Полюби меня ночью до восхода солнца

Ночное небо, покрытое белой сверкающей рябью, и с округлым блином прямо по центру завораживает. Словно его можно увидеть лишь раз в жизни, а не почти каждый день. Девушка протягивает руку, пытаясь дотянуться до самой дальней и яркой звёзды, но лишь рассматривает своё запястье, которое кажется меньше обычного и хмыкает, подпирая щёку другой рукой. Тикки ушла отдыхать, а вот Маринетт не спится. Хочется дольше насладиться прелестью бодрствования, прежде, чем с головой окунуться в царство Морфея и может увидеть заветные сны с Агрестом, о которых она не расскажет даже Тикки. Может стоит разлюбить? Забыть, как будто до этого она любила только маму с папой? Словно всей этой тоскливой боли и надежды о взаимности никогда не было, будто они были прочитаны из какой-то книжки про первую любовь. Только вот в этой книжке обязательно всё будет хорошо, не то что в жизни. Здесь будет только хуже. Может сейчас пришёл бы Кот? Ведь только он может развеселить её даже в самые трудные моменты. Она ужасна, игнорирует его чувства, но каково было бы ей, если бы Адриан также отшивал её каждый день? Наверняка ему больно, но Маринетт не может просто принять всё, словно любит в ответ. Алья всегда говорила, что она врёт настолько ужасно, что её мог бы раскусить и двухлетний ребёнок. И это она врёт о своей личности, а что будет если она соврёт о чувствах? Может Кот и будет рад сначала, но точно поймёт всё рано или поздно. Нет, сейчас она хотела бы видеть кого угодно, но не этих блондинов. — Не спится, Маринетт? — сладкие слова с незнакомых уст льются, словно шоколад стекает с вершины фонтана и упускается на дно. Этот голос настолько спокойный и умиротворённый, что даже не пугает резкость и неожиданность появления этого человека. Маринетт поворачивается, её разум затуманен приятным голосом настолько, что её даже не интересует, кто появляется в такое время. Но она пробуждается, стоит встретиться взглядами с незнакомцем. Её словно пробивает током, когда она видит до боли знакомые бирюзовые пряди. В груди учащённо стучит настрадавшееся сердце, и Дюпэн-Чэн старается улыбнуться, словно не понимает кто перед ней. Но человек под маской лишь коротко улыбается, протягивая записку. — Откуда ты знаешь моё имя? — забрав записку, но ещё не успев прочитать, неловко улыбается Маринетт в ответ на спокойное выражение лица Куффена. — Ты ведь Вайперион, верно? — Да, Маринетт. — также спокойно отвечает он, сидя на перилах и раскачивая ногами. — Но откуда ты знаешь моё имя? — Это секрет. — улыбается Вайперион, поднося указательный палец к губам и оставляя его по середине на пару секунд. «Почему талисман у него? Я ведь возвращала его мастеру? Да! Я точно его возвращала. Так почему он до сих пор у Луки.» Она разворачивала записку, раздумывая о сидящем рядом человеке. Представь, я безнадёжно влюбился, В ту, чьё сердце занято. И, к сожалению, не мной. Я не могу перестать любить, Лишь слушать стук сердца своего, Когда совсем рядом она Влюблённо смотрит на того, Кого я ненавижу всей душой. — Да? А кто же это… — но теперь она смотрела в пустоту. Рядом нет того, кто секунду назад был здесь. — Теперь я раздражаю даже Луку… — грустно шепчет она, перечитывая строки. Указательным пальцем проводя по буквам, Маринетт невольно задумалась о красоте его почерка. Он не выделялся своей особенностью, но был прекрасен даже в неровностях и корявых буквах. В этих словах чувствовалась нежность. Казалось, он специально выводил каждый символ, лишь чтобы Дюпэн-Чэн прочитала эту запись. От чего-то Маринетт осторожно сложила бумажку и спустилась к себе в спальню, отложив записку в шкатулку, которую невозможно было открыть без ключа. Коротко улыбнувшись этой внезапной встрече, она легла в кровать, оставив все мысли о том, откуда у Луки взялся талисман.

***

Вновь, не сумев заснуть в первые пятнадцать минут, Маринетти тихо прокралась на балкон, оставляя Тикки в постели. Она ожидающе озиралась по сторонам, надеясь увидеть Вайпериона. Она ходила к Мастеру Фу и тот показал ей талисман змеи, лежащий на своём месте. — Может мне это приснилось? — не сумев найти оправдание для Луки под видом Вайпериона, вздохнула Маринетт, закрыв лицо ладонями. — Тебе приснился сон? — снова этот сладкий голос, который, как шипящая змея, гипнотизировал Дюпэн-Чэн, не давая ей здраво мыслить и зазывая в ловушку хищника. Этот голос с нотками интереса заставлял Маринетт улыбнуться, смотря на Куффена. — Нет. Я думала, что это сон, но раз ты здесь… Она вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок, и продолжила говорить, смотря на ночное небо. — Мне стало лучше, когда ты пришёл вчера. — Я рад. — улыбнулся Лука, смотря на Маринетт. — Думаю, тебе идут все причёски в этом мире. — дотрагиваясь до распущенных прядей и пропуская их сквозь пальцы, наблюдая за переливом в свете фонарей на балконе, улыбнулся Лука. — Да? — она распустила их, подумав, что так будет лучше, но кажется Куффену было всё равно, нет, не так, ему нравилась Маринетт любая, в отличие от Кота, который влюблён в самоотверженную Леди Баг, и Адриана, считающего её просто другом. Они оба любили Маринетт, но за отдельные качества, когда как Лука смотрел на всю картину в целом и улыбался. Может она выдумала это, чтобы чувствовать себя лучше, но взгляд, которым Лука изучал её, говорил об обратном. — Та девушка… Это я? — сглотнув, неловко улыбнулась Маринетт, не зная какого ответа она ожидает. Она хотела, чтобы это была она и в тоже время не хотела. Рука Вайпериона застыла, прекращая играться с волосами и опустилась. Он вздохнул, обдумывая ситуацию. — Да. Это ты. — он ещё раз улыбнулся, но не сумел посмотреть в глаза Дюпэн-Чэн. А вот Маринетт смотрела широко раскрытыми глазами на лицо, скрытое за маской. Её щёки покрылись румянцем, стук сердца перекрыл все остальные звуки, а в груди стало не хватать воздуха. Это не то, как она реагировала на признание Кота Нуара. Всё казалось нереальным, словно это был сон, от которого чтобы проснуться нужно ущипнуть себя. Маринетт недолго посмотрела на руку, за которую хотела ущипнуть, но сдержалась. Если это сон, то чем он хуже реальности? Он намного лучше и Дюпэн-Чэн не хочет просыпаться. — Можешь прийти завтра? — надеясь на согласие, неловко улыбнулась Маринетт, смотря на Куффена. Его, до этого сжатый кулак, расслабился, а глаза стали немного больше, чем обычно. — Хорошо. — улыбнулся он, готовясь уйти, но Маринетт задержала его, схватившись за запястье. — Может хочешь какао с зефирками? Там ещё остались макароны или может печенье? — вспоминая, что есть на кухне, широко улыбается Маринетт и Лука, очарованный улыбкой, кивает. Кажется, он даже не слушал, что там говорила Маринетт, но согласился, не желая уходить так же резко, как и день назад. — Какой вкус тебе нравится больше? Клубничный или шоколадный? — поставив на небольшой столик чашку и тарелку с печеньем, спросила Дюпэн-Чэн, надеясь поговорить. — Нельзя сказать точно, они оба вкусные, и отличаются. Их нельзя сравнивать. Но мне нравится смешивать вкусы. — Тебе тоже? Я думаю, если разобрать макарун и положить шоколадный на клубничный получится вкуснее. — Я усвоил это много лет назад. — делая сразу два и протягивая один Дюпэн-Чэн, улыбается Куффен, вновь заставляя кончики ушей краснеть. — Да… — Маринетт выдохнула, смотря на полоску горизонта, который разделял небо и землю. Она ещё казалась слишком скрытой, соединяя две противоположности. — Как красиво… — словно только заметила, вздыхает Маринетт, продолжая находить всё новые звёзды, которые появляются всё чаще. — Да… Ночное небо прекрасно, поэтому мне нравятся твои волосы и ты. — Лука, наверное, сам не понимает, как сводит тему о ночном небе на комплимент для Маринетт, но он продолжает мягко улыбаться, смотря на синее небо. Они смотрят лишь на небо, на котором можно увидеть намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Это нельзя объяснить словами тому, кто никогда не наблюдал за звёздами и луной долго-долго. Каждая звезда кажется особенной и чем-то отличающейся от другой. Люди похожи на звёзды, они словно являются звёздами. Они такие же, как и сотни и тысячи других людей, но каждый отличается. Хоть чем-то, хоть на капельку, но отличается. Но стоит отвести взгляд и та звезда, за которой ты внимательно наблюдал, маскируется за другими. Какая из этих звёзд привлекла твоё внимание? Люди также теряются и забываются, маскируются за другими, конечно, для этого требуется больше времени, но звёзды и люди — параллели, которые и похожи и отличны друг от друга. Когда-то важный для вас человек затеряется в толпе таких же. И сейчас Адриан слишком быстро терялся на фоне других дорогих ей людей. Лука, Алья, Нино, родители, даже Кот Нуар. Все они затмевали его своим собственным светом. И ярче всех сиял Лука. Маринетт сама не заметила, как вместо неба, начала наблюдать за Куффеном. Как следила за каждым движением и действием, даже не понимая этого. Как потянулась к запястью, охваченному зелёным латексом, и коснулась пальцев руки. Она не замечала взгляда Вайпериона, увлечённая ладонью. Его ладонь была больше её собственной, пальцы под тканью наверняка покрыты мелкими ранами, оставленными после игры на гитаре, а на ногтях должен был быть чёрный лак. Кольца на пальцах пропали и Маринетт впервые задумалась, как много мелких деталей меняется во время превращения? Сколько нельзя заметить, если не знать обе стороны? Она вдруг застыла, поняв, что слишком близко наблюдала за ладонью, сжимая её своими пальцами. Они тоже не были идеально гладкими, все покрыты мелкими царапинами, полученными во время шитья. Она медленно подняла голову, встречаясь с удивлённым лицом Вайпериона. Под маской, был виден румянец, большая часть которого прикрыта зелёной тканью. Дюпэн-Чэн действовала уверенно, хотя скорее всего была под впечатлением проведённого времени, но чувствовала, если бы это был кто-то другой, то она ни за что бы не сделала того, что сделала сейчас. Она притянула голову Куффена к себе, держась за затылок и накрыла его губами свои, вовлекая Вайпериона в недолгий контакт. Тот, забыв закрыть глаза, видел, как ресницы Маринетт подрагивали, но чувствовал, как его охватывают бурные эмоции, чувствовал как жар охватывает всё тело, несмотря на холодный воздух ночи, чувствовал, как бабочки в животе встрепенули крылышками, готовясь взлететь, чувствовал, как другая рука Маринетт сжимает его руку. Он чувствовал слишком много. И желал большего. Когда Дюпэн-Чэн отстранилась, по-новому смотря в глаза Куффена, тот продолжил её действие, притягивая за талию. Любовь быстротечно утекает сквозь пальцы, как песок. Вы не знаете, когда влюбитесь, когда вас полюбят в ответ. Выражайте мысли, не боясь ничего, потому что в конечном счёте вы все найдёте счастливый конец, как в каком-то романе про первую любовь или фанфике. Главное — найдёте.