мегуми на этом настаивает. Спасибо, математический демон. Они ежедневно сражаются насмерть, и всё же тесты никто не отменял. Дикость. Юджи стучит ручкой по тетради. Голова затуманена и одновременно пуста. Он кидает осторожный взгляд на своего парня, а тот его автоматически ловит. Будто чувствует. Щёки Юджи краснеют. Хорошо, теперь голова не пуста и затуманена, она полностью забита постыдными кадрами. Мозг кричит сосредоточиться, иначе усилия Мегуми в помощи к его обучению будут потрачены зря. Нужно быть уверенным, что удастся набрать хотя бы половину от общей суммы баллов, поэтому пора вернуться к листку и прикончить третье задание, как он расправляется с обычными проклятиями. Неплохая метафора, да и стимула придаёт. – Не можешь решить? – спрашивает ровный тембр голоса, и шея Юджи покрывается мурашками, когда Мегуми подкрадывается к нему, наклоняясь. Место, где их плечи соприкасаются горит, на щеке ощущается тёплый поток воздуха, пока парень говорит, и Юджи совершенно не слушает. Что-то лепечут о функциях и прямо в ухо. Специально ли. Он не знает, было ли это вообще о функциях. Может, его испытывают. Мегуми, как самый заботливый в этом мире, кладёт руку ему на бедро, гладит и снова задаёт вопрос, словно не понимает, какое влияние оказывает на Юджи, – Ты слушаешь? Юджи моргает. Слишком часто, вроде пытается сморгнуть возбуждение или выбраться из мыслей. – Да, да, слушаю. П-продолжай. Мегуми хмурит брови в привычной всем гримасе, – Я знаю, что не слушаешь. – прикладывает тыльную сторону ладони к чужой щеке. – Всё в порядке? У тебя лицо горит. Юджи закрывает глаза и выдыхает. Мегуми ласкает большим пальцем его красную скулу. Всегда прикасается. Где бы они не были, сколько крови не лилось, утешение кроется в прикосновениях, которые заземляют, кричат о присутствии. Порой, достаточно лишь стука по лопатке, трёпки шевелюры, лёгкого поцелуя, и Юджи снова способен перевернуть горы. Конечно, слова это ещё одно оружие их любви, но когда слов не находится, он утыкается носом в чужую ладонь и целует. Он слышит резкий вдох и тянется к нему, их носы стукаются, прямо перед тем, как что-то заполонит невинные изумруды, и пространство вокруг Юджи накренится, а под собой он будет ощущать твёрдость деревянного стола и спиральки от толстых тетрадей. Мегуми нависает над ним, волосы ореолом освещает люстра с потолка, зрачки (скорее он выдумывает), расширены, но Юджи не успевает налюбоваться, в его губы впиваются с захватывающей дух решимостью, даже ненароком вызывая вопрос, не драка ли у них сейчас. Нижнюю губу кусают, оттягивая, выбивая воздух из лёгких. Мегуми полностью зажал его, ноги и руки сами напросились обвиться вокруг другого, чтобы не отпускать и оставить их в этом превосходном положении. Переживания о столе он отбросил на потом. Они наконец-то целуются. По телу разливается приятное облегчение и мышцы расслабляются с каждым движением друг против друга. Ладони Мегуми мажут пламенем от груди до талии, он выгибается, хочет притереться до невозможности ближе, стонет сам не знает для чего в сомкнутые рты, раскрывая свой ради жара их сплетённых языков. Локоны Мегуми идеально скользят сквозь пальцы Юджи, он их оттягивает, вибрация отдаётся на губах от низкого хныканья парня. Юджи любит волосы Мегуми, а Мегуми любит, когда их таскают и мнут от несдерживаемого удовольствия. С громким чмоком они отрываются, всё ещё обмениваясь одним воздухом. Тепло, так тепло. – Об этом думал? – парень вяло ухмыляется, подобрав под талию Юджи предплечья. Теперь они обнимаются крепче, груди хаотично вздымаются и проклятая математика погибла под давлением пылкой страсти. – Ага. – Юджи облизывает губу, – Знал бы, какой ты невозможный. – Это я невозможный? – Мегуми оставляет спешную дорожку поцелуев на подбородке, – Я чуть с ума не сошёл тебя учить. – он утыкается носом в щёку и тянется за новой сессией ласк, но Юджи хлопает ладонью быстрее. Взгляд парня почти комичный, с примесью недовольства и замешательства, он и сам не ожидал, что сделает это, а всё потому, что поддразнивание пришло на ум. – Не тому учил. – щёки багровеют. Глупость, глупость, глупость. Мегуми аккуратно обхватывает запястье и кладёт себе на плечо. – А чему мне тебя научить? – подыгрывая, вбивает он в губы, лицо серьёзное, казалось бы, не заинтересованное, но это Мегуми, и Юджи понимает, что тот сдерживается. От чего? Интересно. Он скоро узнает. Юджи цокает, – С меня достаточно. Хватит меня учить. Просто... – наматывая чёрную прядь, крутя на кончике фаланги, он крепче запирает Мегуми между своих бёдер, штаны липкие, всё тело зудит от желания скорее почувствовать долгожданное сгибание пальцев ног в попытках освободиться. Парень замер и внимательно слушает его, словно учит самый интересный в жизни урок. – Просто возьми меня уже. – дуновение шёпота проносится между ними, Мегуми тяжело дышит, – Возьми меня, отметь меня, трахни меня, делай всё, что хочешь, – он сильнее сжимает охапку волос, – только не переставай прикасаться. Мегуми впечатывает его в стол пуще прежнего, защищая рукой макушку Юджи от столкновения со стеной. Он бы посмеялся с этого, только если бы не был так очарован его заботой, что не ново, ни разу не ново, но сбивает сердце с ритма каждый раз с осознанием, что им дорожат. Несмотря на бурность, губы сливаются в медленном ритме, становясь почти ватными и опухшими. Мегуми очерчивает ложбинки мышц, забравшись холодными пальцами под толстовку, они задевают соски с мучительной осторожностью, жмут и крутят. Жар внизу живота растёт, боксёры придётся стирать, а Юджи вынужденно трётся о Мегуми, всхлипы перекатываются из одного рта в другой. Мегуми скользит ладонями по всему телу Юджи, кое-как ему удаётся стянуть с парня толстовку и прильнуть к выступившим капелькам пота на его шее. Он кусает, зализывает, втягивает кожу – это борьба нежности и собственничества, когда остаются красные, синие бутоны, чтобы Юджи мог любоваться ими в зеркале, с летающими в голове воспоминаниями о содеянном. Языком он мажет след от подбородка до ключицы, прикусывает там, пока не спустится к груди, отмечая его. Юджи вопит, захватив тот зубами сосок, оттягивает чёрные локоны, получив в награду чужой стон и больше приятного от вибрации на коже. Мегуми царапает его талию, зарывшись руками под штаны и бельё, стаскивает надоедливую одежду. Юджи понимает своё положение: он полностью голый (за исключением носков), лежит на столе, словно поданное блюдо, портит тетради с домашкой, а Мегуми, одетый, удобно устраивается между ног, совершенно без стыда разглядывая его сверху до низу, водя круговыми движениями по холмикам мускулистых бёдер, так нежно и сладко, хотя обстановка вообще не романтичная. Мегуми наклоняется к нему, Юджи обвивает чужую талию, вот оно – идеальное соприкосновение, наконец он получит желаемое, губы в сантиметрах от... – Смазка. – вспоминает Мегуми, отсткакивает к прикроватной тумбочке, забрав с собой всё тепло. Теперь Юджи ещё более неловко. Мегуми возвращается с победной, но лёгкой улыбкой, Юджи краснеет и повторяет выражение, ожидая поцелуя, а парень лишь быстро чмокает и ныряет вниз. Дрожащие от ласк ноги оказываются на чужих плечах. Мегуми всасывает отметку под пупком, игнорируя очевидное возбуждение парня, целует путь к бёдрам и прикусывает во всевозможных местах то расслабляющиеся, то напрягающиеся мышцы. Он громко вдыхает естественный запах кожи, уткнувшись носом во внутреннюю сторону ляжки,– Какой же ты сладкий. – хрипит его голос, и у Юджи от этих слов кружится голова. Он издаёт слабые вздохи, терпя невозможную пытку, потому что хочется всё быстрей-быстрей, а Мегуми, даже попроси того делать всё, что вздумается, не успокоится, пока не устроит поклонение каждому открытому участку тела своего парня. Осознание этого ещё сильнее бьёт под дых и возбуждает. Шершавая от поединков ладонь, словно благословение, движет по забытому члену с испытуемой медлительностью, и следующим рывком Юджи задыхается, обхватив Мегуми его губами, чтобы он в смеси этих чувств потерялся и легче воспринял растяжку. Парень уже успел нанести смазку и протолкнуть один палец, осторожно раздвигая для второго. Он сосёт головку, затем делает что-то языком, спускается насколько может и втягивает щёки, свободной рукой накачивая основание. Юджи дрожит, трепещет в стоне, не находит куда деть руки, потому что знает, что опасно зарываться сейчас в локоны парня, вместо этого впивается ногтями в край стола, словно висит у обрыва, совершенно забывая о секундной боли, какую приносит второй палец. Его тянут ножницами, смазка и слюни смущающе хлюпают на всю комнату, Юджи приподнимается на локтях, когда хочет предупредить, как он вот-вот, и встречает зелёные, тёмные глаза под длинными ресницами, что прожигают его насквозь, аж мурашки по коже от такого внимания. – Гуми, осторожней, я...– ещё один всхлип. Пальцы Мегуми уже свободно входят, принося больше удовольствия, чем боли, а затем нащупывают то самое место, от которого Юджи держится за стол сильнее, откидывает голову назад, перед глазами плывёт, но продолжает, – Я всё, всё, всё...! С кротким вскриком он изливается в чужой рот. Потная грудь вздымается, тело ватное, полностью развалилось, и он слышит грубое дыхание Мегуми, что нежно спускает с плеч его ноги. Мгновения проходят в блаженстве, попытке собрать мысли воедино и вернуть хотя бы мнимое управление телом. Над Юджи образуется тень, и Мегуми завлекает его в трепетный поцелуй. Вкус самого себя на языках заставляет возбуждение снова расти. Следующее, что он чувствует – как липкая кожа больше не прилипает к поверхности стола и листкам тетрадей, веки распахиваются от удивления, и Юджи вопит, – Эй-эй-эй! Отпусти! Я тяжёлый. Пальцы крепко впились в ягодицы, глаза Мегуми сверкают, он почти дико улыбается, когда Юджи обвивает его талию, что намного тоньше талии самого Юджи, обнимает плечи и ощущает, как член наливается заново, потому что, о чёрт. Это слишком горячо. Итадори Юджи – сверхчеловек, который способен сносить кулаками стены, сверхчеловек, который держит в узде, умещает внутри своей души Короля Проклятий, сверхчеловек, который состоит из восьмидесяти килограммов чистых мышц, и этого сверхчеловека баюкает в своих руках Фушигуро Мегуми – обычный маг на первый взгляд, высокий и жилистый, что, как оказалось, прячет силу глубоко в тенях. И он его носит. Без труда. Юджи грозит обморок. – Вовсе нет. – ухмыляется парень и чмокает место на груди, где под костями бьётся в сумасшедшем ритме сердце. – Как ты... – Интересно, правда? Я сам не знал. – Мегуми подхватывает его поудобнее, отчего Юджи чуть подскакивает. Уютность момента словно течёт по венам, ему так хорошо просто от мысли, что кто-то способен подобным образом с ним обходиться и заботиться, не он один может своей силой впечатлять, аж не знает куда себя деть, поэтому прячется на плече другого, пока они следуют к кровати, куда его бесцеремонно швыряют. Мегуми всё ещё полностью одет. А Юджи весь напоказ. Почему-то это он тоже находит сексуальным. Встав за смазкой, парень скидывает одежду и возвращается к раскрасневшемуся Юджи, шлёпает бутылёк в неизвестном направлении, когда его притягивают за затылок в грязный поцелуй. Стучат зубы, но они довольны. Юджи дёргает охапку чёрных волос, мажет губами по мраморной шее и останавливается у мочки уха, дерзко прикусывает, вызывая стон. – Быстрее. Мегуми долго объяснять не нужно. Он до сих пор прокручивает в голове те нуждающиеся фразы Юджи, которые точно навеки останутся в памяти. Если, конечно, тот не придумает что-нибудь развязнее. Он входит тремя пальцами с целью удостовериться, что Юджи готов. А тот тихо постанывает от оставшейся сверхчувствительности и вдавливает пятки в поясницу в немом требовании. – Знаю, знаю. – шепчет Мегуми, сам терпеть уже не в силах. Тянется к ящику тумбочки, взять презерватив, а его кисть быстро перехватывают. – Не нужно. – запыхавшись просит Юджи. – Уверен? – в беспокойстве хмурятся брови Мегуми, он гладит бёдра своего парня, – Живот болеть будет. – У тебя тоже. – ухмыляется Юджи, вгоняя того в краску. Парень сдаётся, за талию притягивает к своим коленям и выливает холодную смазку. Они шипят, но торопятся, чтобы жаловаться. Мегуми выравнивается, ногтями впивается в золотистую кожу, не сводя глаз с меняющегося выражения на лице Юджи, когда плавным толчком проскальзывает в этот невероятный жар. Стоны в унисон, а его парень выглядит великолепно. С опухшими губами, розовыми локонами, раскинувшимися на подушке, и опущенными в возбуждении веками. Юджи приподнимается и смотрит на место их соединения, протянув руку к чужим мышцам пресса и встретившись разгорячёнными взглядами. На ум приходят только сладкие похвалы, их Мегуми и лепечет, давая время привыкнуть обоим, иначе кажется, что вот так запросто скоро кончит. – Видел бы ты себя, Юджи. – поцелуй в щёку, – Великолепный. – в линию челюсти, – Так хорош, идеален для меня. – язык мажет за ухом. – Я трахну тебя, прямо как ты и просил. Юджи ахает, его ресницы трепещут, а ноги завлекают парня в ловушку, сжимаясь сильнее, тогда Мегуми начинает двигаться с медленных покачиваний, растягивая момент, любуясь видом Юджи, узлы в теле которого распутываются, и он растворяется в доверии между ними, отдаёт всего себя, наконец не беспокоясь и не играя героя. Рядом друг с другом они настоящие, без масок и стальных характеров, но именно в такие минуты близости раскрываются самые уязвимые, скрытые под слоём борьбы, стороны. Мегуми ускоряется. Толчки из хаотичности превращаются в чёткий ритм, Юджи поёт на глазах, так красиво и несдержанно, его лицо в экстазе, из-за чего Мегуми ощущает поднимающуюся в груди гордость за то, что это именно он позволяет ему так себя чувствовать. Ногти царапают его голую спину, но до чего же приятна эта боль. Их бёдра встречаются в грубых шлёпках друг о друга, он наклоняется, чтобы вдохнуть стоны и мольбы Юджи, чей лексикон сократился до: "да, здесь", "быстрее" и "Гуми-гуми-гуми". Мегуми обхватывает чужие ягодицы покрепче, направляя и ища ту точку, от которой Юджи увидит звёзды. Он покусывает шею парня, зацеловывает и зализывает метку, а потом ногти Юджи режут сильнее, ноги дрожат, и Мегуми продолжает входить под тем же углом, что заставляет парня под ним разваливаться на части. Мегуми приподнимается, хочет снова видеть это, впитать зрелище по полной, не только слышать. Ловит две кисти Юджи и заносит их тому над головой, иначе кровь польётся от царапанья. Кажется, ему очень нравится такое положение. Юджи выгибается, пальцы на ногах сгибаются, слёзы выступают под ресницами, он продолжает мантру из имени Мегуми, и с последним грубым толчком изливается себе на грудь. – Мне так хорошо, Юджи. – Мегуми целует его, плавно и сладко, хотя сам преследует свой оргазм. Юджи хнычет в губы от чувствительности, бессильно откинулся на подушки и в тумане удовольствия просит: – Сделай это внутри. – мускулистыми бёдрами не отпуская. И приходит время Мегуми разваливаться по мелким частям, тело дрожит, руки соскальзывают с чужих кистей, а из горла льётся мягкий стон, когда выполняя просьбу он заканчивает, слабо толкаясь, доводя их до оргазма, и с удовлетворением видит, как белая жидкость стекает по ляжкам Юджи. – Доволен? – ухмыляется Мегуми и смахивает слёзы со скул своего парня. Юджи только мычит, довольная улыбка цветёт в уголках губ, и они падают в объятия. Грязные, липкие, но до чего нежные. *** Юджи стоит перед зеркалом ванной, вымытый, исследующий подушечками пальцев на своём теле укусы, фиолетовые, красные засосы тут и там, полосы от крепких хваток на бёдрах, и щёки краснеют, будто забыл, как они появились, может, часом ранее. Не стоит вдобавок упоминать о душе и всём, что после успело произойти в нём. Мегуми подкрадывается сзади, щекочет ладонями от талии к груди, носом зарываясь в плечо, вдыхая их гель для душа. Его зелёные глаза встречаются с янтарными в отражении, Юджи опирается на парня своим весом, прочёсывая иссиня-чёрные локоны. Они до сих пор слегка влажные. – Нравится? – Мегуми, словно в извинении (что далеко не так) целует отмеченную шею. Юджи плавится и наклоняет голову, предоставляя больше доступа. Кажется, никто из них никогда не насытится другим. – А математику придётся переделывать. Юджи раздражённо вздыхает, пытается вырваться из объятий, вызывая смех у Мегуми и новый поток поцелуев.