Второй шанс

      Она не думала, что он придёт так быстро.       Что он вообще придёт и не променяет её на очередную гавайскую вечеринку у бассейна с коллегами-космонавтами.       Но Гордон в кои-то веки сдержал обещание.       Труди уже и забыла, каково это — ждать чьего-то появления с таким нетерпением и трепетом, до дрожи в коленках и сбитого дыхания. Когда каждая минута тянется вечность, оставляя шлейф волнения и неуверенности. Казалось, тот былой огонь, озаряющий весь мир яркими искрами, навсегда погас и растворился в предательстве, вранье и измене, осталась лишь наигранная для публики любовь и лицемерие…       Стоило ему тихо отворить дверь и ласковым, бархатистым, таким проникающим на подкорки голосом окликнуть: «Труди, я скучал по тебе», как она поняла, что была абсолютно не права. Ведь Купер словно током прошибло с головы до пят, заставив резко вздохнуть. Разве так может происходить, когда человек безразличен? Разве могут дрожать коленки, как у девчонки, когда тебе уже под сорок, лишь от одного голоса? Дрожь пробивать тело, а грудь предательски быстро вздыматься?       Разве… Разве… Слишком много пустых вопросов крутились в голове и сбивали с толку. Труди искренне хотелось верить, что Гордон говорит правду. Что он действительно скучал по ней в эти месяцы разлуки.       — Привет. Я тоже соскучилась, — взволнованно выдохнула она и столкнулась с очаровательной улыбкой и пронзительными голубыми глазами, в которые влюбилась почти сразу.       И кажется, Труди откинуло на много лет назад. Всё было, как в первый раз. Она жадно прошлась по чёрным, аккуратно уложенным волосам, брюкам и идеально выглаженной белой рубашке с галстуком и закатанными рукавами, так искушающе, до невозможного притягательно подчёркивающей его сильные плечи и руки.       — Я думала, что ты останешься с парнями, — обронила Купер, поверхностно дыша.       — О, нет. Там слишком шумно, и, к тому же, когда мы ещё увидимся? За последнее время подготовки к полёту ты редко приезжала сюда, — он некоторое время поколебался и сделал решительный шаг.       Переступил черту. Взгляд Гордона вспыхнул ярким, жадным огнём и безжалостно прожёг Труди. Таким диким, блестящим и пристальным, словно он увидел самое дорогое сокровище на свете, что её сердце не выдержало.       Раз.       Ёкнуло. И сердце едва не вырвалось из груди, как много лет назад, когда они, влюблённые безумцы, встречали рассвет на Гавайях, чтобы с первыми лучами сорваться в небо и полететь на самолёте.       Два.       Что с ней происходило? Напряжение, витающее в воздухе, скручивалось, будто пружина, а мир вокруг катастрофически быстро терял очертания, и имел значение лишь её Гордо. Быть может, ещё не всё потеряно?.. И любовь, которую Купер разбил на осколки, вновь разгорится с новой силой?       Три.       Это была последняя мысль Труди, прежде чем… Гордон первый, сбросив обувь, решительно ступил ей навстречу. Миг — и он оказался рядом, неожиданно обхватил её лицо ладонями и без слов, жадно, лишая рассудка, поцеловал.       Но им не нужны были слова — животным нутром они понимали, чего хотят.       Один чёртов поцелуй расплавил её до основания, вышвырнул в космос к звёздам, о котором Купер мечтала. Она со стоном поддавалась мягким, сладким губам мужа, оплетая его шею руками и не веря, что груз одиночества в несколько месяцев развеялся. Кожа покрывалась мурашками от близости Гордона, от возможности обнять, коснуться его и услышать мягкий, пробирающий шёпот. Труди охватила эйфория, словно как тогда, когда лихо взлетала на самолёте. Холодный разум проиграл в этой схватке, и она была на грани того, чтобы простить Гордо все его грехи, даже измену.       — Я так рад, что ты здесь. Все ссоры в прошлом? — сбито дыша, спросил он и опустил возбуждённый взгляд на её покрасневшие губы.       — Да. Прошлое в прошлом, — прошептала Купер, ласково коснулась щеки и вновь растворилась в поцелуе.       Пламя нежности трепыхалось внутри, и они оба наслаждались им, ловили его искры и задыхались. Боже, сколько месяцев Труди не отдавалась в руки удовольствию и не занималась сексом с Гордоном? Но теперь тут только они вдвоём — и никого больше. В это мгновение он был целиком её, без множеств фотоаппаратов журналистов, обращённых на него, ослепляющих вспышек — лишь её космонавт… Горячие ладони заскользили по спине, обжигая сквозь ткань, и спустили рукава тёмно-красного платья на плечи, то с шелестом упало на пол. От его прикосновений от паха во все стороны растекалось тепло, сердце колотилось, как сумасшедшее. Купер расстегнул бюстгальтер и повалил Труди на кровать.       Тёплый свет прикроватной лампы игриво переливался на её каштановых волосах, искусительно крался по телу и подчёркивал грудь, сводя Гордона с ума, наливая артерии возбуждением, а зелёные глаза озорно блестели. Он спешил раздеться, поскорее снять давящие брюки и освободить напряжённый член. Нетерпение и желание зашкаливали в крови, сносило голову сильнее, чем при любом полёте на истребителе — ничто не могло сравниться с тем, насколько он горел и хотел свою Труди. Едва ли не до изнемогающего стона Купер скользил по ней, обнажённой, томным взглядом и поражался тому, каким же идиотом был.       Что его могло не устроить в этой потрясающей женщине? Как он мог променять её на кого-то другого? Боже, она же с каждым годом становилась только лучше, как дорогой алкоголь, сейчас жестоко пьянящий его. Сильная духом, невероятная, к тому же мать его дочерей, она приняла Гордона обратно, дала второй шанс отношениям и возможности полететь в космос. И, наверное, проснувшаяся вина никогда не отпустит до конца. Он молил всё живое на свете, чтобы Труди однажды простила его…       Она дрожала от вожделения, и её пробивал лёгкий озноб — спасением был лишь Гордо. Каждая секунда, сколько он возился с одеждой, тянулась вечность, и Труди наконец-то облегчённо выдохнула, когда тот снял боксеры и нырнул к ней в объятия. Кровать жалобно заскрипела под их весом. Купер с трепетом погладила его сильные, мускулистые руки, плечи, прижалась к нему, такому горячему и искусительному и утонула в любящих голубых глазах. Гордон улыбался ей так искренне, лучезарно, что она забыла, как дышать этим чёртовым, раскалённым до предела воздухом.       — Я люблю тебя, — прошептал он и бесцеремонно впился в её губы ненасытным поцелуем.       Труди словно оказалась в космосе, манящем, притягательном и загадочном. Пронеслась сквозь облака и воспарила в воздухе. Ох, Гордо!.. Только он умел так упоительно и жгуче целоваться, растворяя мысли. Его слова лились благозвучным ручьём, и она с жадностью ловила каждое. Люблю тебя… Она не знала, правильно ли поступает, но как же ей хотелось в это поверить, боже! Что он изменился, всё осознал и прекратил без конца врать, иначе… Иначе второму шансу не бывать.       — Я тебя тоже, — блаженно ответила Купер, пропуская сквозь пальцы пряди волос.       Музыка гремела за окном, но тотчас исчезала в водовороте нескончаемых поцелуев. И каждый из них особенный. Каждый из них будто оставлял на коже пылающий ожог, но совсем не болезненный, наоборот — исцеляющий. От каждого пах сильнее возбужденно пульсировал, а между ног становилось влажнее. Купер сорвался, не остановился на одних губах и лихорадочно, так отчаянно ринулся осыпать ими щёки, шею и плечи, а Труди закрыла глаза и наслаждалась его прикосновениями. Она не сдержала протяжного стона, когда Гордо играючи лизнул соски, собственнически смял груди, проскользил по поджимающемуся животу, отчего по телу заструились неясные, сладко-тревожные волны. Он запечатлел последний поцелуй и наконец-то раздвинул её ноги.       Дыхание Труди окончательно сбилось, кровь, наполненная вожделением, хлынула по венам с бешеной скоростью, колени задрожали. Она кое-как выпуталась из пелены нахлынувших чувств, облизнула пересохшие губы и вспомнила про презервативы в сумочке.       — М-м-м, готовилась, да? — довольно ухмыльнулся Гордон, раскатывая один из них по члену.       — Было бы странно, если бы нет, учитывая, что мы давно не виделись, — тихо засмеялась Купер и устроилась на подушке поудобнее.       Гордо навис над ней и сплел пальцы. Глаза в глаза. Голубые, словно в них плескались небеса, и зелёные, как бескрайние поля. Так взволнованно и трепетно, как в первый раз. Грудь судорожно вздымалась, и тепло его тела разжигало Труди. Один рваный вздох — и Купер плавно вошел в неё.       Томные стоны разорвали тишину номера. Её пронзили тысячи искр, разбегающихся от низа живота во все стороны, удары сердца оглушили. Господи, сколько месяцев они оба ждали этой близости! Мысли окончательно и бесповоротно спутались в клубок и растворились в сжигающем, клокочущем вихре страсти. Труди с наслаждением, подставляясь влажным, бесстыдно-страстным губам мужа, сильнее прижалась к нему, лихорадочно скользя по напряженной, жаркой спине. Ещё пару толчков — Купер будто безжалостно вышвырнули в открытый космос, наверное, к какой-то невыносимо горячей звезде вслед за Гордоном, её будущем астронавтом.       Труди целовала его, как в последний раз. Так упоительно, совсем развратно с языком, пытаясь наверстать упущенное время, превращая мир в сплошной хаос, где существовали только они вдвоём. Словно ласки Гордо заменяли ей плавящийся воздух. Пламя внутри разгоралось с сумасшедшей силой от каждого нового проникновения горячего члена. Купер кусал губы и задыхался от стенаний, собственных всхлипов, лишь набирая темп, но, чёрт подери, она клялась, что в этот миг не было ничего прекраснее, чтобы возбуждало настолько сильно.       Гордон стиснул их руки сильнее, прижимая их к подушке, словно это связывало души ещё сильнее. О, Всевышний, Труди мучительно долго лишь снилось, как его всегда аккуратно причесанные волосы превратились беспорядочный ураган, а хищный взгляд горел бушующим огнём, но сейчас всё это было по-настоящему, отчего она жалостно хныкала, извиваясь на безжалостно смятом постельном белье.       — Да-да… Гордо, пожалуйста! Вот так, сильнее. Я хочу тебя! — Купер заскулила, не находя себе места, ёрзая, сгорая от свербящего, щекочущего внутри ощущения.       — Я тебя тоже, моя звезда, — хрипло, до мурашек по коже прошептал тот.       Труди не зря ждала этой ночи — она давно не плескалась в такой эйфории, впитывая ярое вожделение Гордона каждой клеточкой распалённого тела за пятнадцать лет брака, но сейчас их словно отбросило в далёкий сорок пятый год, когда страсть сводила их с ума. Он осыпал небрежными, смазанными поцелуями чувствительную грудь, а свободная рука сама собой тянулась к пульсирующему клитору и ласкала его, подводя её всё ближе к черте.                    Купер остановился, но только для того, чтобы спустя мгновение сесть на колени, поднять к себе разомлевшую Труди и вновь ворваться в неё, выбив из неё вскрик, так, что шлепки и скрип кровати разносились по комнате. Она витала меж двух миров от удовольствия, чувствовала то, как смазка стекает по бедрам. Гордон не успел ничего даже сказать, как застонал её имя, словно смакуя на языке, и вздрогнул.       — Я кончил… Господи… Это было потрясно, разлука определённо пошла нам на пользу, — пытаясь отдышаться, пробормотал он, уперевшись руками в постель.       — Эй, на что ты намекаешь? А я ещё нет, так что давай, позаботься обо мне и доделай дело, — натянутая как струна, потребовала Труди, балансирующая на самом краю обрыва. Тот блаженно усмехнулся и склонился меж ног, мягко коснувшись языком клитора.       Хватило нескольких секунд, чтобы и её накрыло цунами ослепительного наслаждения, спазм прошёлся по телу — оргазм обрушился на неё, выбив воздух из лёгких вместе с криком. А после усталость окутала тело, погружая в полудрёму.       — На то, что иногда отдыхать друг от друга бывает полезно, — загадочно усмехнулся Гордо и пожал плечами, рухнув рядом с ней.       — Ах ты!.. — хотела возмутиться Труди, но не нашла в себе сил… Однако она была на сто процентов согласна, что такого потрясного секса у них не было давно.

***

      Солнечные лучи позднего утра лениво скользили по стенам номера отеля «Старлайт». Труди расслабленно нежилась на кровати, положив голову на колени Гордону. Тот ласково поглаживал её волосы и беззаботно улыбался. И в тишине, не проронив ни слова, им было абсолютно комфортно, однако сильнее всего Куперы наслаждались тем, что дочери не будили их, ничего не требовали и не разрывали на части — они принадлежали исключительно себе. В голове Труди уже давно крутилась мысль, волнением разливающаяся по телу, и именно сейчас она собиралась рассказать об этом Гордо.       Но, чёрт, как он отреагирует?.. Что если не поддержит эту затею?       — Ну, привет, космонавт, — она тихо усмехнулась, погладила его по щеке. — Надо почаще заниматься этим...       — Привет, — также шутливо отозвался Гордон и поцеловал её. — Согласен.       — Я хотела тебе кое-что рассказать… — Труди замолчала на секунду, заметавшись между двух огней, но, всё-таки набравшись смелости, продолжила: — Джерри Коп набирает команду женщин-космонавтов из лётчиц, и я хочу пойти к ней. Хочу полететь в космос, — выпалила она, и Купер застыл в изумлении.       — Что, прости? Ты серьёзно? — в полной растерянности, словно услышав глупую шутку, неловко улыбнулся тот. И в его голосе проскользнули отчётливые разочарованные ноты…       Боже, конечно, чего Труди ожидала? Кто из мужчин в их время согласится отдать первенство женщине и отправит её в космос?       — Да, абсолютно. Я пройду все тесты, у меня достаточно лётных часов. Я могу подойти, — она посмотрела на него огромными глазами, полными надежды.       Гордо нервно рассмеялся, почесал затылок и, кажется, потерял дар речи. Купер затаила дыхание, ожидая ответа. Она не хотела быть хуже мужа, только наравне с ним или даже выше, хотела, чтобы её также уважали и запомнили ни как чей-то придаток, жену известного астронавта, а как первую женщину, вышедшую на орбиту Земли.       — Что ж… Так тому и быть. Значит, в семье будет два космонавта, — от его ответа гора камней упала с плеч, и Труди затопило невероятное ликование.       Он на её стороне. Значит, теперь у них всё точно наладится.