Мой первый...

*****

      Намджун ни секунды не сомневается в том, что Хосок сейчас найдёт нужные слова для Чимина. Не сомневается в его любви к младшему, в его поддержке. Поэтому спокойно оставляет их вдвоём, зная, что Хоби поступит правильно.       — Чимин-и! Эй, детка, посмотри на меня! — тихо зовёт Хосок. Но Пак лишь сильнее вжимается в спинку дивана, отказываясь смотреть на своего хёна. И Чон решается.       Он стаскивает с соседнего кресла большой мягкий плед, укрывает им Чимина. Садится рядом, поворачивается на бок, повторяя позу, в которой сжался Чим. Накрывает их обоих с головой и обнимает Пака со спины, прижимая его к себе.       В его мыслях как фильм проносятся сцены с Чимином.       Вот танцующий Чим, он настойчиво повторяет связки новой хореографии, доводя свои движения до совершенства.       Вот просит Хоби оценить его старания в танцевальном зале, и расцветает нежным весенним цветком от похвалы старшего.       Вот распевается, выполняя специальные упражнения для голосовых связок перед концертом.       Вот флиртует с камерой, строит ей глазки, соблазняет объектив и миллионную аудиторию за ним.       Вот Пак в спортзале, доводит свое тело до совершенства изнуряющими упражнениями.       Вот он робко просит Намджуна, чтобы тот прочитал текст его новой песни.       Пак Чимин — это мягкие щечки, глазки-щелочки, нежная улыбка — снаружи и стальной стержень — внутри.       Пак Чимин —это сила духа, настойчивость в достижении цели, это мужество в исполнении своей мечты.       Пак Чимин — это крепкое плечо для каждого из их семерки, неизменная поддержка и преданность.       И сейчас этот мужественный, прекрасный человек раздавлен навалившейся на него отвратительной реальностью. Искалечен осознанием того, какой мерзости его подвергли, через какую грязь, боль и стыд его протащили. Хосоку больно от понимания того, какое чудовищное предательство совершено в отношении его любимого младшего.       — Чимин-и, маленький! — шёпот Хосока куда-то в шею: — Это я, твой хён. Поговори с хёном!       Тёплые руки старшего поглаживают бока и спину, так знакомо, так нежно. Младший начинает дышать чуть спокойнее, всхлипы постепенно стихают.       — Минни, булочка, повернись ко мне, — мягко просит его Хосок, покрывая поцелуями-бабочками затылок и напряжённые плечи парня.       Постепенно к Чимину возвращается понимание того, где он и что с ним произошло. Парня начинает подташнивать от навалившихся разом ощущений — к физической боли добавляется чувство омерзения. Он чувствует, как к нему прилипла грязь, липкая, черная, склизкая. И эту грязь не смоешь в душе, не отчистишь и не отскребешь. Под пледом тепло и темно, знакомые руки обнимают ласково — сейчас все именно так, как нужно Паку. Спасительная темнота погружает душу парня в ледяное спокойствие. Замораживает его боль. Обволакивает в защитную капсулу его стыд. Чимин — сильный. Он справится, он должен!       Сколько раз айдол падал в танцевальной студии, думая, что еще минута — и он умрет от изнеможения. И каждый раз поднимался, снова и снова доказывая себе, что он может, что УЖЕ смог!       Сколько раз его поднимали с пола за кулисами, откачивали кислородом и капельницей с глюкозой и витаминами после изнурительного концерта!       Сколько раз он выдерживал восьмичасовые съемки на улице в любую погоду и в любом самочувствии!       Сколько было десяти, а то и четырнадцатичасовых перелетов через океан!       Сколько уже было трудностей в его жизни, которые он преодолел! Он просто обязан справиться и с этим. На завтра у них запланирован фансайн. И поклонники должны увидеть веселого, красивого и успешного во всех отношениях айдола Пак Чимина. Он и правда сильный. Он справится с этим. Ведь его любимый хен рядом. Он не бросил, не отвернулся с отвращением, зная, что произошло.       Пак медленно поворачивается в объятиях старшего, но глаз не поднимает.       — Чимин-а, расскажи мне, — снова просит Хосок, осторожно целуя лоб, брови, щёки младшего, собирает его слёзы своими губами.       — Он… — всхлипывает Чимин. — Он… Я… — парень снова начинает задыхаться. Хосок сильнее прижимает к себе дрожащее тело.       — Никто больше не обидит тебя, хороший мой. Я здесь, с тобой. Я буду рядом постоянно, больше никогда не отпущу тебя одного. О-о, как я зол на режиссёра, задержавшего нас! Черт, ну почему я не пошёл с тобой? Прости меня, прости, прости!.. — Хосок кричит шёпотом, отчаянно прижимая к себе парня. Чимин, чувствуя его терзания, снова пытается взять себя в руки.       — Он… Я… Я не хотел, хён! Я пытался… сопротивляться, правда! — парню трудно даются сейчас слова.       — Я знаю, Чимин-и. Ты не виноват! Я видел, какими глазами он смотрел на тебя в примерочной. Ну почему, почему я опоздал?! Надеюсь, Намджун сейчас прикапывает его труп где-то в горах! — кровожадно щурится Хоби. Чимин против воли криво улыбается.       Парень двигается ближе к Хосоку, морщит личико от неприятных ощущений пониже спины. Пытается принять такое положение, чтобы уменьшить боль в истерзанном теле. Наконец, приняв решение, впервые смотрит ему в глаза. Набирает воздуха в грудь и начинает рассказывать.       — Тони вошел в гримерку почти сразу за мной. Он отослал нуну из стафа за какой-то мелочью. Сначала он показался мне вполне адекватным. Мы разговаривали, он шутил и делал мне комплименты. А потом в какой-то момент… набросился на меня. Я не хотел этого, хен! Я просил его остановиться! Сопротивлялся… Я… — Чимин вздрагивает, а Хосок, едва касаясь, гладит пальцем расплывающийся синяк на скуле парня.       — Он ударил меня, и я, кажется, отключился на мгновение, — шепчет Пак. — А потом он… Я не смог остановить его, хен!       — Ш-Ш-Ш-Ш… Ты ни в чем не виноват, Чимин-а. Я обратил внимание на его глаза. Возможно, он был под кайфом. Не спорю, твое милое личико и крепкая попка сведут с ума и святого, но это не оправдывает этого урода.       — Хееен!.. — смущается младший от комплимента.       — Мы разберемся с этой мразью, я обещаю! Ты больше никогда не услышишь его имени. Я уверен, Намджун знает, что делать и к кому обратиться за помощью, — Хосок всецело доверяет их лидеру.       Чимин молчит, и старший снова начинает мягко касаться губами его лица. Чон не вкладывает в свои поцелуи никакого сексуального подтекста. Он просто хочет показать младшему, что тот может довериться ему, как и прежде. Хочет своей нежностью стереть жуткие воспоминания и боль. Хочет показать, что Чимин по-прежнему дорог ему.       Пак реагирует на поцелуи, трется носиком о нос своего хена. И вот искусанные пухлые губы, будто случайно, попадают под мягкий поцелуй Чона. Размыкаются под натиском старшего, неуверенно прихватывают чужую губу. Хосок замирает, всего на мгновение. Если он сейчас не ответит на поцелуй, то навсегда потеряет доверие Чимина. И залечатся ли раны в душе его тонсена, если он решит, что старший брезгливо отталкивает его?       Пак Чимин трепещет в объятиях старшего. Его измученное тело болит, истерзанная душа кровоточит. Только бы не отвергли, не унизили презрением, не раздавили равнодушием!       И Хосок понимает. Он радаром считывает малейшее колебание в ментальном состоянии Чима, он настроен на него, как приемник на радиоволну, и не собъется с выбранной частоты.       Чон Хосок отвечает на робкий поцелуй парня. Они целуются неторопливо. Губы старшего ласкают нежно, знакомятся, не напирают. Язык лишь очерчивает контур пухлой нижней, мягко касается серединки. Затем медленно, осторожно проникает в сладость рта Чимина. Это их первый поцелуй…       Внезапно зазвонивший телефон разрывает интимность момента. Хосок вынужден сломать их уютное гнездышко, чтобы найти трезвонящий аппарат. Он выбирается из-под пледа, но Чимина оставляет по-прежнему укрытым с головой. Это его защита от окружающего мира и от самого себя.       — Это звонит Намджун. Я отвечу, хорошо, детка? — предупреждает парня Хоби.       Поговорив по телефону в пустом коридоре, он возвращается к Чимину. Снова ныряет к нему под плед, но не укрывает их плотно, оставляя полоску света. Его младшему нужно возвращаться в реальный мир, и Хосок готов бок о бок с ним сражаться со всеми демонами Вселенной.       — Малыш, послушай меня, — дотрагивается до лица, ловит взгляд парня Чон. — Звонил Джуни. В скором времени сюда приедет доктор Лу Хан. Помнишь его? Он помог Юнги тогда, в той ситуации, помнишь? И Тэхëну… С клиникой Лу Хана Бан Ши Хек заключил особый контракт о конфиденциальности. Он осмотрит тебя и окажет помощь, какую нужно. И ни одна живая душа ничего не узнает.       — Хорошо, — шепот Чимина куда-то в грудь Хо. — Наверное, мне нужно в душ… — еще тише и с надрывом.       Чон не стал рассказывать парню всего, что услышал от лидера. Намджун сразу позвонил на личный номер Бан Ши Хека, сообщил о произошедшем. Владелец компании отреагировал моментально и разумно. К Чимину вызвал доверенного врача, а к Намджуну с американцем тотчас направил начальника своей личной охраны с крепкими парнями. Ши Хек понимал — если просочится хотя бы намек на это происшествие, карьере БТС конец, и компании тоже. Тот же Диспатч с огромным удовольствием обсосет эту ситуацию до косточек, пережует и выплюнет его детище, труд всей его жизни. Ши Хек не медлил. Шестеренки и винтики огромной машины индустрии кей-попа зашевелились, выполняя приказы владельца компании.       Никогда больше ноги этого поганого ниггера не будет на азиатском континенте. Ни одного контракта не будет заключено с подонком. Всем крупным студиям звукозаписи будут тотчас разосланы письма с настоятельными рекомендациями не сотрудничать с насильником. И если вдруг мерзавец посмеет открыть свой грязный рот, уж Ши Хек постарается, найдет рычаги и в Штатах. Раздавит, как гниду. Физически. Намджун, как и обещал Чимину, разобрался с этим куском дерьма.

*****

      Хосок не спрашивает о физическом самочувствии младшего. О чем тут спрашивать, когда кадры его личного фильма ужасов стоят перед глазами. Хосок не хочет задавать вопросы. Не хочет, чтобы те его первые эмоции, которые испытал, накрыли его снова. Злость, растерянность, ненависть, неверие не помогут сейчас Чону комфортить парня. Чимин нуждается в любви и заботе, принятии и защите, и Хоби готов отдать до капли все, что у него есть.       — Маленький мой… Ты такой храбрый, Чимин-а! Такой красивый, такой сильный котенок! — Хоби снова прижимает к себе тонсена, дарит тепло крепких объятий. Чимин нежится в его руках, сердце его млеет от ласки любимого хена.       — Хосок-хен… Хоби… — Пак впервые переходит на неформальное обращение. — Ты сказал… — Чимин начинает потихоньку стаскивать плед с их голов, намереваясь вернуться из защитного кокона в реальный мир. Сейчас айдол не нуждается в спасительной темноте, наоборот, он хочет видеть глаза своего хена, его реакцию. — Ты сказал, что я могу свести с ума любого. Но я хотел свести с ума только тебя.       Плед плавно опускается на пол, и Хосок видит перед собой парня, такого искреннего в своей прямоте, такого доверчивого и открытого.       — Ты всегда так внимателен и добр ко мне, Хоби, — продолжает Чимин. — Готов прийти на выручку в любой ситуации, готов прикрыть любую мою шалость, любой косяк. Ты не сводишь с меня глаз! Ты молчишь, хен, но ты смотришь так громко! Ты и сейчас кричишь, не говоря ни слова! Ты думал, я не замечаю? — парень смотрит покрасневшему старшему в глаза и продолжает. — Если мое личико и тело так привлекательны, как ты утверждал, тогда почему ты до сих пор молчал, Хосок-а? Если ты ждал проявления чувств с моей стороны, то сегодня я уже сказал тебе это утром! Я люблю тебя, Хосок-а! Множество раз я давал тебе это понять невербально — взгляды, прикосновения, ласки. Но, видимо, до тебя совсем туго доходит, — усмехается Пак.       Старший нежно целует податливые губы, и Чимин отвечает, перехватывает инициативу, настойчиво вылизывает своим языком чужой рот. Однако Хосок вскоре отстраняется, боясь причинить боль распухшей скуле парня. Подушечкой пальца касается нижней губы Пака, собирая с нее влагу поцелуя.       — Прости меня, Чим-Чим. Я боялся. Молчал о своих чувствах из страха. Из страха, что ты не ответишь, посмеешься. Что парни осудят. Боялся реакции компании…       — К черту компанию! — выкрикивает внезапно Чимин. — К черту реакцию окружающих, хен! Если бы ты не тупил, я бы не облизывал тебя глазами все это время, а делал бы это по-настоящему!       Хосок так рад этому взрыву эмоций! Ведь на минуту вернулись харизма и огненный темперамент парня. Это добрый знак!       — Прости меня, Минни, прости, малыш, — Хосок зацеловывает глаза сидящего напротив парня. — Прости, что не сказал «люблю» раньше! Прости, что не успел… Прости, что сразу не убил ублюдка…       — Йа! — кривится Пак. — Я не хочу больше слышать о нем!       — Хорошо, радость моя! Мы с Джуном закопаем его очень тихо, — Хосок кровожадно сверкает глазами.       — И вообще, хен! Ты мне должен! — глазки Чимина превращаются в щелочки от улыбки.       — Что я должен тебе, котенок? — в голосе Хосока звучит удивление.       — Ты должен мне… мой первый раз, хен! Если бы ты так не тормозил, мы бы уже давно могли быть вместе! — Чимин утыкается носиком в крепкое плечо старшего, смущаясь собственных слов. Хосок усмехается по-доброму.       — Ладно, Чимин-и. Я обещаю отдать тебе все скопившиеся долги, когда ты будешь к этому готов, радость моя! А сейчас давай немного приведем тебя в порядок. Доктор Лу Хан наверняка уже скоро приедет, — и добавляет уверенно: — Люблю тебя, мой отважный мальчик! Очень сильно люблю. Эммм… У меня появился телеграмм-канал. Буду рада приветствовать всех пришедших по адресу: https://t.me/neobyazatelno18