Мой идеальный хам

Тобою была потревожена моя измученная душа,

Забытые мечты встречались с явью, когда тобой, внезапным гостем, перевёрнут был мой грёзный мир.

Тебя ни капли не пугало наказание, собственноручно сокрушая мои правила собой,

Оставалось лишь признать поражение и довериться твоим рукам.

Никогда не забуду твои поступки, но…

Украсть моё сердце было лучшим твоим преступлением.

Тэхён расценивает себя обычным парнем, только успел закончить университет и устроится на какую-никакую но всё же работу с неплохим заработком. В жизни все идёт своим чредом, ему даже некогда скучать, но что-то всё равно заставляет его раздражатся по пустяку и без. Его лучший друг — Чон Хосок — говорит, что это из-за недостатка внимания в сексуальном плане, мол, «ходишь неудовлетворённый и другим день своей тошнотно-недовольной рожей портишь». Но с чего этому взяться, если ему, ну, не хочется?.. Так он думал несколько месяцев, пока сбивший с толку всё тот же Хосок за одним вечером в его скромной одинокой компании за баночкой холодного пива не начал присваивать его к фригидным существам. Тогда обреченного и напуганного до полусмерти Тэхёна в мандраже настолько окутала паника, что Чон, едва ли не теряя сознание, уже собирался искать священника, способного изгнать нечто вопящее в блондине, точно дьявольское угодие. К слову, обошлось без жертв и гостей в виде богослужителей, санитаров или обеспокоенных соседей, наряду с вызванным патрулём. Потом он решил немного подуспокоиться, ссылаясь на загруженные в последнее время рабочие будни. Затем, через неделю, с него снова полился тот злополучный поток агрессии, и под него неожиданно попала даже собственная мама, которая отродясь не слышала от любимого сына ни одного оскорбительного слова, а тут просьба «оставить его в покое» — в самой грубой манере. Тогда-то Ким и понял, что это уже потолок. Тэхёну срочно нужно с кем-то поиметь связи, а иначе его токсичность скоро польётся через уши. Взять отпуск вот так, не имея ясных планов — возможно, самая глупая затея. Но не такой уж и глупой она оказалась, как только пришло осознание недолгой свободы от работы на целых десять дней. Тэхён, переступая порог, начинает по-новой расцветать, предвкушая, как пойдёт сегодня в ночной клуб и получит долгожданный доступ к чужому телу, если сможет шевелить конечностями после влитого в себя алкоголя в честь отпуска. И Хосока обязательно с собой туда потащит, наверное, дабы на всякий случай тот проконтролировал, ибо в планах наверстать всё упущенное ранее. Тэхён предвкушает скорый поход в ночное заведение, куда направится только через полчаса. Он по приходу домой сходу начал готовится, будто всю сознательную жизнь этого ждал и желал. Напялил на себя джинсы в обтяжку, рубашку, что просвечивает все нужные изгибы и в довершении образа цепляет на уши, пальцы и шею украшения. Блондин настроен решительно: сегодняшняя задача — соблазнять. Для себя твёрдо решил, что не вернётся домой, если не поимеет лучший за всю его скромную жизнь секс, даже если придётся каждого второго зажимать по углам. Но вот проблема… Имеет блондин по натуре своей одну дурацкую слабость, а та заключается в том, что с лёгкостью может запасть на мужской член, если тот попадает по всем его критериям: размером больше среднего, толстый, аккуратный. От такого понятие «асексуал» превращается в ничто и развеивается как пыль по ветру. Другой немаловажный момент для Кима — сама внешность, ведь красивый член может иметь кто угодно, но дабы внешность была так же хороша, как и носитель восхитительного достоинства — что-то из рода вон выходящее. По крайней мере, из всех предыдущих кандидатов, парня настигало разочарование. Для Тэхёна это очень важно. Именно поэтому по сей день остаётся одинок. Пока он выпрашивал судьбу на сегодняшнее везение, то пришла пора и такси вызывать. Хосок обещал быть по его приезде уже на месте. И лучше бы он на него не надеялся и не верил, чем слушал поток матов с того конца телефона, и что тот, кажется, немного задержится из-за какого-то мудилы, который подрезал его. От этого только сильнее хочется закатывать и без того закатанные глаза. Не велика-то проблема. Ким и без него веселиться начнёт. Тэхён точно знает, что сейчас нужно. Влиться в клубную атмосферу поможет только алкоголь, если будут желающие составить компанию — блондин возражать не станет, возможно. Как-никак он же именно за этим сюда пришёл: выпить, расслабиться и провести горячую ночь. Ким фыркает, злясь на друга, стараясь не показывать в первую очередь себе, что расстроен и недоволен сложившейся ситуацией, полагаясь на компанию в виде лучшего друга. Он резко тянет входную дверь на себя, поздно заметив, что та уж слишком легко поддаётся. За секунду в голове проносится мысль, что в прошлые разы та открывалась тяжелее. Между раздумьями пропускает тот момент, когда сталкивается с горой мышц, не иначе. Его ладони по инерции встречаются с чьей-то крепкой грудью, а чужой подбородок вписывается в его щёку, и Тэхён уже переживает, чтобы из-за этого там не остался заметный синяк. От неожиданно сильного столкновения блондина отшатывает назад, но крушение тэхёнового тела с ровной поверхностью позади удаётся избежать благодаря сильной руке, которая обвила его за талию, и Ким оказался плотно прижат к мужскому телу. Коленки предательски задрожали, когда Тэхён поднимает глаза, немного отстраняясь, дабы взглянуть на чужое лицо. Красивое. Притягательные шоколадные глаза, что так же его разглядывают, аккуратные брови, несколько тёмных прядей заведённых назад волос спадают на открытый лоб, едва заметная родинка на носу и такая же под пробитой пирсингом нижней губой. Внутри что-то трепетно перевернулось, откуда-то даже взялись мысли, что в животе заселились бабочки, от этого даже по спине пробежались мурашки. Главное только, чтобы сперма в голову не ударила, если он окажется идеальным, словно материализовался из его светлой головы. Только вот всё перед глазами треснуло и посыпалось осколками на пол, когда этот мнимый полубог открыл рот, в ухмылке выдавая: — Осторожнее, вдруг твоей заднице сегодня ещё страдать? — чужая рука опустилась ниже, и кимовы ягодицы сжали в ладони. Тэхён ошарашено округлил глаза и открыл рот от неожиданно неподобающих действий наглеца, позволившего себе распускать руки в его сторону. — Оу, попка у тебя зачётная. Смачный шлепок тут же прилетает по ягодице, что парень даже дёргается от внезапности. Кажется, сейчас Тэхён с него шкуру сдерёт. — Нахал! — выкрикнул Ким, и пользуясь положением, в котором он оказался зажат, со всей силы отпихивает от себя этого хама, которого, как скалу не сдвинуть, а он, к сожалению, и близко не Геракл, дабы тот отпрянул от него так далеко, как хотелось бы. — Ещё раз тронешь меня за жопу — переломаю тебе все пальцы! — рычит он, тыча в него указательным пальцем, показывая всё своё недовольство, и обязательно задевает брюнета плечом, направляясь внутрь здания. Тэхёна воротит уже от атмосферы ночного заведения, даже кажется, что теперь ему ничего не светит, если здесь каждый второй будет ничуть не лучше того хама, с которым посчастливилось столкнуться у входа. Просто-напросто блондин давно не отрывался и не отдыхал в подобных местах, как будто вырос из возраста тусовщика, что даже в какой-то степени стыдно за себя. Какофония смешанных запахов алкоголя и резких ароматов духов по-дурному давят. Он обходит весёлые, движущиеся в такт ритмичной музыке тела, держа свой курс чётко по направлению к бару. Там, уже заняв высокий стул, просит у бармена что покрепче, да побольше. Ему вежественно наливают, а Тэхён вливает в себя одну стопку за другой, не успевая толком распробовать спиртовые напитки на вкус. На пятом просит остановится пока, — не собирается же он, в самом деле, отключиться по пьяни, не сдержав данного перед собой слова. Тэхён крутит в руках бокал, понимая, что движения рук уже отяжелели и может только представить, по сколько градусов был каждый выпитый алкоголь. Если сейчас встать и пойти танцевать, то на сколько велик шанс свалится с ног и уползти уже в сторону уборной? Ким знать не хочет и прикрывает глаза, пьяно улыбаясь, ведь в мыслях уже нашёл виновника своего состояния в виде лучшего друга. Как жаль, что сейчас этот экспонат не жужжит на ухо о том и о сём, а где-то торчит на трассе, но обидно, что не проститутом. Он обязательно пожелает ему счастья-здоровья когда тот сюда заявится, а сейчас недолгих лет своей жизни заработает тот, кто подсел на свободный рядом стул, уперевшись своим прожигающим взглядом. Этот человек с раздражающим, пожалуй, с сегодняшнего дня для Тэхёна голосом. Конкретно его компании он ни насколько не рад. — У тебя даже сзади задница что надо, — воодушевлённо извещает накачанный брюнет, показательно выводя формы в воздухе руками. Ким готов уже выпускать весь яд в него, не по-доброму метнув взгляд на раздражающую личность. — Отвали, извращенец, тебе не светит, — прошипел сквозь зубы блондин. Даже алкоголь не остановит его в обороне против явно забавляющегося парня. — Попробуй только протянуть ко мне свои щупальца, и свои зубы будешь собирать по всему танцполу. — Щупальца? — прыснул со смеху тот, считая такое сравнение забавным. — Удиви меня и свали в закат, — Ким дёргает бровью, якобы намекая в последний раз, и отворачивается, делая небольшой глоток терпкого напитка. — Я тебе на столько не нравлюсь? — без ухмылок и прочего издевательства, более серьёзнее спрашивает брюнет. Не то чтобы… Тэхён несколько секунд погружается в себя, думая, стоит ли дать ещё один шанс или же найти собеседника более поприятнее. Но потом вспоминает, для чего он здесь, и решается уже на другую схему. — Хм, смазливый. У таких, как ты, с красивым личиком, либо характер недотроги, либо член маленький. С первым вариантом у тебя отпадает, значит, остаётся второй, — налегке выдает он, заканчивая широкой улыбкой, ни капли не жалея о сказанном, наблюдая, как вытянулось лицо брюнета от изумления, которое тут же сменяет похотливая улыбочка. — Судишь по себе? — ответ нахала полностью сбивает блондина с колеи. Глаза раскрываются до неимоверно больших размеров, брови вместе с ними подскакивают на лоб, а сам парень пыхтит, недоумевая, как чёртов мужлан повернул всё против самого Тэхёна. И его даже не смущает тот факт, что в какой-то степени его тоже посчитали красивым внешне. — Да, маленький, и что? — блеф чистой воды. — У самого-то с таким самолюбием, небось, всё критично, — с недовольным лицом раздраженно плюётся Ким, тыча пальцем в твёрдую грудь, обтянутую чёрной тканью футболки. — А тебе прям-таки интересно проверить, раз пытаешься меня разозлить, — с прищуром и самодовольной ухмылкой, точно бросает Тэхёну вызов. — Ничего мне не интересно. Из всего твоего арсенала меня интересует… — Тэхён запинается, оглядывая снизу вверх объект перед собой, быстро сканируя, — абсолютно ничего. — Будто с тебя что-то можно взять? — он также проводит по нему взглядом с ног до головы с самой раздражающей во всём мире усмешкой выдаёт: — Безнадёжный охламон, да ещё наверняка одинок. По понятным причинам, — он бросает взгляд вниз, кивком намекая на чужое достоинство. — Ну, так мы в одной лодке, — язвит, всё сильнее разжигаясь от перепалки с незнакомцем. — Думаешь, гору мышц нарастил — стал прям завидным ухажёром. Ха! Смею предложить, что от тебя сбегали до того, как успевали раздвигать перед тобой ноги. — Что же тебя так задевает? — полубоком он упирается на сложенную в локте руку за барной стойкой и впивается взглядом в красивое лицо Кима, кто слегка поплывшими глазами проходится по его лицу, и незаметно смущаясь, отводит взор. — Горький опыт в отношениях заставляет выпускать зубки? — Чего ты пристал? — взрывается в ярости Тэхён, в действительности не понимая, почему этот оборзевший хам до сих пор от него не отстал, когда он вроде как отшил его. — Иди найди себе кого хочешь, меня не надо трогать. — Боишься разочароваться во мне? — давит из себя ухмылку, заметив, как опускаются чужие плечи. — Боюсь, — шепчет парень, озвучив противоречивое, и отворачивается, делая глоток. Оба на некоторое время замолкают, и Тэхён всё больше думает о том, что его могли услышать. Щёки от этих мыслей горят, ведь если так судить, то он дал слабину. Меньше всего ему хочется испытывать на себе мимолётно брошенные взгляды от рядом сидящего прилипалы, больше всего — напиться или уехать домой, на крайняк сменить клуб на другой. Тэхён тяжело вздыхает и собирается прервать образовавшеюся неловкость между ними, но его опережают. — Поехали прокатаемся по городу? — предлагает брюнет, что от неожиданности Тэхён закашлялся, поперхнувшись воздухом. Ему двигают появившийся точно из ниоткуда спасительный стакан воды, чему он очень благодарен, просто пока сказать об этом вслух не может. — Ну и дела, — поражённо тянет он низким голосом, возможно, Киму даже покажется, что тот взаправду заволновался о нём. — Если не хочешь, то мог просто отказаться. Не обязательно в таком случае умирать. Показалось! — Придурок, я чуть реально из-за тебя не помер! — сипит пострадавший с укором и скопившейся влагой в уголках глаз смотрит на издевающегося над ним нахала, который даже не проявляет толику сострадания. — Хватит надо мной издеваться! — Из-за меня? — вопросительно выгибая бровь, не понимает он, показывая на себя пальцем, а потом возмущённо выдыхает, закатив глаза, складывает на груди руки, и блондин уже знает, что появившиеся улыбка ни о чём хорошем не говорит. — Я же ещё ничего не сделал, а ты уже готов умирать за меня, — прицыкивая языком, он мотает головой из стороны в сторону, за что получает удар от Кима в плечо. — Хватит со мной флиртовать! — злится в негодовании Тэхён. Ему не нравится, что его так бессовестно выводят на эмоции. И кто?! Какой-то нахал! — Иначе что? — Иначе тебе придётся очень постараться угодить мне! — Угрожаешь мне? — с прищуром наклоняется ближе, не прекращая дразниться. — Вызов принят. Поехали, — смотря в упор на Кима, встает с места, доставая из кармана ключи, бряцая ими в руке в знак полной своей готовности. — Куда? — он упирается рукой в стойку, когда настойчивый нахал тянет его за запястье, настаивая пойти за ним. — А ты прямо здесь хочешь, чтобы я тебе угождал? — окидывает помещение, заполнение людьми, которым до них нет никакого дела. — Сейчас? — покосившись на парня, спрашивает Тэхён. Ему бы ещё выпить после таких заявлений, да и не готов он никуда с ним идти. — Я даже не знаю твоего имени. — Чон Чонгук, детка, — парень салютует двумя пальцами от виска, подмигивая Киму, который поджимает губы в ответ на чужое поведение, всё ещё недоволен тем, что за руку ухватились крепко. — А своего, случаем, не скажешь? — Тэхён, — ровным голосом отвечает Чонгуку, в упор глядя в притягательные бесстыжие глаза, — который с тобой никуда не пойдёт и не поедет тем более. — Я настаиваю. — Я вообще-то пришёл сюда отдохнуть. Бармен и некоторые рядом находящиеся отдыхающие бросают в их сторону озадаченные взгляды, но никто не смеет вмешиваться. Не до них. — Допивай. Что ты мусолишь свой несчастный бренди? — Да что ты вцепился в меня? Я так точно не пойду с тобой никуда, чёртов подражатель Джеффри Дамера, — он, наконец, скидывает с себя чужую хватку и разворачивается к своему недопитому напитку. Теперь и капля в рот не лезет. Откуда только вылез этот Чон Чонгук и почему продолжает стоять над его душой, ни на шаг не отходя, словно верный сторожевой пёс. Тэхён вновь поворачивается к нему, только чтобы в который раз попросить убраться с глаз, но клацает зубами, не успев толком открыть рот. Чонгук смотрит совсем по-иному. Противоречиво. Смотрит с нежностью, с трепетом, с преданностью, с теплотой и заботой, словно влюбленно. Ким хотел бы, чтобы на него всегда так смотрели, и от этого тает, не находя сил что-то сказать или посмотреть с упрёком. Он просто пьян. От алкоголя. От того, кто несправедливо тревожит его одинокое сердце, заполняя душу. Возможно, пьяная фантазия это всё придумала, но Тэхёну никто не запрещает об этом помечтать. Хотя-бы на сегодняшний вечер. — Ладно, поехали, только не смотри на меня так, — блондин встаёт с высокого барного стула, опуская глаза в пол. … иначе не смогу тебя отпустить. — Надо же… — Заткнись, пока я не передумал, — не даёт продолжить Тэхён, пиная Чонгука в накачанную грудь. Они выходят на улицу, и блондин готов вот уже начать скулить. От свежего, слегка прохладного воздуха болит голова. Ким хватается за неё, морща глаза, не торопясь следует за Чоном, который уносится на парковку, а Тэхён расценивает это как шанс незаметно слинять домой, если тот вдруг забыл про него. С ехидной улыбкой на пол-лица и загоревшимися от этой идеи глазами он разворачивается на пятках в противоположную сторону и уже было теряется из виду засобиравшегося похищать его брюнета, как слышит позади себя рык мотора и тотчас впадает в ступор. Интерес накрывает с головой, и Тэхён, чисто из любопытства, мотает головой назад и через плечо смотрит на оливковый, переливающийся в свете ночного фонаря Ламборджини с золотыми колесными дисками. Ким даже знать не хочет, сколько в этом итальянском звере его зарплат: наверное, нужно устроится ещё на пять подработок, работать сверхурочно, и тогда через десять лет и у него такая же будет. Дверь с пассажирской стороны отлетает вверх, заманчиво приглашая занять место рядом с водителем в ярком оранжево-чёрном салоне. Чонгук ждёт, пока он сядет в спорткар, не думая поторапливать. С гордой улыбкой сопровождает блондина, который, наконец, отпрянул и пошевелился сесть внутрь. Всё-таки смог удивить. Тэхён закусывает губу, скрывая улыбку, когда оглядывает суперкар изнутри. Раз, возможно, с членом не прокатит, то прокатиться на крутом Ламборджини не каждый день выпадает шанс. Неожиданно брюнет к нему наклоняется, отчего жар приливает к лицу, и он готов уже впасть то ли в обморок, то ли в панику, когда чувствует горячее дыхание на щеке, а потом чужая рука тянется куда-то за его голову, и ремень безопасности ловко проскальзывает в поле зрения Кима, кого прищёлкивают к сидению. От смущения тэхёновы глаза бегают из стороны в сторону, не зная, за что зацепиться. Как это типично-романтично-банально. Тэхён ликует от радости, сам себе завидуя в первые несколько минут, как они стартовали и разогнались на пустой трассе, до приятных ощущений в животе. Затем затянувшееся поездка стала постепенно стекать до размеренно-успокаивающей и приятного состояния расслабившегося в удобном сидении тела. Только блондина всерьёз напугало осознание, что его начало клонить в сон, и он мысленно проклинает тот момент, когда поддался наваждению. Им тогда явно что-то овладело. Сейчас где-то перевалило за час ночи, и хорошо было бы вернуться домой, выспаться после тяжёлых рабочих будней, но… Если этот ходячий Аполлон без манер в итоге разочарует его, то Ким за себя не ручается. Уж ему лучше постараться угодить, раз соизволил бросаться громкими заявлениями, хотя желание иметь сегодня секс уже спало, да и опьянение сошло на нет, поэтому ему вдвойне придётся приложить усилий добиться прежнего влечения. — Долго мы ещё будем так бездумно ездить? — сдерживая сонный зевок, заместо спрашивает блондин. — Может, откроешь секрет и поделишься, куда ты меня везёшь? — Так не терпится? — коротко смотрит в его сторону Чон, подмечая усталый вид парня. — Боюсь уснуть, — лениво отвечает он, упираясь в кулак согнутой в локте руки, удобно облокотившейся о дверцу автомобиля, а затем, словно упрекая, кидает на водителя косой взгляд, указывая на него пальцем, недовольно подначивая: — А ты, маньяк-обольститель, втихую сбросишь меня в глубокий водоём, пока я буду видеть десятый сон. Мало ли что там было в том стакане с водой, который ты мне подсунул. — Тебе не кажется, что снотворное слишком долго действует без должного эффекта? — с сарказмом, скрытым за сосредоточенностью и собранностью, спрашивает Чонгук. — А вдруг там был яд, — констатирует другую версию своих домыслов Тэхён. — Даже для яда это слишком, — нахмурено выдал, никак не обращая внимания на пристальный взгляд к своей персоне. — Откуда тебе знать? — сузив глаза, блондин наклонился поближе, забавляясь темой непринуждённого разговора. — Значит, точно в этом разбираешься. Так и знал, — в подтверждение своим словам тот активно закивал головой, на что получает хриплый смех от Чонгука. — Начнёшь вымаливать антидот для полной картины? Или сам обыщешь меня, чтобы найти его? — веселится Чонгук и вместе с тем ловит смешки Тэхёна. Атмосфера медленно перетекает более в дружескую, они ещё раз одаривают друг друга весёлым взглядом, но непокорный Тэхён разрушает все возникшие между ними идиллии. — Либо говори, куда мы едем, либо вези меня домой, — требовательно. Тэхён широко распахивает глаза, будто осознав, какую глупость сморозил, выдавая тем самым себя с поличным. — То есть… Отвези меня туда, где подобрал, дальше я сам разберусь, — уже раздражённо настаивает, однако под вопросительным взглядом стушевался. — Смеёшься? — не понимая такой смены настроения, он сталкивается с взглядом Тэхёна, в котором читается явное «я похож на шутника?» и всё же не понимает этой логики в брошенных словах. — Всего минуту назад ты был не против, так что произошло? — Передумал. Больше не хочу. — Ты хотя-бы знаешь где мы? — разозлившись, Чон сжимает руль, тем самым ещё больше напрягая блондина, который не выдаст этого даже под дулом пистолета. — Мне даже знать не хочется, зачем мы едем сюда, — отводя взгляд, фыркает тот, сложив руки на груди. — Только догадываюсь. — Было ошибкой брать тебя с собой, — тихо говорит он, сворачивая с главной дороги на узкую, что Кима совсем слегка вгоняет в тревогу. И всё же что-то в Чоне настораживает. Не зря же с ним происходит такое напряжение. Не хватает только генерализованного тремора. — Я это тебе и говорил. Ты сам, знаешь ли, захотел, — не прекращает лютовать, собственноручно запуская бомбу замедленного действия. — Тормози здесь. Высади меня. Чего уж точно он не ожидает, так это резкого заторможения автомобиля. Сердце в тотчас уходит в пятки, и он непроизвольно задерживает дыхание. Тэхён даже не успевает заметить, как заглушился мотор, а брюнет выскочил из Ламборджини, только вздрагивает, когда дверь с его стороны подлетает, и самого против воли вытаскивают из салона. Ким за эти секунды прощается с жизнью, сколько успевает до того, как в два счёта его за ворот рубашки вдавливают в боковой металлический кузов, а затем собственные губы оказываются в плену чужих, на удивление приятных и мягких. По телу пробежала приятная дрожь, и Тэхён едва удерживается на своих ногах, только благодаря чужой хватке держится в том положении, в котором пытается стоять. Своими дрожащими ладонями, всунув под прячущую тепло кожанку, он зажимает ткань чёрной футболки Чона по бокам, чуть выше талии, и размыкает податливые губы, позволяя парню углубить поцелуй. Языки сталкиваются, смешивая их слюну в опьяняющий коктейль, приятной патокой разливая свой мгновенный эффект по всему организму, на время отключая мозг, дабы уберечь от нравоучений здравого рассудка и отдаться взаимному влечению без остатка. Чонгук отпускает сжатые ткани и обхватывает талию, тем временем свободной рукой давит на светлый затылок, пересекая всевозможные попытки кимового отстранения. А тот и не планирует их, лишь теснее прижимается и обхватывает крепко сложенное тело, перемещая одну руку на спину где-то между лопаток, а другой зарывается в темные волосы. Упоительный поцелуй разрывается нехотя, они сбавляют напор и прекращают изучать ротовую полость друг друга, но отстранятся пока никто точно не намерен. Их лбы соприкасаются, тяжёлое дыхание взаимно ощущается на коже. Тэхён первым снова возобновляет контакт, обводит контур чужих губ кончиком языка и улавливает в этом что-то сродни необузданному, новому, когда задерживает своё внимание на привлекательной детали. Блондин пытается вспомнить, целовал ли кого-то с пирсингом в губе? Точно нет. Такие ощущения он бы запомнил — это невозможно было бы забыть. Тэхён оттягивает зубами губу за металлическое колечко, играется с ним языком, теряясь в своём новом увлечении, что даже не замечает, как его подхватывают за бёдра и уносят лишь для того, чтобы усадить на капот, с невероятным видом на город, украшенный фонарями ночной жизни. Чон утягивает вошедшего во вкус Кима, отнимая у него занятное дело, содержащее в себе терзание его губ в новый ненасытный влажный поцелуй. На это только сводят к переносице брови, но так же сладко отвечают, точно пытаясь съесть, как аппетитный деликатес. — Называл меня маньяком, а сам сейчас чуть ли не убить меня собираешься, — с отдышкой, хриплым голосом подтрунивает над Кимом брюнет, за что получает пинок поленом об бедро. — Заткнись, — шипит в ответ и притягивает обратно парня, насильно затыкая чужой смех. Сладострастные ощущения отдаются тяжестью в паху, кажется, не у одного только Тэхёна. Он опускает руку на чужое возбуждение, поглаживая по всей длине твердый орган, и, о боги, он не может поверить, что это именно то, о чём он грезил на протяжении стольких лет. Грязные мысли оккупировали знатно опошлённую за последнее время голову, стоило только представить, как этот агрегат заполняет его собой. Собственный член тут же заинтересовано задергался, и от дискомфорта давящих джинс внизу неприятно больно заныло. Он готов во весь голос застонать привывая, точно волк на луну, едва ли не ползая перед почти незнакомым парнем. Тэхён, который готов согрешить, будь сейчас это даже общественный туалет, а не совершенно «случайно» выбранное Чоном место без единой души поблизости, в нетерпении стонет в дурманящий его бедную голову поцелуй. Чонгук отстраняется, заглядывая в расширенные зрачки, в которых в лунных бликах пляшут черти. Их губы неприлично красные, припухшие и приятно подрагивают после безумных продолжительных лобызаний. Горячие ладони брюнета лежат поверх бёдер Кима, и он опускает голову вниз, наблюдая за чужими действиями рук: ловкие длинные пальцы быстро справляются с пуговицей и молнией на чёрных штанах, и Чонгук сбивчиво выдыхает, когда Тэхён достаёт возбужденный орган, приспуская немного штаны и бельё, и принимается водить рукой по всей длине, подмечая сочащийся предэякулят на крупной головке, выступающие вены, каждую ощутимую складочку. Ким улыбается самому себе. Чужие руки скользят выше, принимаясь делать то же, что и Тэхён несколько мгновений назад, пока их владелец наклоняется к шее, покрывая её поцелуями. Блондин скулит, когда с него полностью стягивают всё, что ниже пояса, и к тому же метят шею багровыми пятнами, чередуя с укусами. Он только разводит ноги шире, позволяя поудобнее пристроится к себе, и чонгуково колено становится между его ног, чтобы он ненароком не сполз на землю. Поддаётся напору чужой руки, которая толкает в грудь, намекая повалиться спиной на капот и неохотно выпустить из рук член, принимаясь помогать, пока его рубашку медленно расстёгивают. Чонгук любуется, как белые волосы касаются лобового стекла, изящные пальцы сдавливают его плечи, пока языком ведёт от мечевидного отростка кверху, затем мажет по левой ключице, заходя на плечо; руки гуляют по бокам, когда следующий мазок приходится на кадык и неосторожно переходит на тёмную ареолу, отчего Тэхён, не ожидая, вздрагивает. Чонгук слегка оттягивает затвердевший сосок, облизывает его, припадает к другому влажными губами, обводит его контур языком и прикусывает кожу. В след за этим, оставив чувствительные соски, спускается ниже пупка. Ему предоставляется возможность лицезреть во всей красе прижимающийся к животу напротив чонового лица, ничем не уступающий, разве что тоньше, такой же твердый член блондина, который тут же оказывается в захвате чужих рук и губ. — Надо же, какая красота, — Чонгук не удерживается от комментариев, большим пальцем надавив на уретру, вызывая разряд тока по телу Кима. Порог чувствительности в данный момент намного выше. — Сделай уже что-то, — со стоном вперемешку с раздражением требует Тэхён и хватает брюнета за волосы, притягивая к себе. — Ну куда ты так торопишься? — хмыкает Чон в красивое, в отливах луны лицо, дергая уголком губ. — Клянусь, если ты мне сегодня всё обломаешь, то я сделаю так, что на одного Чонгука в стране станет меньше, а меня, так уж и быть, не пожалею — посадят за убийство. Так что делай, что положено, усёк? — со всей серьёзностью в голосе изрёк Тэхён, чем вызвал только улыбку на чужом лице. — Как скажешь, — пропустив смешок, он оставляет поцелуй на губах, пробуя ввести палец. — Готовился? — Немного, — поубавив пыл, тихо отвечает блондин и закусывает губу, выпуская Чонгука из рук, вдавливает подушечки пальцев в холодную поверхность металла, ощущая уже два пальца. Ким издаёт стон и из-под опущенных ресниц ловит чужие внимательные глаза. — У меня давно никого не было, — на что получает кивок. Чонгук особое внимание уделяет растяжке, вместе с тем стараясь предоставлять удовольствие. Когда Тэхён с лёгкостью принимает три пальца, он вынимает из кармана штанов контрацептив, разрывает зубами пакетик и раскатывает по члену латекс. Чонгук абсолютно не уверен, что низкая посадка его спорткара позволит долго иметь растёкшегося по капоту парня без неожиданных судорог или, тем хуже, травм, если вдруг так получится, что они окажутся под автомобилем на земле. Поэтому нехотя приходится поднять и развернуть к себе Тэхёна, чтобы было безопаснее и удобнее. Чон помогает блондину держать равновесие, обхватив рукой поперёк живота, пристраивает головку ко входу, медленно толкается, заполняя собой и давая время привыкнуть. Ким действительно готов сейчас заплакать, да только от счастья, а не потому, что так непривычно снова ощутить что-то больше трёх пальцев в своей заднице, за такой ощутимый перерыв без секса. Он уже даже готов терпеть наполненный дикостью и подколами чужой характер, который он успел прочувствовать за несколько часов со знакомства, лишь бы не упустить идеал своих грязных мечтаний. Да если нужно, то он готов унизится ещё раз (но только раз!) перед этим нахалом на коленях, требуя если не номер телефона, то хотя-бы заключить сделку с этим дьяволом, не иначе. Тэхён заводит одну руку назад, нащупывает напряженное бедро и, надавив пальцами, безмолвно просит мужчину прижаться ближе. Бессвязно что-то простонав в своё плечо, покачивается на встречу медленным плавным толчкам, пока под плотно закрытыми веками считает яркие танцующие блики. Чонгук просьбу понимает, поудобней ухватившись за бока блондина, принимается рваными толчками заполнять собой. Ким скулит, кусает нижнюю губу, жмурится, заломив брови, практически задыхается от надрывного дыхания, руки скользят по оливковому покрытию, и он практически не держится на ногах. — Не сдерживайся, мы здесь одни, — наклонившись к уху, голос разносит от низкого тембра вибрации по спине. Чон толкается интенсивнее, облизывая чужое ухо, и Ким не может не сдержать громкие стоны, на что получает довольное: — Вот так, ты молодец. Чонгук интенсивно попадает по простате, вбиваясь в дрожащее тело, тонущее в эйфории захлестнувших эмоций, которое держит в собственных руках, не позволяя упасть. Насаживает на член до самых пошлых шлепков, которые теперь будут сопровождать кимовы счастливые сны по ночам. Тэхён раскусывает губы до крови, жалобно мычит, чередуя со стонами и короткими вдохами, до того, как разочаровано выдыхает и смотрит из-за плеча на Чонгука, покинувшего его растянутый проход. Пустота холодной дрожью пронзает тело, обжигают кожу только те участки, где горячие ладони всё ещё держат временно дезориентированного блондина. — Становись коленями на капот, — трепетно просит Чон, заботливо придерживая парня. Тэхён смаргивает пелену возбуждения и взбирается на Ламборджини не без помощи брюнета. Он волнующе прогибается в спине и утыкается лбом о сложенные перед собой руки. Сзади Чонгук опускает выпяченную задницу на уровне своего паха и проталкивает твердый член, плавным движением заполняя по основание. Вместе с энергичными фрицкциями Чон опускает руку на такой же твёрдый, призывно истекающий собственной смазкой чувствительный орган, что тут же дёрнулся, соприкоснувшись с грубой кожей ладони. Чонгук водит аккурат пальцами по выпуклым венам до основания и возвращается по ним к головке, обводит её, проходится к щели уретры, и обхватив стояк рукой, принимается надрачивать мучительно и не в такт резким толчкам, не забывая возвращаться к отверстию, с которого интенсивно выделяется предэякулят. Тэхёна ведёт от контраста ощущений, его рот так широко раскрыт, что с губ капает слюна, в него слишком резво и грубо толкаются, что колени с каждым входящим до упора толчком скользят до содранной покрасневшей кожи, пока его бедро нежно поглаживают, а член умело доводят до грани. Тэхёновы колени сейчас никого не волнуют, когда сам он стонет так сладко, что у Чонгука кружится голова и пульсирует в предстоящем оргазме возбуждение. Он ускоряет движения на чужом стояке, чтобы одновременно довести до экстаза, входит по самые яйца и на сорвавшемся рычании кончает в презерватив. Ким извивается в чужих руках, крупно дрожит и предаётся безумному исступлению. У Тэхёна перед глазами его собственная карта звёздного неба, которую открыл благодаря случайному Аполлону. Ким валится на холодный оливковый металл, когда теряет опору, глубоко дышит и больше не в силах пошевелиться. Кажется, всё настолько затекло, что даже не чувствуется боль. Вид парня не остаётся без внимания Чонгука. — Ты как? — спрашивает он, обеспокоено осматривая обессиленного блондина, пока завязывает резинку, чтобы потом выбросить. — Хор-рошо, — дрожащим шёпотом из-за сорванного голоса ему отвечают. — Идти сможешь? — на всякий случай уточняет Чон, хотя получает в ответ кивок, но видит, что тот и одного шага самостоятельно ступить не сможет. Брюнет торопливо приводит себя в порядок, перед тем, как подхватывает парня на руки, аккуратно садит на остывшее кожаное пассажирское сидение, отчего Тэхён морщится, покрываясь мурашками, затем уходит обратно за разбросанными на земле их вещам и возвращается к блондину. Чон бросает на крышу скомканную одежду и присаживается на корточки возле прикрывшего от усталости глаза парня. — Прости, — смотря на чужие покрасневшие колени, на которых через несколько часов образуется корочка, Чонгук извиняюще целует каждую ранку и помогает просунуть смущенному Тэхёну ноги в бельё и потом в джинсы со светленькими носочками. Обувь оставили валятся небрежно брошенной на коврик, а Ким удобней умостился, подогнув под себя ноги. Чонгук включил печку и растирал тэхёново бедро, дабы побыстрее согреть своего партнёра. Видел ведь, как тот дрожал, а о холодных руках даже говорить ничего не хочет. — Зачем мы уехали так далеко от города? — не мог не поинтересоваться Тэхён, дабы, наконец, утолить своё любопытство. — Всегда мечтал заняться сексом в необычной обстановке, — так просто отвечает Чонгук, пожав плечами, словно ничего такого необычного. — Почему тогда не на башне Намсан? — насмешничает Ким, вовсе не пытаясь больше задеть чужую гордость, и только шире тянет улыбку на пол-лица, заметив на себе выразительные изучающие глаза. — А что, тот же вид, и ехать так далеко не пришлось бы. — В следующий раз, — сощурившись, тянет Чон, якобы подумает ещё над этим предложением. — Оу, это уже реально попахивает преступлением. — А тебя так тянет нарушить какой-нибудь закон? — изогнув бровь, выжидает ответ, наклоняясь к чужому лицу ближе. — Кто знает, — невзначай ведёт плечом, уводя взгляд с совершенно глупой улыбкой. — Я понял, — сам вдруг кивает Чонгук. — Можешь не признаваться, раз я окажусь прав, — он закидывает руку на спинку и, склонив голову к плечу, говорит тихо, словно делится секретом. — Мне кажется, ты пытался отвадить от себя подозрения, так отчаянно называя меня маньяком, при том всё это время сам им и являясь. — Ладно, — вздёрнув подбородок, важно говорит Ким, — возможно, Вы правы, доктор Ватсон, но будь я маньяком, не было бы тогда у нас этого разговора. — Ваша правда, мистер Холмс, — вторит таким же тоном Чон, после чего оба громко хохочут. — Как смотришь на то, чтобы растянуть наше расследование на более продолжительный термин? — Как хочешь, но у меня на тебя слишком большие планы, мистер Горячий Мускул, — и в подтверждение неоднозначно проводит по крепкой груди своей ладонью. — Я так понимаю, стоит начать с парочки свиданий, чтобы по итогу лучше узнать друг друга, — обольстительно улыбнулся и толкнул язык за щёку, чем смутил на толику секунды блондина, прячущего за закусанной губой слишком яркую улыбку. — Тогда запиши мой номер, — соображает Тэхён, неловко выискивая по пустым карманам гаджет, пока Чон уже вводит в свой продиктованный номер. С первыми гудками раздаётся вибрация потерянного под сидением телефона, чей хозяин наощупь находит его. На экране высвечивается новый номер, который Ким обязательно сохранит и даже запомнит все цифры наизусть. Когда вызов сбрасывается, он видит множество пропущенных от Хосока, что даже подвергает в неясный шок. Как он не услышал и пропустил тот момент, когда к нему пытались настойчиво дозвонится на протяжении всего того времени, что он провёл в ночном заведении и вплоть до того, как оказался наедине с Чонгуком? Этот клоун вместе с тем отправил ещё и в два, если не три раза больше сообщений, в которых, судя по всему, от раскаяния дошёл до гнева и угроз, и потом снова до раскаяния. Но Тэхёну настолько на это плевать, и пускай тот вовсе не спит и волнуется пропаже лучшего друга, кто мстит таким образом в угоду личной жизни, со слегка хамовитым, на первый взгляд, с рельефным до головокружения телом, симпатичным незнакомцем. — Встретим рассвет здесь или дома? — обычный вопрос, прозвучавший из уст Чонгука, но способный вызвать бесчисленное количество тёплых чувств внутри парня, ладонь которого теплится в чужой, такой идеальной ему. И Тэхён уверен, что идеальнее Чонгука не станет искать больше.