Море, переплетённые пальцы и счастье

— И куда мы идём? — Уже скоро! Чан ведёт Минхо, у которого завязаны глаза чёрной банданой, за руку, пока не останавливается через пару метров. Оранжевое солнце почти подошло к линии горизонта и возвышается над синим морем. Минхо стягивает повязку, щурится недовольно от светящего прямо в глаза солнцу, закрывая его рукой. — Ну, море. — произносит он, оглядывая пейзаж перед собой. — Будто за весь день я на него не насмотрелся. Чан слева хмыкает и улыбается, снова беря своего парня за руку, заставляя смотреть на себя, и кивает головой в сторону скалы с уступом на ней, не так высоко от земли, как кажется на первый взгляд. Но не для Минхо с акрофобией. — Нам туда. Завтра улетаем домой, и пока мы здесь, я хочу тебе кое-что показать. Минхо оглядывает скалу за его спиной и морщит нос. — Чан, я туда не полезу. Я высоты боюсь, ты же знаешь. — Минхо, милый, — Чан полностью разворачивается к нему и берет его руки в свои. — Я буду рядом, ничего не бойся. — Чан подаётся вперёд и оставляет мимолётный поцелуй на лбу. — Знаю, это не так просто, но, прошу, доверься мне. Минхо прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Ради Чана он готов на всё, даже переступить через свои страхи. После встречи с ним жизнь Минхо изменилась. То, что он никогда не любил, вроде объятий и поцелуев, стало неотъемлемой её частью, а противные раньше милые прозвища теперь вызывают тех надоедливых бабочек в животе. Просыпаться и засыпать рядом с ним, вместе смотреть фильмы и готовить, ходить на свидания и за покупками — все это раньше казалось уделом женатых парочек, сейчас же без этого он жизни и не видит. — Хорошо, только… не отпускай мою руку. — Минхо крепче сжимает ладонь Чана и делает шаг вперёд. — Не отпущу. Протоптанная тропинка еле заметная и в общем не вызывала доверия, но то, как уверенно Чан шёл по ней придавало Минхо уверенности — он знал, куда идёт. С каждым пройденным шагом Минхо охватывал лёгкий страх, но рука парня все так же держала его собственную. Не отпуская ни на секунду. Действительно оказалось, что этот уступ был не таким маленьким, как думалось при первом взгляде. Чан начал чувствовать, как Минхо сильнее укрепляет хватку на его руке, почти до боли сжимает пальцы. — Всё хорошо? — спрашивает он, поворачиваясь к нему. — Порядок. — отвечает он, нервно сглатывает слюну, и всего на секунду посмотрев вниз, запинается об свою же ногу. Но Чан успевает его удержать, прижимает с себе и чувствует бешено бьющееся сердце своего парня, да и своё тоже ощущается очень чётко. — Пойдём лучше обратно. — шипит Чан. — Нет уж, я что, зря шёл сюда? И вот спустя некоторое время они на вершине уступа. Кажется, ветер дует тут ещё сильнее, чем внизу, развевая одежду и волосы, а солнце, успевшее сесть, все так же светит прямо в глаза, что Минхо щурит их, но взгляда, скользящего по раскрытому виду, не отводит. Чан надевает свою кепку ему на макушку и растягивает губы в улыбке, приобнимая того за плечи. Смотреть вниз безумно страшно, да и просто находиться здесь, для Минхо — это слишком. Но тёплая рука Чана так и держит его. И Минхо безумно благодарен. Всё кажется нереально волшебным — закат над спокойным морем, безоблачное постепенно тускнеющее вечернее небо, и прохладный ветер. Волосы спадают на глаза, Минхо поправляет их и краем замечает то, как завораживающе отражаются лучи солнца в его серебряном кольце, и такое же украшение Чана отдаёт лёгким холодком, прикасаясь к его руке. — Я раньше часто сидел здесь, — неожиданно задумчиво произносит он, вглядываясь в спокойно шумящие волны. — Знаешь, особенно когда чувствовал себя одиноко. Чан встает сзади Минхо и обнимает, укладывая подбородок ему на плечо. В нос ударяет запах его парфюма — лёгкие ноты грейпфрута перекликаются с кардамоном, напоминает домашний горячий чай в осенние холода. — Но потом, когда улетал в Корею, решил, что приду сюда только с тем, кого полюблю всей душой. — Чан целует его в шею, щекой задевает спадающие на лицо чёрные волосы, от которых невообразимо пахнет шампунем с ментолом. — Спасибо тебе, Минхо, что тогда принял мои чувства и позволил любить себя. — Чан, я тебя тоже люблю, — Минхо поворачивает голову к нему и приникает губами к щеке, потом к губам и на последок — в кончик носа. — Я ценю то, что ты решил показать мне «своё место», но, давай уже спустимся, пожалуйста. — быстро проговаривает он и глубоко вздыхает, после чего целует уже в губы. Он тихо беззлобно хихикает и крепко держа его за руку, уводит вниз. А уже на берегу трепетно обнимает Минхо. Ли вплетает пальцы в кудрявые от влажного воздуха волосы Чана, притягивает к себе и снова их губы находят друг друга, нежно и с нескрываемой любовью. Осторожное движение — и ладони Чана оказываются у него на спине, он нежно гладит по рубашке, пальцами пробегает по ней, и от этой нежности у Минхо каждый раз мурашки по всему телу расползаются. Внезапно на берег накатывает небольшая волна, и ноги, неприкрытые одеждой, неприятно колет холодной водой. — Чан, вода холодная. — шипит раздражённо Минхо, поджимая пальцы на ногах. Чан смеётся звонко и подхватывает его на руки, так неожиданно, что Минхо обхватывает его руками и ногами, чтобы не свалиться в воду. В этот момент, да и всегда рядом с ним, Минхо чувствует себя самым счастливым. Смотрит в эти родные и любимые глаза напротив, на эти ямочки от яркой улыбки и не может не улыбаться в ответ. Его тёмные глаза отражают блики уходящего солнца, а улыбка освещает не хуже него, заменяет его в пасмурные дни и чёрные ночи, греет в холодные зимы. — Эй, вы там долго обжиматься будете! — недалеко в стороне послышался знакомый голос. Они синхронно поворачивают головы в сторону звука и видят идущих к ним шестерых парней. — Вы травмируете психику малышу Йени! — кричит Джисон и закрывает Чонину глаза руками, на что тот ворчит и скидывает их. Чан снова смотрит на своего парня и пожимает плечами. — Милый, дети пришли. На этот раз громко смеётся уже Минхо, утыкаясь лбом в его плечо. — Вот уж не думал, что к своим двадцати пяти стану отцом шестерых детей. — такой искренний и довольно редкий смех Минхо из раза в раз придаёт силы Чану после тяжёлых дней и в своё время именно он заставил его жить. Именно Минхо и его любовь в своё время воскресил Чана, дал ему шанс начать все заново и жить эту жизнь. — Вы кого детьми назвали? — говорит Чанбин и ускоряет шаг, что повторяют и остальные. Минхо спускается на песок и хватает Чана за руку. — Чанни, убегаем! Я ещё не готов! — и, смеясь, на второй космической мчится в другую сторону, прямо по краю берега, где начинается вода, тянет Чана за собой. Солёные брызги разлетаются от шагов и впитываются в одежду, но ему сейчас так хорошо, что на холодный вечерний ветер можно и не обращать внимания. Пробежав немного, они останавливаются. Чан сквозь смех говорит: — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — Знаю. И я тоже.