Я боюсь своих снов

- Перестать бояться своих желаний... - тяжело вздохнул Зонтик, ощущая лёгкое щекочущее чувство от недавно расчёсанных бирюзовых локонов на спине и груди. Волосы любезно прикрывали голый торс правителя и оберегали чувствительные к свету после пробуждения глаза от прямых лучей солнца, что сочились сквозь стекло прямиком в скромную комнатку Зонтика. Тот же сценарий: пробуждение, утренний стояк и муки, на этом скучно заострять внимание. Куда интересней сейчас мысли Зоза, который успел только умыться, а потом застрял над тяжёлым вопросом Интересно происходит. Сны сомнительного содержания, как полагал Зонтик, связаны не только с психологическим состоянием (в данном случае серьёзным потрясением), но и от биологических потребностей. Тело просит сексуальной разрядки, чего Зонтик, понятное дело, старательно избегает вот уже как всю жизнь. Раньше ведь такого не было, тогда почему резко появилось и потребовало к себе внимания? Но выяснять это не у кого, тело просит и всё тут, хоть об стенку бейся - Хотя если предположить, что клоны способны взрослеть подобно Феде... - громкая мысль озвучилась сама собой. К слову, пока привычка разговаривать с воздухом не приносит никому вреда, Зонтик вовсе не против избирать себе такого собеседника Так, значит клоны тоже умеют развиваться. Но протекает ли это в точности как у людей? Вероятно не совсем. Ну не может Зонтик представить, что у кого-то из клонов начнёт внезапно ломаться голос, ангелочек Феликс зазвучит басом, смех Вару станет поистине злодейским, а Габри будет любопытным ребёнком только с виду, пока не заговорит. Что в таком случае случится с голосом Зоза? А что делать Пику, Куромаку и Данте? Возможно взросление клонов проявится в том, что... тело рано или поздно износится? Всё-таки это наиболее вероятно, ибо они считаются живыми существами. Ну по крайней мере до тех пор, пока их прототипом является Фёдор. Значит выяснили, что опираться на процесс взросления человеческого организма в этом вопросе не стоит. Но что в таком случае послужило резкому появлению таких желаний? - Может быть они так долго копились, что уже стали вылезать наружу? - предположил Зонтик, неосознанно закидывая ногу на ногу и устремляя взор вбок. Фраза имела смысл. Психику клоны имеют уж точно людскую, а значит и духовные потребности они унаследовали от них Всё стало чуть понятней, однако главная причина размышлений успела потеряться за множеством теорий и предположений. Зонтик сел как прежде, лениво посмотрев вниз. Что делать с эрекцией? Слова Ромео в дуэте с наставлениями Данте не намеревались покидать голову Зоза. Появлялась невероятная мотивация что-то менять, которая тут же упиралась в сомнения, и в этой борьбе объявляли ничью. Зонтик должен что-то с этим сделать. Подвинуть одну фигуру на доске, чтобы весь ход игры пошёл по совершенно новому сценарию Терпимость и лояльность присутствовала во снах, где хоть с крыши прыгай - ничего не будет. Но когда дело касается реальности, случается затуп. Как это правильно делать? А что, если он сделает неправильно? Может даже навредит себе? И это останется с ним на всю жизнь из-за, понятное дело, невероятной чувствительности и нежности этой зоны - Но ведь этим занимается подавляющее большинство (если не почти все) люди и каждый пятый не остаётся с травмой. Ну при мастурбации уж точно, - возразил сам себе Зонтик, стараясь найти также аргументы "за", а не стопориться как всегда на негативных прогнозах. И не прогадал. Сработало, так скажем, стадное чувство, мол: "если другие делают, то я тоже буду", которое помогло вычеркнуть излишние опасения из общих рассуждений. Да и в самом деле, если бы это было сомнительным и опасным делом, разве было бы оно настолько распространено? Зонтик повторно сконцентрировал взгляд на собственном теле, ставя над нависшим вопросом точку. Трагедии не случится, если он попробует. Рука, как будто сама по себе, легко легла на ляжку, что из-за сидячей позы "расплавилась" на кровати и казалась куда больше. Чуть сжав её, он получил ожидаемое чувство. Мягкая. Ладонь стала поглаживать мягкое место, ощущая странные слабые импульсы мурашек по спине и затылку. В тот раз воспоминания из снов его подставили, а в этот могут спасти - И что я только за бред нёс рядом с Феликсом... - неловко усмехнулся Зонтик, со стыда отворачивая голову и краснея. - И какой бред моё подсознание заставляло его говорить... - всегда неприятный стыд, на удивление, сейчас являлся как никогда сладким и нужным Зонтику. Даже в своих снах выставляет виноватым только себя. И правда смешно. - Как же всё это странно звучит на трезвую голову, - продолжая вспоминать новые и новые фрагменты снов, в пол голоса говорил Зонтик, не понятно от кого скрывая волосами слабую кривую улыбочку Рука задела край спальных шорт, пальцами чуть нарушая эти границы, но позже вернувшись на открытую часть. Зонтик на секунду сжал ножки сильнее и заёрзал под гнётом сладких воспоминаний и фантазий. Эти чувства так похожи и одновременно так отличаются от тех, что были во сне... Во сне всё более притуплённо, размыто, в то время как истинное вожделение ноет, тянет и соблазняет во много раз сильнее. Ладонь нетерпеливо зашла на территорию бедра, выборочно лапая и сжимая какие-то участки - А как моё подсознание визуализировало Куромаку... - посмеялся Зонтик, украдкой поглядывая на движения руки и крепко сжатые вместе ножки. - Он на коленях у меня сидел! А я гладил и целовал... - периодические смешки вырывались, однако ставши более наигранными, искусственными. Трезвость, с высоты которой Зонт смеётся над снами, трещит по швам, пока бурлящее внизу возбуждение уже заставляет чувствовать его то, что он когда-то ощущал во сне. Глубоко выдыхая, ладонь переносится на талию, активно поглаживая голую чувствительную кожу, что стремительно покрывается мурашками. - Данте... Как будто всегда пытался меня за неё ухватить и обнять... прижать поближе, - большой палец, случайно зашедший на область рёбер, погладил ещё одно слабое место. Разум во всё бóльших красках возрождал воспоминания из сна, передавая Зонтику всё с завидной чёткостью. А позже и проецировал ощущения в реальность. - И почему у него всегда такие тёплые руки? - тяжесть внизу усиливалась с каждым новым воспоминанием, от чего Зонтик уже увидел мелкое мокрое пятно природной смазки на ткани. Треф вновь глубоко вздохнул и бегло заправил волосы себе за ухо, ибо они в какой-то момент стали для него огромной шерстяной шапкой, которую достают только в самую безнадёжную холодрыгу. Пальцы прошлись по животу, пощекотали рёбра, обвели шею, покрытую тысячами мурашек, и зарылись в густые и красивые, но сейчас жаркие и мешающие локоны успокаивающего бирюзового цвета. Воспоминание из второй ночи поселило в Зозе идею, что в возбуждённой неге без промедления исполнилась: рука схватила участок волос у корня и слабо дёрнула назад - Мф... Как это вообще придумали и почему мне приятно... - почти про себя пробубнил треф, в жалком вожделении сжимая бёдра до предела, что ещё чуть-чуть и, кажется, треснут кости. Терпеть нет сил. На страхи нет времени Руки судорожно стягивали спальные трусы, пока разум Зонта в волнительном ожидании замер перед главным событием. Немногочисленная одежда откинута, взгляд небесных очей изучает налитый кровью член, что незаметно, но постоянно выделяет прозрачную склизкую субстанцию. Напряжение сделало своё дело и Зонтику кажется, что размер стал ещё больше, чем он увидел в предыдущее утро. Хотя неважно. Абсолютно плевать. Несмелое касание лишь немного заставило пенис отклониться вбок, пока жадные зрачки в мгновение затупились и зависли. Желание торопило донельзя, Зонтик прикрыл глаза. Ладонь на пике смелости обхватила член посередине, впитывая каждую мелочь, каждое ощущение. Мягко, гладко и мокро. Кожа здесь очень нежная, кажется, что её и нет вовсе, что он сейчас трогает мягкие ткани организма. Разум велит касаться аккуратно, но тело не согласно и Зонтик невозмутимо сжимает член в руке, пропуская через себя наплыв мурашек. На секунду в девственном сознании возникает вопрос, у всех ли он одинаковый на ощупь и если нет, каким он ещё может быть - Какого чёрта мне это вообще интересно, - на месте пристыдив себя, Зонтик в смятении отвёл взгляд, совершая первое плавное поступательное движение. Внизу живота приятно кольнуло. Ещё. Совесть заткнулась так же быстро, как и возникла, Зюзя уже в открытую смотрел на себя, напрочь забыв прошлые мысли. При движениях вместе с рукой шевелилась крайняя плоть, создавая странную, но интересную картину. Со стороны казалось, что он нацелено мнёт и тянет кожу, хотя на деле треф весьма слабо касается его. Не увидишь на практике - никогда и не подумаешь, что оно может так делать. С новым движением руки к основанию всплыло и новое воспоминание. Феликс пытался сделать что-то подобное своими руками на этапе прелюдий, но из-за стеснительности треф счёл это нахальством и остановил червонного - Дурак... какой же дурак... - выдыхая и краснея, ругался Зонтик. Если бы позволил, было бы с чем сравнить. Но одно Зоз узнал уже точно: тело дрожит и подрагивает куда сильнее. Мышцы дёргаются в короткой судороге, свободная рука машинально сжимает одеяло, а ножки раздвигаются совсем сами, пока крупицы приличия в разуме пытаются их остановить - Ха-ах... Неужели Ромео сам додумался накраситься помадой или всё же подсмотрел это у кого-то? А ведь те поцелуи выглядели так красиво... - вспоминая сладкую картинку из сна, как под гипнозом, не затыкался Зюзя. Однако он просто не мог себя сдерживать от одного лишь воспоминания, как отметины яркой малиновой помады концентрировались на рёбрах и животике, в самых приятных и слабых местах. - Чёртовы червовые, - жмурясь, прошипел Зонтик. - Такие шустрые и наглые. Но такие быстрые и горячие... - злость сошла на нет, стоило ладошке дойти до головки и ненавязчиво её помять. Самая приятная зона. Головка донельзя чувствительная, кажется, что её можно стимулировать даже просто трясь обо что-то. Любое касание уже обеспечивает мурашки, а если немного приложить силы... Тельце как током прошибло, от чего с губ по своей воле сорвался то ли хрип, то ли скулёж. Как Зонтик и думал, что в реальности красивые стоны дело времени и практики. Они не звучат красиво и мелодично каждый раз, потому что причины. Это надо уметь делать - Тогда у кого учился Куромаку? - промелькнула мысль, пока ладошка на некоторое время отстала от нежной головки, спускаясь вниз. И затем снова вверх. И вниз. Вверх и вниз. Неспешный ритм был идеальным началом для такого, как Зонтик, позволяя ему ещё некоторое время оставаться в здравом уме - Действительно ли поцелуи в шею настолько приятные? - задался вопросом Зюзя. - Это щекотно, но неужели ещё и приятно? - свободная рука, словно услышав слова трефа, потянулась наверх и улеглась на ключицы, кончиками пальцев еле касаясь кожи. - Хотя возможно всё правда так, раз от собственной руки у меня уже мурашки, - передумал Зонтик, вздрагивая от ободряющего чувства и ненароком сжимая член чуть сильнее. Захотелось исследовать тело дальше. Ладонь спустилась по солнечному сплетению, остановившись у груди. Ещё одно достаточно нежное место, интересно, оно тоже приятное? Рука огладила, в момент захватила и сжала. Правитель слишком худой, чтобы тут можно было помять что-то внятное, хотя намёк на мягкость присутвовал. Не то. Зона, что находится совсем рядом с грудью, имела куда больше перспектив. Подушечки пальцев во всех подробностях ощутили рёбра, пока сверху судорожно вздыхают. Ладонь берёт разгон, опускаясь по талии ниже, но затем возвращается на верх, нежными касаниями доводя Зонтика до той степени, когда от наслаждения вытягиваешь спинку и закидываешь голову. Сердце так сильно стучит. Как же горячо. Зоз движением головы поправляет волосы и кидает взор вниз, заметив, как рука интуитивно стала задавать средний ритм, прикладывая силу и по воле случая попав в самое яблочко. Всё-таки правда, что каждый делает это по-своему. Ладонь вновь припала к головке, приближая Зюзю к пику эйфории. Эти грёбанные сны только подливали масло в итак пылающий пожар. В нём успело побывать столько... и всяких разных, где первый отличается от второго, третий от четвёртого, а четвёртый от второго. С ума можно сойти. И ласки у всех такие разные... Данте захватывает целиком и полностью, словно пытаясь слиться воедино. Куромаку всегда направлено и последовательно, идеально следует ритму действий. Феликс неумело и невинно, но как никто-иной искренне и нежно. Ромео вовсе использует какую-то свою магию, эта чёртова ведьма читает мысли и касается там, где больше всего нужно... - Они бы меня до смерти затрахали, если бы их первый план удался, - глубоко вздохнул Зонтик, специально или нет артистично закатывая глаза. Но последующий тихий сорвавшийся скулёж выдал его настоящее отношение к этому факту. Пальцы неумело, но продолжали стимулировать головку, пока ножки уже отвоевали свою волю и широко раздвинулись, вроде и смущая, а вроде и помогая возбуждённому Зонтику. Так намного легче и чуть менее жарко - И почему клоны из снов настолько гнилые, что все до единого поддержали первую идею, - на секунду задумался Зюзя. - Хотя от персонажей из снов разве можно ожидать глубоких поступков? Сну надо было, чтобы так случилось - так случилось. Сну надо было, чтобы я ими проникся - сон их раскрыл, - возразил сам себе он, успокоив свою тревожную и ранимую душу. Тем более, что в следующих снах он сумел во всех без исключения увидеть людей, очень добрых и кротких внутри людей. А ещё прекрасных любовников - Чёрт... - последний раз забастовал Зонтик на откровенные мысли, но затем, ускорив темп движений руки, позволил себе утонуть в этих до дрожи смущающих, но до одури возбуждающих мыслях. Интересно, римминг (как Ромео это назвал) правда является одной из практик или же это больное подсознание? Хотя такое ощущение, что первый вариант ближе. Зонтик уверен, что люди успели и не до такого додуматься. Тем более, если это так... приятно и щекотно. Сам факт того, что лицо партнера находится прямо там и ласкает языком это место... мурашки сопроводились рваным вздохом, свободная рука вернулась к начальному месту, ухватившись за мятую простынь, а сам Зоз уже не стеснялся выгибаться, закидывать голову и в желании прикрывать слезящиеся глазки. Причем опять именно червонные стремились целиком и полностью вылизать Зонтика! Однако Феликс не стал заморачиваться, а Ромео вновь выбрал метод на грани. Психи. Червонные просто больные на голову, но от этого сны с их участием стали самыми яркими. Хотя ещё рано делать выводы, пока впереди три клона, двое из которых... Пиковые - Как бы они меня не зарезали в первые минуты, - бросил Зонтик, не желая далее рассматривать этих двух. Интересно, что может придумать Габри? От него ведь буквально можно ожидать абсолютно всё. Он может быть невинным ребёнком, прямо как Феликс, а может оказаться маньяком с БДСМ наклонностями. Может быть неумелым и неловким, а может оказаться доминантнее Ромео. Может быть странным и замкнутым, а может оказаться родственной душой. Размышлять над этим можно бесконечно долго и с истинным интересом, однако приятные покалывания внизу требовали более интимных подробностей, чем тех, что Зоз может додумать Ведь первый его странные влечения по факту обнаружил Данте, которому просто по воле случая не удалось сразу вправить Зюзе мозги. Жаль он не смог вспомнить деталей с Куромаку, однако Денчика и Рюмку Зонтик точно ощутил сполна. Ещё и Ромео со своими предположениями, которые, несмотря на весь абсурд, оказались чертовски верными... Движения руки явно ускорились, с ещё большей жадностью сжимая член, пока сверху мягкий голосок Зонтика открыто скулил и вздыхал, ибо, понятное дело, навряд ли кто-то бродит возле комнаты на его этаже, а стекло в маленьком окошке пропускает эти относительно тихие звуки. А даже если что-то из этого заблуждение, Зюзя с малой вероятностью сможет закрыть себе рот и молча таять от блаженных ощущений, что он так долго прятал от самого себя. Так долго боялся, откладывал, закидывал отговорками. Но сейчас решился и ничуть не жалеет. Если так подумать, ему действительно стоит продолжать пробовать мастурбировать... Но об этом он позаботится потом. Когда барьеры в сознании с особо звонким треском разрушились, Зонтик без всякого стыда вспоминал и представлял любую деталь, любую подробность, любую мелочь из самых сладких моментов снов. Разум отказался совершать сложный выбор, а потому образ главного в его мыслях был максимально размазанным и непонятным. Просто сборище самых приятных факторов из снов в одной фантазии, вероятно, так это будет лояльнее всего описать. Он трясся от вожделения не из-за представления, что его имеет кто-то определённый из клонов, нет. Скорее просто наличие доминантной фигуры над собой заставляло ладонь, уже полностью покрытую природной смазкой, не останавливаться ни на секунду. Он желал ласки и не важно, кто и как ему её даст. Нежные поглаживания рук на талии и животике, сладкие прикосновения к наружной и внутренней сторон бедра, лёгкие почёсывания бирюзовых волос, поцелуи, много поцелуев... Внезапный спазм, ощущение, что все органы внутри ложкой смешивают во что-то единое, испугал бы Зонтика в любой иной ситуации, но сейчас дал понять, что всё близится к концу. Глаза цвета неба зажмурили, ведь появилась вещь поинтереснее, чем синий потолок. Вновь всё внимание к чувствительной головке, но с применением бóльшей силы. Тело интуитивно совершало все эти махинации. Главной задачей было достичь оргазма. Главным смыслом сейчас было раз и навсегда переубедить Зонтика. В мыслях, как не странно, всё тоже близится к завершению, воображаемые толчки достигают пика скорости, а некогда ласковые руки нагло хватают, сжимают и тянут за волосы. Подсознание избавляется от ответственности, представляя какой-то образ, что совершает все эти извращения, однако со стороны кристально чисто, что не желал бы этого сам Зонтик - в мыслях это бы тоже отсутствовало В последние мгновения звонкие стоны звучат с обычной громкостью, подло стерев из сознания всякие опасения, что хоть одна живая душа узнает о том, как "Великий Зонтик", само божество, дрочит в грязных фантазиях и скулит, как последняя тварь. Хотя Зонтик не божество, а человек и не принимал он никаких обетов, чтобы поддерживать исключительно образ религиозного идеала, примера и подобия всего живого. Это произошло по его вине, но не по его воле и он намерен с этим бороться. Благо эту мысль он принял давно, так что, делая последние движения и изгибаясь в приятной судороге, стыд за содеянное не стоял сзади с ножом Тело почувствовалось до невозможности тяжёлым, потому Зонтик прилёг на спину, заканчивая фантазию на той ноте, когда партнёр отстраняется и тоже уходит в себя. Зюзя слышал звон и свою отдышку, замечая, как всё-таки тело вспотело. Даже изящные ключицы покрылись испариной, о ляжках и внутренней стороне колена и говорить незачем. Успела вспотеть шея под пышными волосами, как и их корни. Мда, возможно не самое приятное чувство, но отголоски сладостного напряжения внизу прокатывались по телу и заставляли уголки губ слабо подниматься вверх, чуть содействуя в задаче отдышаться. Мысли в такие мгновения послушно затыкаются, давая слушать только приятные ощущения и для Зоза это определённо стало секундами рая. Блаженного расслабления и отрешения от всех бед мира. Идеально - Беру свои слова назад, зря ныл, - не снимая слабой улыбки, заключит Зонтик, привставая и возвращаясь в реальность. Шум в ушах прошёл, ощущения так же поутихли. Мысли вернулись, однако не стали сразу же скидывать на Зонтика все существующие и несуществующие грехи, строить самые безумные теории, за каким углом его опять поймает неудача. Сейчас в атмосфере веяло какими-то спокойствием и безопасностью. Зонтик лениво оглянул комнату и, чуть потягиваясь в спине, нашёл силы на то, чтобы встать и наконец направиться в ванную, ибо пот и эти бешеные ощущения очень хотелось с себя смыть. Смыть и забыть, но потом обязательно к ним вернуться...