Непреодолимое притяжение

Солнце клонилось к закату, скоро омеги выйдут из своих укрытий, чтобы добыть пищу. Племя охотниц альфа-чатерок стояло на возвышении, откуда хорошо виднелась долина. Интендантка Гэбби подошла к королеве и подала электрокопьë, обмотанное у основания красной шëлковой лентой с вышивкой в виде бегущей рыси — личный символ Нико. Она приняла оружие и ловко крутанула в руке, затем развернула лошадь к сëстрам и сказала: — Начинается новый сезон! Ни одна из нас не должна остаться без репы. Приложите все усилия к тому, чтобы захватить и подчинить омегу. Покажите, чего вы достойны! Берите пример с Кимери — пятый сезон подряд она приручает двух, а то и трëх омежек разом! Взгляды юных охотниц устремились на сестру, стоявшую в первом ряду. — Не гонитесь за несколькими сразу, — продолжала Нико, — выберите одного, пусть даже самого слабого и худого — важны не внешние качества, а возраст. Чем моложе омега, тем больше репы вы добудете. Не беспокойтесь, что поймаете слишком юного — птенцов не берут на вылазки, их обоняние ещё не способно различить зрелые ягоды фика. Самая младшая из сестëр, которую Нико взяла для наблюдения, указала пальцем в сторону лесной опушки на краю долины. — Я видела кого-то! — сказала она. — Началось? Королева обернулась всем телом, изящно выгнув шею, а затем натянула поводья и перехватила копьë крепче. — Началось! — кивнула она. — Молодец, Юми, зоркий глаз! Вперëд, сëстры! За репой! Нико пришпорила лошадь и рванула вперëдь, остальные потянулись за ней, выкрикивая похабные словечки и дьявольски хохоча. Группа мужчин вышла из леса и направилась вглубь долины, где на берегу реки росли сочные спелые фики. Их торсы и головы были обмотаны широкими длинными лоскутами зелëной ткани, чтобы легко маскироваться в листве. При себе они имели лишь плетëные корзинки и короткие деревянные палочки, чтобы раздвигать кусты и ветки. Завидев приближающихся альфа-чатерок, мужчины побросали ношу и побежали обратно. Охотницы быстро нагнали их, нескольких омежек перехватили до того, как те успели нырнуть за стволы деревьев, завязалась ожесточëнная борьба между сëстрами за право обладать пленниками. Королева в сопровождении умелых охотниц продолжили преследование — не настолько густым был лес, чтобы спешиваться и терять драгоценные минуты. Кимери вырвалась вперëд, метнула болеадорас в ближайшего омегу, тот рухнул с глухим вскриком и потерял сознание. Кимери поскакала дальше — еë добычу никто не тронет, все знают, как выглядит еë оружейный символ. Нико разглядела среди убегающих юношу с обнажëнным торсом. «Не слишком ли ты разнуздан?» — подумала она с усмешкой и поняла: вот еë цель. Пустила лошадь по тропинке наперерез беглецу, а тот, услышав позади топот копыт, вильнул под куст, чтобы уйти от погони. Но королева была не так проста, она выскочила из седла на ходу и, кувыркнувшись, встала на ноги. Изумлëнный такой физической подготовкой омега не заметил корень дерева и оступился. Встать не успел — Нико нависла над ним грозной фигурой, еë грудь тяжело вздымалась после скачки и прыжка, на губах застыла высокомерная ухмылка. — Надеюсь, приручить тебя будет сложнее, чем поймать, — сказала она и ткнула омежке в грудь электрокопьëм. Одного разряда хватило, чтобы лишить его чувств. Нико сорвала красную ленту с копья и повязала юноше вокруг шеи. Остальным займутся сëстры: пленных омег закуют в кандалы и сопроводят в лагерь. Другие племена сразу уводили добычу в свои поселения, но Нико предпочитала начинать приручение сразу после охоты, чтобы слишком старых омег можно было оставить. *** Юноша пришëл в себя и обнаружил, что привязан к дереву, а рядом на полянке у небольшого костра сидит пленившая его альфа и ест кусок мяса. Прозрачный сок стекал по подбородку и рукам, витавший в воздухе вкусный аромат возбуждал безумный аппетит. Омега сглотнул проступившую слюну и с жадностью втянул ноздрями запах жареного мяса. — Голоден? — спросила Нико. Она поднялась и приблизилась к юноше, поднесла к его губам тот же кусок, от которого только что откусила, но тот отвернулся. — Я вижу, что ты хочешь есть. Ну? Ладно тебе, я всего лишь предложила еду. До чего упëртый утëночек. — Не называй меня так! — огрызнулся омега. Нико улыбнулась и прильнула к щеке молодого мужчины, чтобы ощутить запах его гладкой кожи, тот дëрнулся в сторону и недобро оскалился. — Тогда скажи мне своë имя, чтобы я могла обращаться к тебе иначе. Пленник поджал губы и отвёл взгляд, чем вызвал у королевы уничижительный смешок. — Строптивый утëночек. — Я не утка! — повторил омега, багровея от злости. — Ты ругаешься, потому что голодный. На скулах юноши ходили желваки от обиды и гнева. Кушать он действительно хотел и давно, ведь на сбор отправился на пустой желудок, надеясь вдоволь наесться пьянящих сладких фиков. Гордость не позволяла признать правоту альфы, но желудок начинало сводить. Посмотрев на кусок мяса, омега с досадой вздохнул и шёпотом произнëс: — Прости меня, Отец всея природы, ибо нарушил я закон, вкусив от тела ребëнка твоего. Пленник потянулся к еде, но Нико отвела руку. — Сначала назови своë имя, травоядный утëночек. Пястные косточки побелели от силы, с которой юноша сжал кулаки. Руки ныли от усталости, запястья чесались от жёсткой верёвки. Нужны были свежие силы, чтобы выбраться из плена. Нужна была пища. — Адглориам, — процедил омежка. — Адглориам Панис. Королева соизволила дать юноше мясо, и он с жадностью впился в него зубами, спешно прожевал и проглотил. Желудок ответил протяжным урчанием. — Хочешь ещë? Конечно, хочешь. Ягнëнок такой нежный, всë ещë пахнет материнским молоком… Панис заскрежетал зубами, но не отказался от добавки. Он замолит грех позже. Не умирать же с голоду лишь потому, что животное было убито, а не отжило свой век. Нико накормила Адглориама и утолила его жажду кувшином вина. Наевшись досыта, тот огляделся и прислушался к звукам, раздававшимся вокруг. Из палаток, громоздившихся на поляне, доносились крики. В основном мужские. Но то были крики не боли, не мук, не отчаяния, а наслаждения. Это злило пуще всего. — Я не отдамся так легко, — сказал Панис, глядя на Нико с вызовом. — Рассчитываю на это, — ответила та и подтащила к себе корзинку, стоявшую за спиной. В ней оказалось несколько ягод фика. Она взяла одну и положила на язык, а затем медленно и с чувством разжевала. Густой аромат мускуса с молочной кислинкой ударил в нос. Королева прильнула к омеге грудью и раскрыла рот, глядя на его пухлые губы. Даже одного фика хватило бы приглушить зов крови и не поддаться на соблазнение альфа-чатерки, но для этого надо было пойти на поводу и поцеловать еë, а Панису это претило. Он демонстративно отвернулся и задержал дыхание, чтобы не чувствовать феромоны фика и самой Нико. Королева лишь рассмеялась и проглотила ягоду. Приятная дрожь пробежала по телу, его наполнили энергия и возбуждение ещë больше, чем прежде. Она схватила Паниса за волосы и подтянула к себе, чтобы втянуть носом их запах, юноша вскрикнул от боли и замер. — Чудесный аромат девственного омеги! Отпустив несчастного, Нико поднялась с земли и пнула ногой корзинку с ягодами в костëр, который тут же охватил сухие стебельки и голубые фики. — Тебе больше не нужно подавлять течку фитогормонами, — сказала она, — ты мой, и я выжму из тебя всю репу до последней капли. — Только капли и получишь! — О, из-за скорби по ягнëнку тебе отбило нюх? Панис поднял на альфу полный презрения взгляд и сплюнул в сторону. Конечно, он чувствовал до тошноты сладкий мускусный запах альфы, голова гудела от вина, злости и возбуждения, хотелось брыкаться, кусаться, скалиться и огрызаться. А ещë хотелось облизать пальцы похитительницы, на которых остались синие пятна от сока фика. Хотелось впиться зубами в губы, когда она снова склонится к нему. Еë запах был особенно сильным, и Панис полагал, что она главная среди охотниц, напавших на его племя. — Кажется, я начинаю понимать, — произнесла Нико. Королева достала из-за пояса кривой нож и приблизилась к Адглориаму. Тот напрягся, ожидая худшего, но Нико лишь разрезала ткань на его бëдрах, чтобы обнажить пах. Лицо юноши залилось краской, он свëл колени, но целью Нико было не смутить омегу, а увидеть, возбуждëн ли он. Другой давно бы истëк пахучей смазкой в присутствии королевы альфа-чатерок, но этот едва завëлся. — У тебя слабая репа, — догадалась Нико. — Это проблема. Но не для меня. Видишь ли… Даже среди самых выдающихся я особенная. Никто не способен выжать из омеги столько репы, сколько могу я. И ты в этом убедишься лично. Адглориам сглотнул подступивший к горлу ком. Слова альфы звучали, как угроза, и он с ужасом представил, на что она пойдëт, чтобы использовать его полностью. Нико обошла дерево, к которому был привязан Панис, и освободила юношу, при этом его руки остались сцепленными за спиной. Королева толкнула омегу ногой меж лопаток, и тот повалился ничком в невысокую траву. В следующий момент Нико села на него верхом, и Адглориам заëрзал в попытке сбросить альфу, но еë нежные касания успокоили его. Грубые, но ласковые руки гладили спину и поясницу; ловкие пальцы слегка защипывали кожу; сложив их в кулак, Нико разминала мышцы Паниса; массировала затëкшие плечи и шею. Еë запах обволакивал Адглориама, опьяняя. Такой запах стоит над кустами фиков, когда те созревают. Юноша редко приносил полную корзинку — большую часть съедал сам, притом другие омеги могли полакомиться разве что парой жменей, иначе теряли сознание от выплеска репы, наступавшего после этого. Сильные пальцы зарылись в густые волосы Паниса, подушечками прошли по скальпу, у висков переместились к ушам, помяли мочки. Адглориам чуть ли не урчал от удовольствия — никогда прежде ему не делали массаж. Нико вернулась к спине, скользнула, пощипывая, к обнажëнным ягодицам и обхватила их ладонью, делая глубокое сжимающее движение. Панис вздрогнул и ощутил мурашки, прокатившиеся волной по всему телу. Между тем альфа переместила руки ближе к промежности, но не касалась еë. Гладила нежно, играя ощущениями омежки, а тот таял на глазах и балдел. Королева помогла Адглориаму встать на колени, а затем взяла длинный хвост верëвки, которым были связаны его руки, и накинула короткую петлю на его шею. — Ты что делаешь? — испугался тот и попытался освободиться, но после массажа голова шла кругом, Панис лишь завалился на бок и беспомощно дëрнул ногой. Нико зафиксировала петлю и снова подняла омегу на колени, затем обошла и встала перед лицом. Когда Адглориам пошевелил связанными руками, верëвка на шее затянулась туже, и он сообразил, что может придушить себя, если потянет сильнее. — М-м, у меня завалялся ещë один фик, — сказала Нико. В еë ладони лежала примятая голубая ягодка. Другой рукой альфа расстегнула пояс и сбросила кожаную юбку на землю, обнажая напряжëнный минус. Панис смутился и опустил голову, но тут же поднял, когда верёвка сдавила шею. Взгляд неосознанно остановился на минусе альфы. Он никогда не видел его прежде: длинное цилиндрическое тело, обтянутое красной от притока крови кожей и обвитое крупными венами, на конце широкая пульсирующая воронка с отверстием, от которой вдоль ствола идут несколько розовых дорожек, они теряются в фиолетовых волосах на лобке, а затем соединяются на животе в районе пупка. Нико обхватила ладонью минус и стала размазывать раздавленный фик по коже. Полоски запульсировали слабым розовым свечением в такт движению руки. Тяжëлый аромат феромонов ударил в нос. Альфа приблизилась к Панису и чуть ли не ткнула минусом ему в лицо, тот отвернулся, насколько позволяла петля на его шее, но запах ягод и самой королевы был невыносимо густым, забивал лëгкие, отключая мозг, одурманивал. — Хочешь лизнуть? — издевалась Нико и продолжала покрывать минус вязкой ягодной массой. — Или, быть может, взять его в рот целиком? Королева двинула тазом и шлëпнула омегу минусом по щеке, оставив фиковый след, Панис дëрнулся в сторону и захрипел, тут же вернулся назад и скривил лицо, ожидая ещë одной такой выходки, но Нико поступила иначе — провела вымазанными пальцами по его лицу, заставив Адглориама изумлëнно выдохнуть, а затем встала на колено сбоку и, опрокинув омегу грудью на бедро, с размаху ударила ладонью по ягодице. Протяжный крик Паниса оборвал хрип. Снова удар. — Не надо! — взмолился юноша. Королева замерла с занесëнной над головой рукой. — Прошу, не надо, не бей меня! — Тогда ты должен взять минус в рот. — Отец всевидящий… — Панис всхлипнул. — Не хочу! Удар. Сдавленный крик и кашель — от резких движений петля стягивалась всë сильнее. — Возьми его в рот и пососи, что в этом сложного? — Пожалуйста, остановись… Унижению и боли Паниса не было предела. Он не понимал, зачем альфа делает с ним такое, ведь это не приносило никакого удовольствия. Снова удар, но теперь не такой сильный и ближе к промежности. Адглориам вздохнул и разразился беззвучным плачем. Пальцы Нико грубо обхватили его промежность, несколько капель смазки стекли по предплечью, она отвела ладонь и затем звучно шлëпнула по мягким жировым подушечкам вокруг плюса. — Прекрати… — сиплым голосом произнëс тот. — Возьмëшь минус в рот? — Н-н… Сильный шлепок по промежности. Омега свëл бëдра и попытался свалиться на бок, но Нико держала его крепко. Она несколько раз шлëпнула по большим губам, а затем ввела между ними палец, заставив Паниса замереть и выгнуться. — С-стой! — Или ты берëшь минус в рот, или… — Хорошо, возьму! — сдался омега. Королева помогла ему подняться на колени и ослабила петлю, встала перед ним с минусом в ладони. — Не вздумай шалить, утëночек, — предупредила она. Отдышавшись, Адглориам открыл рот и подался вперëд, чтобы обхватить губами пульсирующую воронку. Та слегка присосалась к его языку, отчего омега едва не вырвал, но сдержался, боясь наказания. — Великоват для твоего маленького рта, не так ли? — посмеялась Нико. — Привыкнешь. Панис не имел ни малейшего понятия о том, что должен делать, потому королева взялась управлять им: она схватила юношу за волосы и двинула тазом вперёд, погружая минус глубже в глотку. Пленник разразился кашлем, из носа брызнул сок фика. — До чего же жалкий, — с искренним сожалением сказала Нико и извлекла минус изо рта. — Ладно, вставай. Панис послушно поднялся с колен, а королева наоборот опустилась и сразу же прильнула к губам омеги. Он грумко вдохнул и вздрогнул от всплеска ощущений, окативших его. Адглориам и представить не мог, что языком можно вытворять такое… Широким и мягким Нико разъединила лепестки, чтобы затем свернуть его плотной трубочкой и протиснуться в узкое пространство плюса. Лаская то снаружи, то внутри, альфа заставила полоски, шедшие от пупка к промежности, загореться слабым голубым свечением. Юноша вздрогнул и просипел севшим от изумления голосом: «Щекотно», но Нико пропустила это мимо ушей, лишь усерднее принялась вылизывать его плюс. Она уделяла внимание каждому лепестку губ и столь чувствительному преддверию плюса, в котором шли голубые прожилки, вырисовывала замысловатые узоры языком на нежной коже вокруг и обводила им родинку, закравшуюся в столь интимное место. Полоски на животе и в промежности светились всë ярче. — Постой, я… Кажется, я сейчас… Договорить Панис не успел, он закатил глаза и шумно выдохнул, а в рот Нико прыснул опалесцирующий сгусток репы. Альфа слизала голубые капли с лепестков плюса и сглотнула. — Это… Совсем иначе… — Адглориам не мог перевести дух. Королева развязала его руки и усадила на землю, омега лëг навзничь и вздохнул. — Конечно, иначе. Глупо сравнивать всплеск от фиков с настоящим слиянием. Нико погладила волосы и лицо Паниса, но давать ему времени на передышку она не собиралась. Мгновение — и королева села на лицо омеги, но он не успел возмутиться, так как охотница прильнула к распухшему плюсу и продолжила стимуляцию. Не успевшие погаснуть полосы на животе юноши загорелись сильнее, запах от него тоже усилился. Это распалило альфу, и она принялась усердно вылизывать наружность плюса, пока не восстановилась чувствительность внутри. Неожиданно для себя Панис обхватил ладонью минус королевы и взял его в рот, зарываясь носом в густой волос на лобке, принялся гладить вдоль ствола языком и, услышав одобрительное мычание, углубился. Тошнота ушла из-за привкуса фика и сильного запаха альфы, от которых у Паниса в голове был лишь любовный туман. Он и не заметил, когда Нико взяла контроль в свои руки и начала трахать его рот, притом нисколько не ослабив работу языком между ног. Внезапное осознание этого взорвало мозг Адглориама, и он с громким стоном выплеснул ещë одну порцию репы в лицо королевы. — Вот умница, — похвалила она, вставая и поворачиваясь к омеге лицом. Затем Нико расположилась между бëдер Паниса и, приподняв его ягодицы, резким толчком ввела минус в болезненно восприимчивый и девственно тесный плюс. Юноша выгнулся и закричал, но королева придушила его ладонью и продолжала душить, пока сношала. Попытки омеги сбросить с себя чокнутую не увенчались успехом — она была физически сильнее. Возможно, не будь он пьян и подавлен еë феромонами, то смог противостоять, но сейчас ему оставалось лишь терпеть боль и унижение. — Ты такой вкусный, — произнесла Нико и сделала паузу для вдоха, — не смогла удержаться. Хочу растрахать твой плюсик прямо сейчас. Толчки альфы были жëсткими и глубокими, а крики Паниса — резкими и надрывными. — Отец! Отец! Помоги, Отец! — взывал Адглориам. — За что мне это, Отец всемогущий?! В его животе метались голубые огоньки, которые отчëтливо виднелись через кожу и мышцы, они были слабыми и быстро затухали, но чем дольше продолжался процесс, тем ярче они становились. Панис закрыл лицо руками и всхлипнул. — Да, да! Я чувствую! — радостно завопила Нико и прибавила темп. Она упëрлась в мягкий шар внутри плюса, который становился всë больше и плотнее, пока не достиг размера достаточного, чтобы воронка минуса могла крепко присосаться к его стенке. Едва это случилось, королева замерла и сдавила горло омеги крепче. Воронка запульсировала, передавая частые вибрации шару, огни в животе Паниса вспыхнули, и он с протяжным стоном содрогнулся всем телом. Загорелись полосы на лобке Нико, и так же заплясали под кожей огоньки. От переизбытка репа брызнула во все стороны, словно морская пена при ударе о скалы. Королева легла на грудь юноши и расслабилась. — Не прекращается… — подал слабый голос Панис. Воронка до сих пор пульсировала, не отцепляясь от шара, и всë это время репа истекала из его плюса, принося до боли невыносимое удовольствие. — Останови… — Нет, — ответила Нико, — до последней капли, помнишь? — Это слишком. Я умру… — Не умрëшь, глупый утëнок. Ощущения в паху и внутри обострились настолько, что Адглориам едва не терял сознание. То, что происходило с ним, было настолько приятным, что граничило с безумием, и когда их гениталии наконец расцепились, он вдохнул полной грудью и расплакался. Нико легла рядом, прижалась к нему, погладила влажные от пота волосы и прильнула щекой к груди, чтобы послушать, как колотится в безудержной пляске сердце. Панис переводил дыхание и собирал разрозненные мысли в кучу, но всё было в розовом тумане от навязчивого запаха альфы, не отпускавшей его ни на миг. — Что ты со мной делаешь? — простонал он. — То, что должно, сладкий. Природа знает, как лучше, доверься своему телу. — Почему я? Почему ты взяла именно меня? — не унимался Адглориам. — Разве не видишь? Мы созданы друг для друга. Я слишком сильная, любой альфа отдался бы ещё в лесу, но ты вылупился нечувствительным, тебя надо раскрывать постепенно и настойчиво. Только я способна это сделать. Панис закрыл лицо ладонями и задрожал от беззвучных рыданий. — Разве тебе не понравилось? — спросила Нико, она провела пальцами по животу омеги вдоль линий, коснулась лобка, чуть поросшего голубым пушком, и в конце положила ладонь на бёдро. — Понравилось, — ответил Панис с горечью. — Тогда о чём ты жалеешь, мой дорогой Адглори? — удивилась королева. Она убрала руки юноши от его лица и стала целовать. Тот сначала отворачивался, но нежность и любовь, с которой Нико касалась губами и гладила, растопили его печаль. Он подался навстречу и ответил на поцелуй робко и неумело. Язык альфы скользнул в его рот, затанцевал в лёгком вальсе вокруг языка Паниса, и он пытался делать то же, но тогда забывал про губы. Королева улыбалась и наслаждалась его неопытностью, показывала, как надо, ставила руки омеги туда, где прикосновения были приятнее всего. Они сплелись в объятиях на тёплой примятой траве, ловя столь хрупкий момент чувственности и взаимности. Королева опустила ладонь и ввела минус меж бёдер Паниса, медленно и ненавязчиво задвигала тазом, стимулируя эрогенную зону, ощутила, как Адглориам слегка сжал минус и подался вперёд. В паху снова что-то отозвалось, стало жарко, захотелось снова окунуться в безумный танец любви. Нико почувствовала переживания омеги и поспешила помочь: вошла в готовый к очередному раунду плюс, но так медленно, что Панис застонал от нетерпения и закусил губу. В голове пульсировала лишь одна мысль: он хочет ещё! сильнее! глубже! Но королева стала неожиданно нежной. Не переставая трахать юношу, она перевернула его на спину и склонилась, обхватила губами сосок, слегка оттянула. Панис выгнулся и безмолвно раскрыл рот. После тех жёстких толчков казалось, что сейчас он на седьмом небе, и сам ангел ласкает его естество. — Как ты? — прошептала Нико на ушко и куснула мочку. Адглориам ответил неразборчивым стоном и попытался задать темп самостоятельно, но королева остановилась и встала с него, чем вызвала изумление и обиду. — Повернись. Панис послушно лёг на живот и приподнял таз, становясь на колени и упираясь локтями. — Какой хороший утёночек. Альфа положила ладонь на ягодицу, а другой направила минус в растраханный плюс Адглориама и вошла рывком, вталкиваясь на всю длину. Омега вскрикнул и сжался, плотно обхватив мышечным кольцом плюса Нико. — Ты ведь этого хотел? — спросила королева и снова толкнулась в обмякший шар в глубине плюса. Панис ответил шумным выдохом через плотно сжатые зубы. — Скажи мне, — настаивала Нико, продолжая давить на дно плюса длинным и твёрдым минусом. — Да! — выплюнул Адглориам и всхлипнул. Королева ослабила напор и продолжила нежнее, позволив омеге облегчённо выдохнуть. Ощущения, казалось, стали острее и сильнее. Панис пытался держаться, но вскоре перестал замечать, как стонет после каждого движения, запрокинув голову и подаваясь навстречу Нико. Мягкий шар внутри плюса начал набухать, и охотница уменьшила амплитуду, но проталкивалась рьяно, глубоко вводя минус в податливое узкое лоно. Когда воронка присосалась к стенке и запульсировала, Адглориам со страстным криком сжал землю пальцами и содрогнулся, исторгая репу. Нико крепко держала его ягодицы и могла чувствовать, как омега едва держится, норовя обессиленно распластаться под ней. Голубая тягучая жидкость лилась по ногам, и королева стонала от неописуемого удовольствия, охватившего её с головой. От каждой вибрации по телу расходились волны мурашек и вспыхивали розовые огоньки в животе, а когда всё прекратилось, Нико не смогла остановиться и, не давая Панису прилечь, впилась ртом в сочащийся репой плюс, чтобы насладиться вкусом его выделений, сладких, словно ягоды фика. Адглориам завыл и сжал бёдра, новый поток репы брызнул в лицо королевы. — Не-е-е-т, — слабым от пережитого потрясения голосом взмолился омега. Нико отпустила его, позволив завалиться на бок, но лишь для того, чтобы снова вставить минус в его красный от трения и возбуждения плюс. — Хва-а-а-атит! — засипел Панис, но королева не слушала. Она продолжала выжимать из него репу. Живот омеги светился одним сливным голубым пятном, Нико навалилась всем телом, не позволяя Адглориаму подняться, но он и не мог, лишь стенал от изнеможения и исступления. Нечто невероятно сильное охватило Паниса. Его словно подбросило вверх и так же резко ударило о землю, а затем каждая клеточка тела взорвалась искрами. В глазах потемнело, зазвенело в ушах, он перестал различать, что происходит вокруг, лишь ощутил, как что-то высвободилось внизу живота, и наступившее вслед за тем облегчение принесло непроглядную тьму. Королеву окатило струёй репы такой мощности, что она невольно отодвинулась, позволяя потоку светящейся голубой жидкости вырваться наружу. Нико разразилась радостным смехом и рухнула рядом с Панисом, лишившимся чувств. Её грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания, репа стекала по коже, подсыхая и превращаясь в лоснящуюся глазурь. Наблюдавшие из укрытий молодые чатерки завистливо облизывались, но не отчаивались: когда-нибудь и им посчастливиться пережить что-то настолько же невообразимое.