Танец со смертью

Танец №1

«Танго в тени Плагаса»

      Храм Санта-Эсперанса дышал смертью. Каменные стены, покрытые липкой плесенью, сужались к потолку, где в кроваво-красных витражах застыли лики древних божеств. Леон Кеннеди, прижимаясь спиной к алтарю, ощущал холод ствола «Красной девятки» на ладони. Эшли Грэхэм, прижатая к его груди, дрожала — не от страха, а от ярости. — Они хотят меня сжечь, да? — прошептала она, цепляясь за его рукав. — Не сегодня, — бросил Леон, но уверенности не было.       Культисты, облаченные в багровые робы, окружили их, распевая гимн на мертвом языке. В центре, на пьедестале, стоял *Он* — жрец с лицом, искаженным черной жилой Плагаса. В руках — ритуальный кинжал, искрящийся ядовитой зеленью. — Дева должна танцевать в огне! — его голос эхом ударил по стенам.       Леон понял раньше, чем мозг успел сформулировать мысль: кинжал вонзится не в Эшли — в него. Жертва должна быть чистой. Но культисты уже целились из самодельных арбалетов. Прикрыть Эшли телом? Не вариант. Тогда... — Доверяешь мне? — резко повернулся он к девушке. — Что?.. — Танцуй.       Его рука обхватила ее талию, нога шагнула вперед, и первый выстрел просвистел мимо, вонзившись в статую за спиной жреца. Эшли вскрикнула, но инстинктивно поддалась движению — Леон вел ее в странном, отчаянном танце, где каждый шаг был уклонением, каждый поворот — прицелом.

Танго смерти.

      Они кружились между выстрелами, как марионетки под кривые аплодисменты культа. Леон чувствовал, как дыхание Эшли смешивается с его собственным, как ее пальцы впиваются в плечо, не отпуская. Ее юбка, порванная еще в лесу, мелькала, как крыло раненой птицы. — Левее! — крикнула она, и он резко развернул ее через себя, уворачиваясь от стрелы. Смех жреца резал уши: — Это ритуал! Ты лишь приближаешь её конец!       Леон не ответил. Его рука скользнула ниже, прижимая Эшли к себе так, что их сердца бились в унисон. «Она пахнет порохом и дикой мятой» — абсурдная мысль, выжженная адреналином. — Вы... так тренировались? — дрогнул её голос, когда он поднял её в воздух, позволив пуле пробить пустоту под ногами. — Нет, — он поставил её на землю, пальцы на миг задержались на её бедре. — Это импровизация.

Между шагами.

      Арбалеты опустели — культисты бросились врукопашную. Леон выхватил нож, но Эшли была быстрее: — Держи! — она швырнула в толпу факел, вырванный из скобы на стене.       Огонь взметнулся к потолку, осветив её лицо — грязное, решительное, живое. Леон поймал её взгляд и замер. На секунду. На вечность. — Мы... — начала она. — Позже, — перебил он, но в его голосе уже не было стальной брони.       Жрец завыл, вскидывая кинжал, но Леон выстрелил первым. Пуля попала в витраж, и солнечный луч, пробившийся сквозь красное стекло, ударил в Плагас на лице жреца. Тот взревел, рассыпаясь в прах.

Финал без аплодисментов.

      Тишина. Треск огня. Эшли, всё ещё прижатая к Леону, медленно подняла руку, касаясь его щеки. — Ты... танцуешь со всеми так? — её губы дрогнули в улыбке. — Только с теми, кто носится с факелами как сумасшедшие, — он хотел пошутить, но голос сорвался. Она не отвела взгляда. И когда её губы коснулись его — мягко, нерешительно, — Леон понял, что проиграл. Не культу. Себе. — Это... против протокола, — пробормотал он, но руки уже обвили её спину. — Зато по-человечески, — она рассмеялась, и в этом смехе не было страха.       На прощание, когда вертолёт Агентства уже ревел над руинами, Эшли сунула ему в руку смятый листок. — Мой номер. На случай, если захочешь... потренироваться.       Леон сжал бумагу, пряча улыбку под капюшоном: — Учту, мисс Грэхэм. Но в кармане его куртки, рядом с патронами, теперь лежала засохшая ветка мяты. На память.