Почему?

      Тик. Так.       Словно замедленно тикали часы, настолько отчетливо был слышен этот звук. Он гулом отдается в ушах, резонирует внутри, отдаваясь дрожью по телу. Плечо нервно дергается и ударяется о стол, на пол падает кружка.       Звеньк.       Осколки не брызгают во все стороны, или как там бывает, она всего лишь раскололась пополам.       Смешок.       Наверное, это в какой-то степени иронично. Хорошо, что кружка была пустая. Пошатываясь, встает. Надо собрать осколки. Руки дрожат. Одно неаккуратное движение и по пальцам льется кровь.       Шипение. Стук.       Осколки снова на полу, рука под струёй холодной воды.       Вздох.       Раздраженно трёт лицо, глаза слезятся от попавшего в них света из окна. Уже утро? Скоро на работу. Глаза находят часы. 6:34. Голова опускается на навесной шкафчик. Не.Мо.Гу.       Кап. Кап.       Идет в гостиную, не обращая внимания на розоватые капли разбивающиеся о пол. Шарит рукой под диванными подушками. Удар пальцами о твёрдый корпус. Телефон.       «Сегодня не приду, передай»       Зажимает кнопку. Экран темнеет, по пальцам проходит тихая вибрация. Откидывает обратно и возвращается на кухню. Открывает холодильник — в дверце остатки перекиси и мазь. Обрабатывает ранку и заклеивает валяющимся на подоконнике пластырем.       Тик. Так.       Из окна доносится чириканье, где-то внизу перекрикиваются дети. Виски сдавливает болью, заставляя поморщиться. Помнит — таблеток нет. Задёргивает шторы.       Скулёж.       Почему на глазах выступили слёзы? Не помнит. НЕ ПОМНИТ.       Помнит.       Касания-слова-дыхание. Помнит. Шёпот нежный помнит. Счастье внутри помнит. Лицо напротив, улыбку. Всё помнит. От этого больнее. Зажмуривается.       Шум моря.       Щеку расчерчивает влажная дорожка. Почему так, зачем, ЗА ЧТО?! Ничего не предвещало, так за что он так?! Летнее солнце фантомом освещает лицо. На улице середина весны, очнись. Внутри горько и сладко от образов проносящихся в голове. Где-то там, по ту сторону они рядом, всё ещё хорошо, всё кажется ярким.       Тик. Так.       Открывает глаза. Серое. Почему всё серое? Внутри плещется золотом песок, ярко-голубое море и неоновые разноцветные коктейли. Отвратительно сладкие, приторные. Но как же безумно хочется глотнуть хоть один из них.       Стук.       Опускается на колени, приваливается боком к тумбе. Дверка холодит висок. Приятно. В голове на секунду проясняется. Как же — просто — глупо было поверить этой яркости. Жизнь другая, такая, как сейчас перед глазами — серая, безликая и болезненно холодная. Всегда такой была.       Как же приятно было обмануться на эти два года.       Мотает головой, пытаясь выбросить эту мысль. Снова темно. На часах шесть вечера. Где этот день? Почему не помнит даже этого? Живот сводит от голода. Когда ел последний раз? Не помнит. А объятья на плечах помнит.       Скрип зубов.       Несмотря на прошедшее время, на истерики-обещания-клятвы всё ещё помнит, всё ещё больно. Всё ещё сердце покрывается льдом.       Откуда ветер?       Он сжимается, обхватывая себя руками. Холодно. Окно не закрыл. Точно. Тяжело опирается на столешницу и до крови прикусывает губу. Ранка на пальце отзывается пульсирующей болью.       Вдох. Выдох.       Сцепляет зубы и отодвигает штору. В глаза бросается небо. Звезды — как тогда, у моря. И почему на улице такая отвратительная погода? Тихий смешок, перерастающий в истерический хохот. По батарее стучат, и, концентрируясь на этом звуке, он успокаивается. Внутри поднимается злость.       Хлопок двери.       Кажется, нужно поговорить.